И станет жизнь для нас погибелью

Полупрозрачные частицы, источающие светло-голубой свет, хлынули наружу после тысяч лет заключения. Воздух мгновенно заполнился микроскопический смертью. Споры никому неизвестного организма проникли в тело Фернана. Следующие пять шесть часов станут финалом его существования, уничтожив в нём всё, что определяло в нём человека. Первый час. Первым сдался нос. Изнутри его перестало щипать - онемело. Фернан высморкался и в рукаве сюртука вместо слизи увидел тёмно-бурую массу, похожую на перемолотые тараканьи панцири. Он выбросил платок. Рука дрогнула, потому что в локтевом сгибе что-то шевельнулось. Он закатал рукав: под бледной кожей ползла тонкая, как леска, тёмная нить. Она не болела, но оставляла за собой жёлтые разводы - жир пропотевал сквозь дерму. К шести утра нити размножились. Фернан разделся от жары и увидел, как под шеей разрастается живая «карта вен» - но каждая такая жила пульсировала. Если давить пальцем, она лопалась под кожей, выпуская зелёный газ с запахом стоялой воды. Кожа на животе истончилась до пергамента; сквозь неё просвечивали не органы, а сгустки, похожие на цветную капусту. Третий час. Острая боль вынудила Фернана закричать, но из горла вырвался не звук, а густая пена с вкраплениями, похожими на дробь. Язык распух, потерял розовый цвет и стал склизким, как потрошённая рыба. Но хуже всего было суставам. Хруст, который он услышал, переставляя ноги, не был старческим треском - это ломались связки, уступая место новообразованиям: хитиновым шипам, проросшим прямо из костного мозга. Колени вывернулись назад, но Фернан уже не упал - его ноги затвердели, превратившись в две дуги, составленные из костяных наростов, напоминающих сталактиты. Кожа начала слоиться. Она не слезала лоскутами, как старая краска, а тащилась. Фернан потянул за дряблую складку на предплечье, и под ней обнаружил не мясо, а войлочную, маслянистую на ощупь грибницу серого цвета. Его тело внутри было съедено. Мышцы превратились в труху, смешанную с чёрной слизью, а на месте рёбер выросли гибкие, суставчатые пластины - как у мокрицы, только человеческого размера. Пятый час. Последним ушло лицо. Глаза затянула молочно-белая плёнка - под ней зрачки расплылись, превратившись в жидкие пятна. Ноздри запали и стали не дышать, а фильтровать: из них торчали тонкие, сосущие усики, постоянно влажные. Рот, вернее, то, что от него осталось, съехал на бок. Челюсти размягчились, и их кости перестроились: верхняя срослась со скулой, а нижняя раздвоилась, образовав подобие хоботка или клешни. Фернан ещё дышал, но лёгкие давно превратились в две губки, пропитанные мутным раствором. Когда существо, бывшее им, открыло новую пасть - поперечную щель на груди, - оттуда пахнуло смесью аммиака и сладкого уксуса. Теперь он сидел в тени дерева, согнувшись в три погибели. Его тело билось в беспорядочных судорогах предсмертной агонии. Остатки сознания угасали, пытаясь найти несуществующее спасение в бесконечно прокручиваемых воспоминаниях. Позвоночник выгнулся дугой, и между позвонками проросли хвосты-нити, похожие на корни. На месте ступней - плоские присоски, блестящие, как пиявки. Тело покрыто пупырышчатой коркой из застывшего гноя и спор. Сквозь эту кору то тут, то там вылезают белые нити мицелия. Они извиваются в воздухе, ища новый носитель. Внутри этой формы ещё теплится остаток сознания. Последнее, что почувствовал Фернан перед тем, как его «я» растворилось в органическом гуле, как по его бывшей спине, внутри пустоты под хитиновым панцирем, неторопливо прополз жирный, бескрылый трутень. Человек кончился. Осталась лишь мерзкая, липкая, неправильно собранная сущность, которая ждёт, когда споры созреют. Тогда её тело лопнет по швам, и серое облако вырвется наружу. Чтобы продолжить вечный круг смерти. ——— Рассветные лучи озаряли столицу. Улочки Кур-Де-Фонтейна постепенно заполнялись спешащими кто куда людьми. Дворец Мермония кипел от работы, не прекращающейся ни на мгновение. Шеврёз стояла в кабинете, бегло поправляя мундир. Воодушевление нарастало - её отряд наконец вышел на след «Дероуте» - группировке, наводившей ужас на торговцев в морях. Один из учёных Исследовательского института Фонтейна заметил проплывающее судно, уходящее на север прошлой ночью. Шеврёз прекрасно понимала - это не простое судно, это что-то, чего там быть не должно. Территория, севернее Института всегда была незаселена. Обычному кораблю некуда идти там, а значит, он несёт в себе то, что кто-то яро хочет скрыть. Группа захвата быстро собралась из членов Особого патруля палаты Жандинаж. Около тридцати человек в фирменной синей форме, вооружившись мушкетами и саблями, погрузились на две быстроходные лодки, выдвигаясь в путь, вершить правосудие. Всего два с половиной часа потребовалось судам, чтобы нагнать борт, стоящий на якоре в двух километрах от острова. Захват был быстр. Острые крюки вгрызались в металл, открывая жандармам дорогу на абордаж. Сопротивление было бы смертельным, и Похитители сокровищ отлично это понимали. Всех до единого взяли без боя, лишь одинокий предупредительный выстрел прозвучал в самом начале. Все хотят свободу. Её можно купить, обменяв на чужую. Именно так поступил один из мужчин, рассказав, что ночью на остров отправился один из них. Группе жандармов пришлось разделиться: одно судно отправилось в Кур-Де-Фонтейн для доставки задержанных. Второе, возглавляемое лично Шеврёз, мчало на берег. Выжженная земля встретила жандармов мертвецкой тишиной. Здесь больше не было ни деревьев, ни камней, ни трав. Ни следа не осталось от прежней красоты Анны. Сейчас здесь лишь безлистные стволы, бурелом, и чёрный песок, похожий больше на вулканический пепел. Группа медленно шла вглубь. Наперебой они пытались позвать Фернана, выкрикивая его имя, но успеха это не принесло. Вернее, принесло, но лишь частичный. Фернана обнаружили. Вернее, нашли то, чем он стал. Сущность, ранее бывшая человеком, медленно поднялась, упираясь хитиновыми выростами на стволы голых деревьев. Пронзительный свист пронёсся по округе. Раздался треск хитина, когда существо ринулось вперёд. Но против бесчувственной стали мало что способно выступить. Холодная маленькая пуля прошла навылет, пробив то место, где ранее должно было находиться левое лёгкое. Странная бурая субстанция вытекала из образовавшегося отверстия, подобно желе. Ещё два выстрела навечно оборвали жизненный цикл существа. Холодный металл вгрызся в левую часть лба и правое предплечье. Сущность упала навзничь, извиваясь в агонии. Всего девять секунд длился предсмертный акт, после чего аморфная тварь затихла уже насовсем. Но никто не гарантировал, что оно единственное в своём роде. Где-то в глубине мёртвого леса грянул свист.