Глава 4

Гермиона проснулась от лёгкого прикосновения к плечу. Перед ней стоял Тинки, с тревогой глядя на неё своими огромными глазами. — Мисс, — пропищал эльф, — мисс должна покушать. Хозяин приказал, чтобы мисс поела до прихода молодого хозяина. Гермиона села, провела рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна. Голова всё ещё немного кружилась, но она чувствовала, что должна собраться. — Хорошо, Тинки, — тихо ответила она. — Я поем. Она встала, прошла в уборную, привела себя в порядок — умылась холодной водой, пригладила волосы. Отражение в зеркале всё ещё выглядело измождённым, но в глазах уже не было отчаяния. Только решимость. Вернувшись в комнату, Гермиона села за столик у окна. На подносе стоял горячий бульон, рядом — ломтик хлеба и кружка чая. Она взяла ложку и начала есть медленно, осторожно, прислушиваясь к ощущениям. Бульон был тёплым, почти нейтральным на вкус — видимо, специально подобран так, чтобы не вызвать тошноты. «Протестовать бессмысленно, — думала она, делая глоток за глотком. — Мне нужны силы. Чтобы бороться. Чтобы выжить. Чтобы помочь Гарри и Рону. Чтобы не подвести Орден». Когда она доела последний кусочек хлеба и допила чай, дверь открылась. На пороге стоял Драко Малфой. Он выглядел совсем не так, как вчера ночью: снова безупречно одет, волосы слегка растрепаны, лицо — холодное и отстранённое, будто вчерашнего разговора у кровати и не было вовсе. Ни следа усталости или уязвимости — только жёсткая линия губ и ледяной взгляд. — Я рад, что не придётся кормить тебя снова, — произнёс он ровным голосом. — Начнём. Он поднял палочку. Гермиона внутренне собралась, чувствуя, как внутри закипает напряжение. Он же замер на несколько минут, словно раздумывая: — Легилименс! На этот раз атака была стремительной и безжалостной. Малфой ворвался в её сознание с силой, сметая первые барьеры, как ветер — сухие листья. Гермиона почувствовала, как его воля давит на её разум, ищет бреши, прощупывает слабые места. Но она была готова. Она позволила ему увидеть то, что сама подготовила — яркое, почти живое воспоминание. Они с Гарри и Роном сидят у озера возле Хогвартса, тени деревьев падают на траву, вода мерцает на солнце. —«Один из крестражей, — говорит Гарри в этом воспоминании,— спрятан в Запретном лесу. Глубоко внутри, там, где водятся самые чудовищные и опасные монстры. Мы не сможем просто так туда пойти — это слишком опасно». —«Но это единственный шанс, — возражает—Рон. — Если мы не найдём его, Тёмный Лорд станет неуязвимым». —«Я могу попробовать, — тихо говорит Гермиона — Я знаю несколько защитных заклинаний. У нас есть шанс и нам надо его испробовать». Малфой замер, сосредоточившись на только что увиденном воспоминании. Он изучал его, проверял на подлинность, искал несоответствия — Гермиона буквально чувствовала его внимание, скользящее по мельчайшим деталям иллюзии: по бликам солнца на поверхности озера, по шелесту листьев, по интонациям «Гарри» и «Рона». Наконец он отступил — медленно, будто нехотя отрываясь от картины. Его палочка опустилась, он моргнул, возвращаясь в реальность. Лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло что‑то похожее на удовлетворение. — Запретный лес, — медленно, почти благоговейно повторил он. — Тёмному Лорду это понравится. Очень. Он сделал шаг вперёд, и Гермиона невольно напряглась, но Малфой не пытался возобновить легилименцию. Вместо этого его взгляд скользнул по её лицу — и задержался на верхней губе. Гермиона почувствовала тёплую струйку, стекающую по коже. Кровь. Барьеры окклюменции дали трещину под натиском его воли, и теперь физическая слабость подтверждала «искренность» её капитуляции. Не говоря ни слова, Малфой достал из внутреннего кармана мантии белоснежный льняной платок с вышитой в углу монограммой «М» — аккуратной, чёрной, с тонким серебряным контуром. Его пальцы на мгновение коснулись её подбородка, когда он протянул ткань, но взгляд при этом был отстранённым, будто он подавал салфетку слуге за обедом. — Вытри, — бросил он, почти не глядя на неё. Гермиона взяла платок, стараясь не выдать удивления. Ткань была мягкой, от неё едва уловимо пахло сандалом и чем‑то ещё — едва заметной нотой воска, как от новых книг. Она аккуратно промокнула кровь, стараясь не показать, как её потрясла эта неожиданная забота. «Забота, Гермиона, ты совсем сошла с ума...» Малфой отвернулся к окну, будто рассматривая что‑то во дворе поместья. Его профиль чётко вырисовывался на фоне серого неба — острые скулы, прямой нос, напряжённая линия губ. Он провёл рукой по волосам, взъерошив их еще сильнее, и это движение выглядело почти… человеческим. Затем он снова повернулся к ней. В глазах больше не было ни холода, ни угрозы — только расчётливая удовлетворённость. — Сегодня, — произнёс он ровным голосом, — я выведу тебя в сад. Гермиона удивлённо подняла брови: — Зачем? — Потому что ты перестала бороться— он слегка склонил голову, изучая её реакцию. — Значит смирилась с тем, что Тёмный Лорд победит... И это правильно. Его голос звучал почти… одобрительно. Как будто он хвалил послушного ученика за хорошо выученный урок. Гермиона опустила глаза, стараясь сыграть смирение. Внутри всё сжималось от отвращения — притворяться сломленной перед врагом, принимать его милость… Но это был единственный шанс. Шанс получить немного свободы, шанс осмотреться и шанс найти слабое место. — Я… — она запнулась, подбирая слова. — Я понимаю, что сопротивляться бесполезно. Она произнесла это тихо, опустив взгляд, будто признавая поражение. Малфой кивнул, будто ожидал именно этого ответа. — Хорошо, — сказал он. — Через час я вернусь за тобой. Будь готова. И… — он на мгновение задержал взгляд на её лице, — постарайся выглядеть намного убедительнее—Драко ухмыльнулся— Тинки принесёт тебе чистую одежду. С этими словами он направился к двери. Уже на пороге остановился, будто что‑то вспомнив, и добавил: — И не пытайся бежать. Сад окружён защитными чарами. Я не хочу, чтобы наш «прогулочный день» закончился так быстро. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.Как только шаги Малфоя затихли в коридоре, Гермиона глубоко вздохнула. Она подошла к окну, сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль помогла сосредоточиться. «Он поверил, — подумала она. — Или сделал вид, что поверил. Это неважно. Главное — я получу доступ к саду. Возможно, там есть что‑то, что поможет мне: старые деревья, скрытые тропы, слабые места в чарах…» Она посмотрела на платок в своей руке — белоснежный, с вышитой монограммой. Аккуратно сложила его и положила на столик. Кровь на ткани уже начала темнеть. Времени на раздумья не было. Нужно было подготовиться. Притвориться покорной. Сыграть роль. Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул Тинки. — Мисс, — пропищал эльф, протягивая стопку чистой одежды. — Хозяин велел передать это мисс. Гермиона кивнула, принимая вещи. — Спасибо, Тинки, — тихо сказала она. Эльф поклонился и исчез. Гермиона развернула одежду — простая льняная блузка, тёмная юбка до щиколоток. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы помешать движению. Она быстро переоделась, провела рукой по волосам, пытаясь привести их в порядок. Затем остановилась перед зеркалом. «Я не сломлена, — мысленно повторила она, глядя на своё отражение. — Я просто жду своего часа. И когда он наступит… я буду готова». *** Через час в коридоре раздались шаги — ровные, размеренные, безошибочно узнаваемые. Гермиона невольно выпрямилась, чувствуя, как учащается пульс. Дверь открылась появился Малфой. Он оглядел её медленным взглядом — с ног до головы, задерживаясь на деталях: на аккуратно заплетённой косе, на простой льняной блузке, на юбке до щиколоток. Его взгляд ненадолго замер на её губах — чуть дольше, чем требовалось, — прежде чем он, словно сбрасывая наваждение, вытянул губы в привычной ухмылке. — Ну что ж, Грейнджер, — произнёс он, чуть склонив голову, — пойдём. Малфой вышел первым. Гермиона последовала за ними сравниваясь с ним. Он шёл медленно, нарочито подстраиваясь под её шаг — не торопил, но и не позволял отставать. Коридоры Малфой‑мэнора оживали по мере их продвижения. Портреты на стенах зашевелились, зашептались, провожая взглядами. — Это что же, Малфой решил предать кровь?— прошипел один древний волшебник с длинной седой бородой. — Кто эта девушка? — подхватила дама в пышном кринолине. — Выглядит скорее как прислуга… Гермиона сжала кулаки, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Внутри закипала злость — не столько из‑за оскорблений, сколько из‑за того, что она была бессильна ответить. Но Драко шёл, будто не слыша голосов. Его спина оставалась прямой, шаги — уверенными. Он не обернулся, не бросил ни единого слова в ответ портретам. — Девушка довольно миловидна, — протянул другой портрет, изображавший аристократа в кружевном жабо, — но выглядит болезненно. Неужто пленница? Гермиона глубоко вдохнула, решив последовать примеру Драко. Она расправила плечи, подняла подбородок и пошла дальше, не обращая внимания на шепот. «Они просто картинки на стене, — твердила она себе. — Их слова ничего не значат». Наконец они вышли в сад. Свежий воздух ударил в лицо, и Гермиона невольно закрыла глаза, подставляя его солнечным лучам. Она глубоко вдохнула — запах зелени, цветов, влажной земли после недавнего дождя — и на мгновение почувствовала себя почти свободной. Сад был великолепен, но в его красоте чувствовалась какая‑то тяжесть, словно он был частью той же клетки, что и поместье. Широкие дорожки, выложенные серым камнем, вели между стриженых кустов и цветочных клумб. Вдалеке виднелись высокие деревья — старые, с искривлёнными стволами, будто охранявшие границы территории. Драко молча указал на лавочки у небольшой беседки: — Можешь пройтись, — бросил он. — Но не отходи далеко. Он сел на скамью, откинулся на спинку и скрестил руки на груди, наблюдая за ней. Гермиона сделала вид, что увлечена цветами — наклонилась к кусту роз, вдохнула аромат, провела пальцами по лепесткам. Но её глаза скользили по сторонам, выискивая хоть что‑то: трещину в защитных чарах, слабое место в ограждении, любой намёк на возможность побега. Она медленно пошла вдоль клумб, запоминая расположение деревьев, отмечая, где заканчиваются дорожки и начинается дикая часть сада. Взгляд цеплялся за детали: каменная статуя грифона у фонтана — старая, потрескавшаяся, с едва заметными рунами на постаменте; кованая ограда вдалеке — высокая, с острыми пиками наверху, но между прутьями виднелись просветы; тени от деревьев — длинные, густые, возможно, способные скрыть движение в сумерках. «Если бы удалось добраться до ограды, — думала Гермиона, — и если бы чары там были слабее… Но наверняка всё защищено на несколько слоёв». Она присела на корточки у клумбы с лавандой, будто рассматривая цветы, но на самом деле изучала землю. Никаких разрытых участков, никаких следов недавних заклинаний — всё выглядело идеально ухоженным, будто специально для таких, как она, кто мог искать уязвимости. Затем она подошла к фонтану, коснулась холодной поверхности статуи грифона. Пальцы скользнули по рунам — они были выгравированы глубоко, но не светились, не пульсировали магией. «Значит, не активные сейчас, — отметила она.— Или просто замаскированы». Драко всё это время наблюдал за ней — не навязчиво, но внимательно. Когда Гермиона подошла слишком близко к границе сада, он слегка приподнял бровь: — Грейнджер, я же сказал — не отходи далеко. Она выпрямилась, улыбнулась — чуть натянуто, но достаточно убедительно: — Просто любовалась видом. Здесь… красиво. Малфой хмыкнул, но ничего не сказал. Гермиона вернулась к клумбам, делая вид, что выбирает цветок, чтобы сорвать. Её мысли метались: «Ничего. Ни одной зацепки. Чары слишком сильны, территория слишком хорошо охраняется. Но это не значит, что выхода нет. Просто нужно больше времени. Больше информации. И, возможно… больше хитрости». Гермиона медленно шла вдоль невысокой живой изгороди, стараясь не выдавать волнения. Её взгляд скользил по кустам, деревьям, каменным статуям — и вдруг зацепился за едва заметную тропу. Там, в глубине воздух чуть подрагивал — как над нагретой поверхностью. Трещина в магической защите? Или просто игра света? Она задержала дыхание, стараясь не выдать себя ни взглядом, ни движением. «Спокойно, — приказала она себе. — Не смотри прямо. Не торопись». Она наклонилась к клумбе с анютиными глазками, будто восхищаясь их окраской, но краем глаза продолжала наблюдать за тем местом. Да, точно: там, в центре, защитный барьер был слабее. Возможно, из‑за какой‑то природной аномалии — но это была брешь. Крошечная, едва уловимая, но реальная. — Грейнджер, — раздался за спиной голос Малфоя. — Пора возвращаться. Гермиона выпрямилась, аккуратно поправила юбку и повернулась к нему. Её сердце билось чуть быстрее обычного, но она постаралась сохранить невозмутимый вид. — Уже? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал разочарованно. —Жаль... Здесь так красиво. Малфой подошёл ближе, окинул её медленным взглядом — с ног до головы, задержавшись на мгновение на губах. Затем слегка усмехнулся, чуть вытягивая губы в привычной ухмылке. — Жизнь пленницы полна ограничений, — холодно заметил он. — Пойдём. Он развернулся и направился к выходу из сада. Гермиона последовала за ним, стараясь идти ровно, не ускорять шаг. Внутри всё кипело: она нашла слабое место. Теперь нужно было понять, как его использовать. Пока они шли по коридорам поместья, портреты продолжали шептаться, бросая в их сторону колкие замечания. Но Гермиона больше не обращала на них внимания — её мысли были заняты другим. Наконец, когда они почти дошли до её комнаты, она не выдержала. — Драко, — тихо произнесла она, — Ты знаешь что‑нибудь о Гарри и Роне? Она подняла на него умоляющий взгляд, в котором смешались надежда и страх. Ей нужно было знать, что они целы. Что они живы. Малфой остановился, медленно повернулся к ней. Его глаза сверлили её долгим, пронзительным взглядом — так, будто пытались прочесть мысли без легилименции. Гермиона не отводила глаз, хотя внутри всё сжималось от напряжения. Несколько секунд длилось молчание. Затем он произнёс — холодно, тихо, почти безразлично: — Их не нашли. А сам Орден всё ещё устраивает мелкие, незначительные нападения. Как крысы в ловушке. Гермиона проигнорировала его колкость. Внутри неё разливалась волна облегчения —тёплая, почти головокружительная. Они целы. Они невредимы. Они продолжают бороться. — Спасибо, — прошептала она, и в этом слове было больше, чем простая благодарность. В нём была надежда. Малфой чуть приподнял бровь, будто удивлённый её реакцией. Затем кивнул в сторону двери: — Заходи. И не пытайся играть со мной в эти игры, Грейнджер. Гермиона молча вошла в комнату. Как только дверь захлопнулась, она прижалась к ней спиной, закрыв глаза. Она подошла к окну, глядя на сад. *** Новый день тянулся бесконечно. Гермиона просыпалась с надеждой — может быть, сегодня её снова выведут в сад? Может быть, она сможет вернуться к тому месту чтобы попытаться изучить трещину в защите. Но ожидания не оправдались. Тинки принесла завтрак — овсянку с ягодами и чашку травяного чая. Затем обед — лёгкий суп и ломтики хлеба. Наступил вечер, а Драко всё не появлялся. Гермиона мерила шагами комнату, пыталась сосредоточиться, продумывала следующие шаги… Но в голове был хаос. Мысли разбегались, как испуганные мыши: то она представляла, как прорывается сквозь барьер, то вспоминала слова Малфоя о Гарри и Роне, то гадала, что могло задержать Драко. Ужин принёс всё тот же Тинки — запечённую рыбу с овощами и стакан молока. Гермиона почти не притронулась к еде. Она подошла к окну, глядя на темнеющее небо. В саду зажигались магические фонари, отбрасывая дрожащие блики на дорожки. «Где он? — думала она. — Что он делает? Почему не приходит?» Она уже собиралась лечь спать, когда дверь тихо открылась. Драко вошёл поздно ночью. Он выглядел ужасно: лицо бледнее обычного, под глазами — тёмные круги, волосы растрёпаны, мантия помята, будто он провёл несколько часов без сна. Его шаги были тяжёлыми, неуверенными — не как обычно, когда он входил с холодной уверенностью хозяина положения. Гермиона невольно замерла. В голове промелькнула мысль: «Возможно, за время своего отсутствия, он убивал людей — таких, как я, или кого‑то из Ордена сопротивления…» Малфой медленно подошёл к ней. Его взгляд был усталым, но в нём всё ещё горела решимость. — Начнём, — произнёс он хрипло. Он поднял палочку. Гермиона напряглась, ожидая привычной грубой атаки — когда он врывается в сознание, сметая барьеры, как ураган. Но на этот раз всё было иначе. — Легилименс! Его проникновение в её разум было… аккуратным. Он не ломал, не рвал, а осторожно пролистывал воспоминания, как человек, листающий старую книгу. Гермиона удивилась: «Он устал. Именно поэтому он так осторожен. Он слишком измождён, чтобы тратить силы на грубую силу». Она старалась держать барьеры, но одно воспоминание всё же выскользнуло — яркое, почти забытое. Гермиона на Святочном балу. Свет, музыка, смех. Она в красивом платье, танцует с Виктором Крамом. Его рука крепко держит её за талию, он улыбается, говорит что‑то на ухо… Затем она отходит к столику, берёт бокал шампанского, делает глоток. Её взгляд невольно скользит по залу — и останавливается на нём. На Драко Малфое. Он стоит у колонны, в окружении своих друзей. Его лицо — как всегда, высокомерное, но в глазах что‑то ещё: Интерес? Ревность? Она не могла понять. Гермиона тогда задержала взгляд чуть дольше, чем следовало, и тут же отвернулась, делая вид, что не заметила его. Малфой резко вырвался из её сознания. Его губы дрогнули в странной улыбке, а глаза хитро прищурились. — Грейнджер, — протянул он, — не знал, что ты была увлечена мной. Признаю, я польщён. Гермиона вспыхнула. Кровь прилила к щекам, и она почувствовала, как внутри закипает гнев. — Это не так, — резко ответила она. — Я смотрела и думала: какой ты высокомерный и смазливый идиот. Драко коротко рассмеялся — не зло, а почти весело. — Да, сделаю вид, что верю тебе, Грейнджер. Он опустил палочку, провёл рукой по лицу, будто пытаясь стряхнуть усталость. — На сегодня достаточно, — произнёс он уже серьёзнее. — Продолжим завтра. Отдыхай. Он развернулся и направился к двери. Уже на пороге остановился и добавил, не оборачиваясь: — И… постарайся не думать слишком громко. А то я могу случайно услышать что‑нибудь ещё интересное. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Гермиона осталась одна. Она медленно опустилась на кровать, пытаясь унять дрожь в руках. «Он видел это воспоминание, — думала она. — Но оно ничего не значит. Он просто дразнит меня». Она подошла к окну. В саду всё ещё горели фонари, отбрасывая длинные тени. Она легла, но сон не шёл. В голове крутились мысли: о Гарри и Роне, о трещине в защите, о том, что Драко сегодня был… другим. Усталым. За окном луна освещала сад холодным светом. Где‑то вдалеке ухала сова. Гермиона закрыла глаза, но перед внутренним взором всё ещё стояло его лицо — усталое, бледное, с тёмными кругами под глазами. И странное чувство, которое она не могла определить, шевелилось где‑то глубоко внутри.