Глава 5

Утром Гермиону снова разбудил тихий голос Тинки: — Мисс, пора завтракать. Эльф стоял у кровати, держа поднос с овсянкой, тостами и чашкой чая. Гермиона села, провела рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна. Она поела — медленно, без аппетита, но понимая, что силы ей ещё понадобятся. Закончив завтрак, она подошла к книжному шкафу, выбрала толстый том по древней магии и устроилась в кресле у окна. Страницы шуршали под пальцами, но слова не задерживались в сознании — мысли то и дело возвращались к Драко, к его странному поведению вчера ночью. Она едва успела перевернуть страницу, когда дверь резко распахнулась. В комнату вошла Беллатриса Лестрейндж. Гермиона замерла. Кровь отхлынула от лица, руки невольно сжались на книге, страницы смялись под пальцами. Перед глазами вспыхнул образ — Круциатус, боль, разрывающая тело, крики, которые она не могла сдержать… Беллатриса хищно облизнулась, её глаза горели безумным огнём. — Ну наконец‑то я сюда дошла, — прошипела она, делая шаг вперёд. — Знаешь, Тёмный Лорд скрыл от меня эту информацию. А я случайно узнала её от своих товарищей… Гермиона сморщилась, вжимаясь в спинку кресла. Книга выпала из рук, глухо ударившись о ковёр. — Я очень огорчена, что ты досталась Драко, — продолжала Беллатриса с безумной интонацией, обходя Гермиону по кругу. — Ведь я намного эффективнее смогу выбить из тебя информацию. Она остановилась за спиной Гермионы, едва касаясь её волос кончиками пальцев. От этого прикосновения по спине пробежал ледяной озноб. Гермиона сжала кулаки, стараясь не дрожать. Беллатриса повернулась к ней лицом и отошла на пару шагов, окинув её брезгливым, безумным взглядом. Затем подняла палочку. — Круцио! Боль обрушилась внезапно — как раскалённый нож, вонзившийся в каждый нерв. Гермиона вскрикнула, выгнулась в кресле, но тут же упала на пол, корчась от невыносимых мук. Сначала это было похоже на тысячи раскалённых иголок, вонзающихся в кожу, проникающих глубже, до самых костей. Затем боль стала пульсировать, будто внутри неё билось какое‑то чудовищное сердце, разгоняющее волны агонии по всему телу. Мышцы сводило судорогой. Пальцы скрючились, ногти впились в ладони. Дыхание перехватило — она пыталась вдохнуть, но лёгкие не слушались. В ушах стоял звон, смешиваясь с хриплым смехом Беллатрисы. «Не кричи, — мысленно приказывала себе Гермиона. — Не давай ей этого. Не показывай слабость…» Но боль была слишком сильной. Она заполнила всё сознание, вытеснив мысли, воспоминания, саму суть её «я». Гермиона закричала — звук вырвался из груди сам собой, отчаянный, надломленный. Время потеряло смысл. Минуты растягивались в часы. Боль накатывала волнами — то ослабевая, то вспыхивая с новой силой. Гермиона уже не чувствовала пола под собой, не видела комнаты, не слышала собственного крика. Было только это бесконечное, всепоглощающее страдание. И вдруг — резкий хлопок, вспышка света. Давление на разум ослабло. Боль отступила, оставив после себя лишь дрожь и пустоту. Беллатрису отбросило к стене мощным заклинанием. Она ударилась о книжный шкаф, книги посыпались на неё градом.Перед глазами всё плыло, сознание ускользало, но она услышала злой голос Драко: — Ты ничего не путаешь, Беллатриса? — его голос звучал холодно, жёстко, без привычной насмешки. — Она моя пленница. Ты не имеешь права заходить и пытать её. — Драко, мальчик мой, — зашипела Беллатриса, поднимаясь. — Я лишь хотела помочь… — Убирайся, — отрезал он. — Пока я не решил, что твоё присутствие здесь нежелательно. Беллатриса бросила на Гермиону злобный взгляд, затем развернулась и вышла, хлопнув дверью. Драко подошёл к Гермионе. Она попыталась сосредоточиться, поднять голову, посмотреть на него, но мир перед глазами расплывался. Сознание ускользало, унося её в спасительную темноту. Последнее, что она почувствовала, — как чьи‑то руки осторожно приподняли её, а затем наступила тишина. *** Гермиона медленно открыла глаза. В комнате царил полумрак — плотные шторы были задернуты, лишь тонкая полоска света пробивалась по краям. Напротив её кровати, в кресле у окна, сидел Драко Малфой. Он не сразу понял, что она очнулась. Его лицо выражало целую гамму чувств: злость, боль, бессилие и глубокую усталость. Он сжимал и разжимал кулаки, словно боролся с невидимым противником. Время от времени подносил пальцы к переносице, сжимал её и закрывал глаза, будто пытаясь унять головную боль или прогнать тяжёлые мысли. Драко глубоко вздохнул, выпрямился и громко позвал: — Тинки! Эльф появился мгновенно, склонившись в почтительном поклоне. — Хозяин звал Тинки? — Принеси восстанавливающее зелье, — коротко приказал Малфой. — То, что с экстрактом мандрагоры. — Да, хозяин! — Тинки исчез и через секунду появился снова, протягивая небольшой флакон с золотистой жидкостью. — Вот, хозяин. Тинки принёс. Драко взял флакон, коротко кивнул, и эльф исчез так же внезапно, как и появился. Малфой медленно поднялся с кресла. Гермиона резко закрыла глаза, притворяясь, что всё ещё без сознания. Она почувствовала, как кровать сбоку прогнулась — он сел на край. Его движения были неожиданно аккуратными, почти нежными. Драко осторожно приподнял её голову, чуть запрокинув, и медленно влил зелье в рот. Гермиона послушно проглотила горьковатую жидкость — тепло начало разливаться по телу, снимая ноющую боль в мышцах. Он так же аккуратно опустил её голову на подушку, затем на мгновение замер. Его пальцы осторожно убрали прядь волос с её лица, скользнули по щеке — лёгкое, почти невесомое прикосновение. — Мне жаль, — прошептал он так тихо, что Гермиона едва расслышала. Драко убрал руку, но остался сидеть на краю кровати. Гермиона выждала несколько мгновений, затем сделала вид, что просыпается. Она медленно открыла глаза и встретилась взглядом с его глазами — серыми, как свинцовое небо перед бурей. Мгновенно на его лице появилась привычная отстранённая маска. Холодная, непроницаемая, полностью скрывающая то, что было секунду назад. Гермиона молчала, не зная, что сказать. В горле стоял ком, мысли путались. Наконец она произнесла лишь одно слово: — Спасибо. — Что спас меня, — добавила она чуть громче, когда он уже начал подниматься. Драко хмыкнул, встал и отступил на шаг. — Я сделал это потому, что ты всё ещё нужна Лорду, — холодно произнёс он. — Не строй иллюзий, Грейнджер. Гермиона смотрела ему в глаза и отчётливо понимала: он лжёт. В его словах не было той привычной уверенности, а взгляд на мгновение дрогнул, прежде чем он отвернулся. —Да. Понятно, — тихо ответила она. Малфой направился к двери, но на пороге остановился и обернулся: — Отдыхай. Завтра продолжим. *** Драко вышел из комнаты Гермионы и прислонился к двери, закрыв глаза. В груди клубилась тяжёлая смесь чувств — злость на Беллатрису, тревога за Гермиону, страх за мать… Но главное — чёткое понимание: нужно тянуть время. И любой ценой обезопасить Гермиону и Нарциссу. На себя ему было давно всё равно. Он медленно подошёл к камину. Пламя едва теплилось, отбрасывая дрожащие тени на мраморную облицовку. Драко взял горсть летучего пороха — серебристые крупинки заискрились в его ладони, отражая отблески огня. Он чётко произнёс: — «Особняк Лестрейнджей» Зелёное пламя вспыхнуло с резким шипением, охватив его целиком. Мгновение головокружения, вихрь цветов и звуков — и вот он уже стоит в мрачном зале, высокие сводчатые потолки, покрытые паутиной трещин; стены, увешанные гобеленами с выцветшими гербами древних родов; и в центре — трон из чёрного дерева, инкрустированный костями неизвестных существ. Волан‑де‑Морт восседал на нём, словно паук в центре своей паутины. Его красные глаза сверкнули, когда он заметил Драко. Вокруг стояли Пожиратели смерти. Среди них: Беллатриса, его мать Нарцисса и другие верные слуги. Нарцисса увидела сына и слегка улыбнулась — едва заметным движением губ. В её глазах читалась тревога, но она старалась не показывать страха. Драко едва заметно кивнул ей, давая понять, что всё под контролем. Хотя никакого контроля, конечно, не было. — Мой дорогой Драко, — прошипел Волан‑де‑Морт, его голос эхом отразился от каменных стен. — Докладывай: каковы результаты допроса? Драко сделал шаг вперёд, стараясь держать лицо бесстрастным. Он ощущал на себе взгляды всех присутствующих — оценивающие, завистливые, презрительные. — Сегодня я не смогу продолжить проникновение в сознание Грейнджер, мой Лорд, — ровным голосом ответил он. — Беллатриса вмешалась в процесс допроса, применив Круциатус. В результате пленница потеряла сознание. Волан‑де‑Морт медленно повернул голову к Беллатрисе. Его взгляд стал ледяным, пронизывающим до костей. Беллатриса побледнела, но попыталась оправдаться: — Мой Лорд, я действовала из лучших побуждений, — быстро заговорила она. — Желала ускорить получение информации. Драко работает слишком медленно. На данный момент нам известен лишь один крестраж, а Пожиратели до сих пор не вернулись из Запретного леса. Мы обязаны получить все сведения, которыми располагает пленница! — Молчать! — резко оборвал её Волан‑де‑Морт. Его голос зазвучал ещё более шипяще, почти как змеиное шипение. —Круцио! Беллатриса закричала. Её тело выгнулось дугой, руки вцепились в подлокотники кресла, ногти заскребли по дереву. Она упала на пол, корчась от боли, её крики эхом отдавались в зале. Волан‑де‑Морт держал заклинание несколько долгих секунд, пока Беллатриса не затихла, тяжело дыша и дрожа всем телом. Наконец он отпустил её. — Запомни раз и навсегда: приказы отдаю я,— прошипел он. — Посмеешь ещё раз нарушить субординацию — я выпущу в тебя «Аваду». Уведите её. Двое Пожирателей подхватили Беллатрису под руки и поволокли к выходу. Она бросила на Драко злобный взгляд, но ничего не сказала. Волан‑де‑Морт перевёл взгляд на Драко. Его красные глаза сверлили его насквозь. — Гарри Поттер обнаружил два крестража, — прошипел Лорд. — Осталось ещё два. Ты обязан извлечь из сознания этой грязнокровки всю информацию до последней крупицы. В противном случае я начну с твоей матери — заставлю тебя наблюдать за её мучениями, а затем убью и тебя. Надеюсь, ты осознаёшь серьёзность ситуации. Внутри у Драко всё похолодело, но он сохранил бесстрастное выражение лица. — Я полностью осознаю возложенную на меня задачу, мой Лорд, — твёрдо ответил он. —Приложу все усилия для её выполнения. *** Собрание закончилось. Драко вернулся в Малфой‑мэнор через камин и направился прямиком в кабинет отца. Он сел за массивный дубовый стол, достал бутылку огневиски и налил себе полный бокал. Выпил залпом, чувствуя, как огненная жидкость обжигает горло. «Время, — думал он. — Мне нужно больше времени. Поттер должен найти крестражи раньше, чем Лорд доберётся до правды. А пока… пока я должен играть свою роль. Делать вид, что служу». Дверь открылась без стука — Тео и Блейз вошли так, словно это был их собственный дом. Тео, сразу направился к креслу у камина. Блейз, остановился у стола, изучающе глядя на Драко. — Ну, как там Грейнджер? — спросил Тео, устраиваясь в кресле и вытягивая длинные ноги. — Выглядишь так, будто тебя пропустили через мясорубку. — Её состояние стабилизировалось, — сдержанно ответил Драко, наливая себе ещё огневиски. — Она выживет. — Это хорошо, — кивнул Блейз, присаживаясь на край стола. Драко отставил бокал, посмотрел на друзей. Впервые за долгое время он позволил себе расслабиться в их присутствии. — По последним данным, Орден Феникса активизировался, — продолжил Блейз. — Они больше не ограничиваются мелкими диверсиями — перешли к открытым столкновениям. Похоже, Поттер что‑то нашёл. — Или скоро найдёт, — добавил Тео. — Ты же знаешь, он упрямый, как баран. Если взялся за дело, не отступит. Есть вести от Дамблдора? — Нет, он не выходил со мной на связь, — ответил Драко. — И это, пожалуй, к лучшему. Пусть координирует действия напрямую со Снейпом. Взаимодействие со мной несёт неоправданные риски. Тео поднялся, подошёл к буфету и достал ещё один бокал. Плавным, отточенным движением он налил себе огневиски, затем наполнил бокал Блейза. Тот благодарно кивнул, сделал небольшой глоток и поставил бокал на стол. — А вообще, как там Грейнджер? — осторожно спросил Блейз, изучающе глядя на Драко. — Полагаю, поначалу она была в ярости? Драко откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди. Несколько мгновений он молчал, словно взвешивая каждое слово. — По первости — да, — наконец произнёс он ровным голосом. — Была настроена крайне враждебно. Но сейчас ведёт себя подозрительно тихо. И я догадываюсь, что она что‑то задумала. Он сделал паузу, провёл рукой по волосам. — Но отпустить её я не могу, — продолжил он тише. — Под ударом окажутся и моя мать, и она сама. Другие Пожиратели не станут церемониться — убьют по первому приказу Лорда. Блейз и Тео переглянулись. В их взглядах мелькнуло понимание. — Как она ещё не догадалась, — тихо произнёс Блейз. — У тебя же на лице всё написано. Драко криво усмехнулся, провёл рукой по волосам. — Правда? — в его голосе прозвучала ирония. Тео не выдержал и расхохотался. Его смех был громким, почти истеричным. — Блейз, — сквозь смех выдавил он, — обычно по его лицу видно, что он конченный идиот. Блейз тоже расхохотался, откинувшись на спинку кресла. Они смеялись так заразительно, что уголки губ Драко невольно дрогнули, хотя он изо всех сил старался сохранить серьёзное выражение лица. — Да, даа... — закивал Блейз, вытирая выступившие от смеха слёзы Драко закатил глаза, резко поднялся и залпом выпил огневиски из своего бокала. Алкоголь обжёг горло, но помог скрыть лёгкое смущение. — Ладно, — бросил он, направляясь к двери. — Пойду проверю, как она там. Тео и Блейз переглянулись, продолжая хихикать. — Хорошо, — сказал Тео, вытирая слёзы смеха. — Только не забудь маску нацепить. Ну, знаешь, такую: «Я крутой, и мне плевать на тебя, грязнокровка». — И постарайся не смотреть на неё так, будто она — единственное светлое пятно в этом мрачном мире, — добавил Блейз, снова прыснув от смеха. Драко лишь махнул рукой, не оборачиваясь, и вышел из кабинета под их хохот. «Идиоты», — подумал он, шагая по коридору. Но в глубине души он знал: они правы. Слишком многое читалось в его взгляде, когда он смотрел на Гермиону. Слишком многое, что могло её погубить, если кто‑то заметит. Он остановился у двери её комнаты, на мгновение замер, глубоко вдохнул и надел привычную маску — холодную, отстранённую, высокомерную. Затем постучал и открыл дверь. *** Гермиона вздрогнула, когда дверь тихо открылась. В проёме появился Драко. Его фигура чётко вырисовывалась на фоне тусклого света коридора. Гермиона удивилась и слегка приподнялась, опираясь на локти. Он медленно подошёл к ней, его шаги едва слышались на мягком ковре. — Ну, как ты? — спросил он негромко, но в голосе звучала стальная нотка. — Тёмный Лорд требует продолжить наше путешествие по твоей голове. Если приоткроешь хоть немного завесу, я расскажу то, что тебе понравится. Гермиона помолчала, взвешивая каждое слово. В голове вихрем проносились варианты. С одной стороны, она могла придумать ложь — сделать её реалистичной и заманить их куда‑то далеко, в тупик, желательно туда, где обитают мерзкие твари, которые убьют Пожирателей, отправлённых на поиски. С другой — нельзя было вызвать подозрений. Она кивнула, стараясь выглядеть покорной, но внутри всё сжалось от напряжения. Драко сел на край кровати. Его движения были плавными, почти осторожными. Он поднял палочку, на мгновение задержал взгляд на Гермионе — в его глазах мелькнуло что‑то, чего она не смогла распознать, — и тихо произнёс: — Легилименс. Его сознание мягко проникло в её мысли. Гермиона сразу, чтобы не вызвать подозрений, показала первый правдивый эпизод — сцену в лесу. Но теперь они с Драко стояли рядом, словно зрители, наблюдая за происходящим со стороны. Они увидели себя среди высоких елей. Гарри и Рон стояли рядом, их лица были напряжены. Гермиона твёрдо сказала им: — Уходите. Я отвлеку их на себя. В её голосе звучала решимость, хотя внутри всё дрожало от страха. Гарри нахмурился, открыл рот, чтобы возразить, но она перебила его: — Это не обсуждается. У вас есть дело поважнее. Бегите! Рон бросил на неё тревожный взгляд, кивнул Гарри, и они начали отступать вглубь леса, пока она делала шаг вперёд, навстречу опасности. Она бежала, спотыкалась о корни деревьев, но продолжала двигаться вперёд. Слышала позади топот, крики Пожирателей. Один вырвался вперёд, замахнулся палочкой. «Остолбеней!» — раздалось резко. Вспышка красного света. Она упала, мир потемнел. Драко стоял рядом с Гермионой, наблюдая эту сцену. Его привычная маска холодного безразличия дала трещину. Гермиона отчётливо увидела, как в его глазах промелькнуло восхищение её решимостью, а затем — тревога за неё. Он чуть слышно произнёс прямо в её сознании: — Поттер и Уизли — идиоты, раз послушали тебя, — его голос звучал жёстко, но интонация выдавала иное. — Бросить подругу... Это даже не храбрость, а глупость. Она почувствовала, как его сочувствие коснулось её мыслей — едва уловимо, но ощутимо. *** Драко и Гермиона переместились к следующему реальному воспоминанию. Они стояли в родительском доме, наблюдая со стороны. Гермиона увидела себя перед зеркалом. Её пальцы дрожали, когда она произносила заклинание. Лицо на фотографиях начинало размываться, исчезать. Она смотрела на снимок, где они все вместе — мама, папа и она, маленькая, с косичками. Из окна она видела, как родители с чемоданами грузились в машину. Они оглядывались на дом в последний раз, улыбались друг другу. Ничего не помнили — ни её, ни свою жизнь до этого момента. Гермиона прижимала руку к груди, слёзы катились по щекам. Она оставалась одна. Лицо Драко исказилось от боли — он словно пережил эту потерю вместе с ней . Гермиона заметила, как он сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки. В его взгляде читалось глубокое сострадание, почти вина — будто он чувствовал ответственность за её страдания. — Как ты решилась на это? — спросил он, и в его голосе прозвучала неподдельная искренность. — Иначе было нельзя, — ответила Гермиона мысленно, понимая, что он слышит её мысли.— Я должна была защитить их. *** Гермиона глубоко вдохнула и создала следующее воспоминание — тщательно продуманную ложь. Они с Драко снова стояли рядом, наблюдая. Они сидели у озера — Гарри, Рон и она. Вода отражала закатное небо, ветер шевелил волосы. — Он там, — говорил Гарри, указывая на карту.— В старой шахте на севере Шотландии. Место проклятое, охраняемое. Рон хмурился: — Там живут гриндилоу и ещё какие‑то твари— полуакулы, полудраконы. Говорят, они пожирают всё, что движется. Гермиона кивала: — Мы должны найти способ обойти их. Может, зелье невидимости? Или отвлечение? Они спорили, обсуждали варианты, но ясно было одно: добраться туда почти невозможно. Драко изучал эту сцену с напряжённым вниманием. Его брови слегка нахмурились, он анализировал каждую деталь. Гермиона почувствовала, как он пытается уловить нестыковки, но её ложь была слишком хорошо продумана — запахи сырости, звуки ветра, ощущение холода. Наконец он вышел из её сознания — мягко, аккуратно, без резкого рывка, который обычно вызывал головную боль. Гермиона открыла глаза. Драко смотрел на неё не мигая. Его лицо было бледным, тени под глазами стали ещё заметнее. Маска холодного наследника древнего рода дала трещину — Гермиона видела в его взгляде борьбу эмоций: сочувствие, сомнение, вину и что‑то ещё, что она не могла точно определить. Он уже собрался встать, но вдруг замер. На мгновение в его взгляде промелькнуло что‑то похожее на нерешительность. Затем он тихо произнёс: —Гарри нашёл два крестража и уничтожил их. Орден ведёт открытые нападения. И… Дамблдор жив. Он произнёс это быстро, почти шёпотом, словно боялся, что кто‑то может услышать. Затем резко поднялся, бросил на неё последний взгляд, в котором читалось невысказанное обещание, — и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Гермиона осталась сидеть, застыв на месте. Её глаза расширились, дыхание перехватило. Слова Драко эхом отдавались в голове, разгоняя туман отчаяния, окутавший её сознание. «Гарри уничтожил два крестража… Орден атакует открыто… Дамблдор жив…» Эти фразы крутились в голове, словно заклинание, дарующее надежду. Она почувствовала, как внутри что‑то оживает — то, что казалось давно угасшим: вера в победу, в то, что они всё‑таки смогут переломить ход этой войны. Ночь окутала Малфой‑мэнор плотной пеленой тьмы. Гермиона лежала в кровати, уставившись в потолок, который едва угадывался в чернильной темноте. Мысли крутились в голове, не давая уснуть. «Дамблдор жив… Но как? — размышляла она. — Его де убил какой то Пожиратель. Она перебирала в уме все известные факты, пытаясь найти объяснение. «Может, это какая‑то хитрость Ордена? Или сам Дамблдор предусмотрел подобный сценарий и инсценировал свою смерть? А вдруг Драко солгал? Он мог сказать это специально, — с горечью подумала Гермиона» Но что‑то в его голосе тогда, в едва уловимой дрожи, в том, как он произнёс эти слова шёпотом, будто боясь, что их кто‑то услышит, — всё это заставляло верить. Часы тянулись бесконечно. Гермиона то впадала в полудрёму, то снова просыпалась от собственных тревожных мыслей. Где‑то вдалеке слышались шаги, скрип половиц, далёкие голоса… Прошло много часов. Уже, должно быть, глубокая ночь или даже предрассветные часы. Вдруг дверь тихо скрипнула и приоткрылась. В проём вошёл Драко. Гермиона сразу почувствовала его присутствие — словно воздух в комнате стал гуще, тяжелее. Он был пьян. Очень сильно пьян: шаги неуверенные, плечи слегка покачивались, дыхание неровное. Он молча направился к её кровати. Гермиона инстинктивно сжалась, подтянув колени к груди. Сердце забилось чаще. Драко остановился у кровати, на мгновение замер, словно собираясь с силами. Затем сел на край, тяжело опустившись, будто вся усталость мира навалилась на него разом. — Я не причиню тебе вреда, — тихо произнёс он, и в его голосе прозвучала такая искренность. Он на мгновенье прикрыл глаза, провёл рукой по волосам, взъерошив их ещё сильнее. — Могу я лечь рядом? — спросил он почти шёпотом. — Клянусь, ничего тебе не сделаю. Мне нужна тишина. И это… это единственное место, где тихо. Гермиона помедлила, потом слегка отодвинулась к краю кровати. Драко осторожно лёг на спину, слегка касаясь её плеча своим. Расстояние между ними было минимальным, но он не делал никаких попыток приблизиться ещё ближе. Несколько минут они лежали молча. Слышно было только их дыхание — её ровное и настороженное, его — чуть сбивчивое после выпитого огневиски. Наконец Гермиона решилась заговорить. Голос её прозвучал тихо, почти неслышно: — Ты сказал, что Дамблдор жив. Как это возможно? Я читала… — Говорят и пишут то, что нужно Лорду, — перебил он, не открывая глаз. — Но откуда ты это знаешь? — настойчиво спросила Гермиона, поворачивая голову к нему. — Откуда, Драко? Он промолчал, лишь слегка сжал губы. — Скажи мне, — она чуть приподнялась на локте. — Это важно. Ты связан с Орденом? Или… — Этого я не могу сказать, — отрезал он, по‑прежнему не открывая глаз. — И не стану. — Почему? — Гермиона почувствовала, как нарастает раздражение. — Ты говоришь такие вещи, а потом отказываешься объяснять! Как я могу тебе верить? Драко вздохнул, но не ответил. Гермиона замолчала. В голове шумело, мысли путались — запах огневиски, его близость, напряжение всех этих бесконечных дней слились в какой‑то вихрь, вырвавшийся из‑под контроля. Она медленно подняла руку и коснулась пальцами его плеча. Лёгкое, почти невесомое прикосновение — будто проверяя, позволит ли он. Ткань рубашки под пальцами казалась неожиданно мягкой. Затем она начала медленно выводить узоры на его руке: круги, спирали, едва ощутимые линии, скользящие от запястья к локтю. Драко тяжело задышал. Его грудь вздымалась чаще, дыхание стало прерывистым, неровным. Он не шевелился, но Гермиона почувствовала, как под её пальцами напряглись мышцы его руки. Собравшись с духом, она подняла руку выше — к его лицу. Кончики пальцев осторожно провели по линии челюсти: сначала по скуле, затем вдоль подбородка, чуть задерживаясь на уголке рта. Кожа была тёплой, чуть шероховатой от лёгкой щетины. Она скользнула по щеке — мягкая, но с ощутимой твёрдостью скул — и медленно опустилась к губам. Драко резко перехватил её руку, сжимая запястье чуть сильнее, чем требовалось. — Что ты творишь? — хрипло спросил он. В его голосе смешались недоумение, напряжение и что‑то ещё, чего она не могла определить. Гермиона не ответила. Вместо этого она слегка повернула кисть в его хватке, так, чтобы её пальцы скользнули по его ладони. Его хватка ослабла, но не отпустила. Он посмотрел ей в глаза — долго, пристально. В темноте зрачки казались огромными, почти чёрными. Затем его взгляд медленно опустился к её губам. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая только их неровным дыханием. Драко рывком дёрнул её за руку, притягивая к себе. Гермиона едва успела выдохнуть, как его губы впились в её рот — жёстко, почти жестоко, будто наказывая за её игру, за дерзость, за попытку манипулировать. Поцелуй был требовательным, бескомпромиссным, лишающим воли. Он отпустил её руку и обхватил за шею, притягивая ещё ближе. Пальцы слегка надавили на затылок, не позволяя отстраниться. Гермиона оказалась сверху, прижатая к его телу. Она почувствовала, как в неё упирается его возбуждение, и не смогла сдержать стон — тихий, сорвавшийся с губ непроизвольно. Драко вздрогнул от этого звука. Он слегка придавил её сильнее к своему телу и сдавленно хрипнул. Отпустив её губы, он начал целовать шею — сначала резко, почти кусая, оставляя на коже горячие метки. Затем губы на мгновение замирали, и язык мягко касался укуса, зализывая, успокаивая. Снова укус — и снова нежное прикосновение языка. Контраст боли и ласки кружил голову, лишал остатков самоконтроля. Разум отключился. Остались только ощущения: жар его тела, прерывистое дыхание, жёсткие прикосновения, сменяющиеся неожиданной нежностью. Гермиона рванула пуговицы на его рубашке — те отлетели в стороны, застучав по полу. Руки жадно скользили по его напряжённому телу, ощущая каждый мускул, каждый изгиб. Она провела пальцами по груди, очертила рёбра, скользнула вдоль пресса, чувствуя, как под её прикосновениями он напрягается ещё сильнее. Драко глухо застонал, когда её пальцы коснулись его волос, слегка сжимая. Он резко перевернул их, так что теперь она оказалась прижата к кровати, а он нависал сверху, опираясь на локти. Его губы снова нашли её рот, но на этот раз поцелуй изменился — он стал глубже, настойчивее, но уже не таким жестоким. В нём появилась какая‑то отчаянная жажда, словно он пытался впитать её целиком, запомнить каждую секунду. Она запустила пальцы в его волосы — мягкие, чуть влажные от пота — и притянула его ближе. Их дыхание смешалось, сердца бились в унисон. Мир сузился до ощущений: его руки на её талии, его губы на её губах, его тело, прижимающееся к ней так тесно, что казалось, они стали единым целым. Внезапно в дверь громко постучали. Драко резко оторвался от Гермионы. Прижался своим лбом к её лбу, тяжело дыша. Его глаза были закрыты, грудь вздымалась от прерывистого дыхания. Через пару секунд он аккуратно усадил её рядом с собой на кровать, взмахнул палочкой — пуговицы вернулись на место, рубашка вновь была целой. Он встал, бросил на Гермиону короткий взгляд — в нём читалась смесь сожаления, желания и тревоги — и открыл дверь. На пороге стоял Тео…Тот окинул пару хитрым взглядом, но вслух ничего не озвучил. — Кхм, — кашлянул он. — Тут такое дело, надо поговорить. Срочно. Драко оглянулся на Гермиону, затем тихо ответил: — Хорошо, Тео. Дай мне минуту. Тео приподнял бровь, скользнул взглядом по растрёпанной причёске Гермионы, раскрасневшимся щекам, дрожащим рукам. Кивнул и отошёл на пару шагов от двери. Драко закрыл дверь и повернулся к Гермионе. Он провёл рукой по волосам, словно пытаясь собраться с мыслями. — Мне нужно идти, — произнёс он негромко. Он повернулся к двери, но на мгновение замер. Затем вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Гермиона осталась сидеть на краю кровати, всё ещё чувствуя тепло его тела рядом, вкус его губ, тяжесть его рук. Дыхание постепенно приходило в норму, но мысли крутились в голове, не давая покоя. За дверью послышались приглушённые голоса. Гермиона невольно прислушалась. Она различила низкий, напряжённый голос Драко и более резкий, насмешливый — Тео. Слов было не разобрать, но интонации говорили сами за себя: Тео явно пытался выведать что‑то, а Драко уклонялся от прямых ответов. Гермиона машинально поправила волосы, оправила помятую одежду. Её пальцы слегка дрожали, а щёки всё ещё горели. Она провела ладонью по губам, словно пытаясь сохранить ощущение недавнего поцелуя — жёсткого, требовательного, а потом неожиданно нежного. «Я хотела сбить его с толку, — лихорадочно думала она. — Заставить потерять бдительность, чтобы он проговорился. Использовала его состояние, его слабость… Но вместо этого сама потеряла контроль. Проиграла в собственной игре. Как я могла так легко поддаться эмоциям?» *** Драко вышел из комнаты Гермионы и закрыл за собой дверь. Тео стоял в коридоре — в полумраке факелов его фигура казалась вытянутой, а лицо оставалось в тени, лишь глаза поблескивали хитрым светом. Он слегка склонил голову набок, растягивая губы в понимающей улыбке. — Ну ты даёшь, — тихо произнёс Тео, понизив голос до шёпота, чтобы не потревожить тишину поместья. — Напился и полез к Грейнджер? Драко бросил на друга раздражённый взгляд и с нажимом ответил: — Это она на меня полезла. Тео замер на мгновение, затем его глаза расширились от изумления. Он отступил на шаг, недоверчиво качая головой. — Да ну? — протянул он, растягивая слова. — Дождался наконец то? Не дожидаясь ответа, Тео усмехнулся и добавил: — Помнишь святочный бал? Перед Драко тут же всплыло воспоминание…Гермиона в розовом платье спускалась по лестнице. Её волосы были идеально уложены — мягкие локоны обрамляли лицо, подчёркивая его черты. Все взгляды тут же обратились к ней. Блейз подавился огневиски, поперхнувшись, а Тео невольно раскрыл рот от изумления. Драко закатил глаза, но сам пребывал в шоке. Он всегда считал Грейнджер красивой и умной девушкой. Но сейчас она казалась ему ещё более прекрасной, чем обычно. Она мягко улыбнулась своим друзьям — Поттеру и Уизлетти— и в этот момент к ней подошёл Виктор Крам. Рядом девушки тихонько ахнули: — Вот это да! Виктор с Грейнджер! Виктор протянул ей руку и повёл в центр зала. Драко невольно прикрыл обзор Пэнси, которая подошла к нему и взяла за руку: — Давай потанцуем, Драко? Он вытянул руку и повёл Пэнси нарочно близко к паре Грейнджер и Виктора. Его взгляд был устремлён лишь на них. Пэнси этого не замечала — она прижалась к груди Драко, не поднимая головы. Виктор что‑то шептал Гермионе на ухо, отчего она хихикала и краснела. Драко стиснул зубы, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Танец закончился, все разошлись по столикам. Драко время от времени бросал на неё взгляд. При этом ражговаривая с друзьями. Неожиданно Гермиона посмотрела прямо на него. Очень внимательно. Он замер, смотря на неё. Спустя пару минут Гермиона очнувшись, отвернулась и в этот момент Виктор подошёл к ней. Уизли гневно смотрел на подругу и Крама, но Драко едва ли замечал его — его взгляд снова и снова возвращался к Гермионе. И вдруг Виктор наклонился и коснулся губ Гермионы. У Драко всё замерло вокруг. Время будто остановилось. Друзья, которые и так подозревали, что Драко неравнодушен к ней, засуетились. — Эй, Драко, дружище, не смотри, — Тео положил руку на его плечо. Но Драко резко скинул её, не обращая внимания на друзей. Его руки сжались в кулаки — он был безумно зол. Ревность съедала его изнутри. Лучше уж видеть её в компании с Поттером и Уизли, чем с этим идиотом. Блейз резко развернул его к себе, заглядывая в глаза: — Драко, дыши. Здесь много людей. Успокойся. Тебе надо дышать, медленно. Вот так, вдох… Выдох. Давай, Драко. Драко прикрыл глаза, но гнев унять не мог. Внезапно он дёрнул рукой и перевернул стол — грохот заставил всех повернуться к нему. Драко почувствовал на себе десятки взглядов. Он быстро взял себя в руки. Профессора бросились к нему: — Драко, что случилось? — Простите, — грубо ответил он. — Рука соскользнула. Разворачиваясь, он поймал взгляд Гермионы. Она поджала губы и смотрела на него так. Драко фирменно скривил губы в усмешке и вылетел из зала, не оглядываясь. Драко «вынырнул» из воспоминаний. Перед глазами всё ещё стояло лицо Гермионы — её обеспокоенный взгляд, сжатые губы. Он тряхнул головой, отгоняя наваждение, и, посмотрев на Тео, сдержанно произнёс: — Оставь это, Тео. Тео рассмеялся, хлопнув друга по плечу: — Да ладно тебе, не злись. Он бросил взгляд на дверь комнаты Гермионы, затем резко развернулся:— Пошли. У нас есть важный разговор Драко и Тео прошли по тёмному коридору Малфой‑мэнора — тени от факелов плясали на стенах, словно зловещие силуэты. Драко толкнул тяжёлую дверь кабинета отца и вошёл первым. Тео последовал за ним, тихо прикрыв дверь. Драко сел в массивное кожаное кресло за отцовским столом, откинулся на спинку и сцепил пальцы в замок. Его поза выражала сосредоточенность — будто он готовился к обсуждению срочных дел. Тео остался стоять у камина, его лицо стало непривычно серьёзным, а улыбка, ещё недавно игравшая на губах, исчезла без следа. — Пожиратели напали на след Гарри и Рона,— тихо произнёс Тео, понизив голос так, чтобы никто за дверью не смог подслушать. — Снейп в первых рядах. Он пытается маскировать их следы, запутывать, чтобы никто не понял, куда они движутся. Драко напрягся. Пальцы непроизвольно сжались, костяшки побелели. — Дело дрянь, Драко, — продолжил Тео. — Блейз отправился на подмогу Ордену. Не знаю, сколько Снейп продержится — главное, чтобы он не попался. Времени мало. А эти недотёпы без Грейнджер уже нее справляются. — Как они вообще умудрились найти два крестража? — пробормотал Драко скорее себе, чем Тео. Он сжал пальцы на переносице, пытаясь унять нарастающую головную боль. В груди что‑то сжалось — он знал, что должен делать. Но это решение приносило ему боль: он должен был подстроить побег Гермионы. Тео подошёл ближе, оперся о край стола. — Ты думаешь о том же, о чём и я? — спросил он, внимательно глядя на друга. Драко поднял глаза. В них читалась внутренняя борьба. — Да, — коротко ответил он. — Грейнджер должна выбраться отсюда. Без неё Поттер и Уизли наделают глупостей. А с ней… у них появится шанс.— Слушай внимательно, — Драко заговорил тише, чеканя каждое слово.— План такой спустя часа два я создам отвлекающий манёвр. Ты подстроишь ложное сообщение о нападении на восточном крыле. Всё бросятся туда, а я проведу Грейнджер через барьер. Оттуда она сможет переместиться. — А если кто‑то заметит? — Тео сглотнул. — Если Лорд узнает… — Тогда мы оба покойники, — холодно закончил Драко. — Но это наш единственный шанс. Снейп передаст ей портключ. Тео помолчал, обдумывая план. Затем медленно кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Я сделаю, что нужно. Но… будь осторожен, друг. — Всегда, — усмехнулся Драко, но в этой усмешке не было веселья. — Встретимся у восточного крыла. И, Тео… никому ни слова. Даже Блейзу. — Понял, — Тео выпрямился. *** Гермиона проснулась от ужасных звуков — грохота, треска, криков, эха шагов, разносившегося по поместью. Она вскочила с кровати, сердце бешено заколотилось. В висках стучала кровь, мысли путались: «Что происходит? Нападение? Но кто?» Дверь её комнаты резко распахнулась — в проёме возник Драко. Его лицо было бледным, но решительным, волосы растрёпаны, мантия слегка порвана на плече. — Давай, Грейнджер, без слов — за мной! Ну же! — бросил он, протягивая руку. Гермиона не понимала, что происходит, но в его голосе звучала такая непререкаемая уверенность, что она без колебаний вложила свою ладонь в его. Драко резко дёрнул её вперёд и повёл по коридорам Малфой‑мэнора. Вокруг царил хаос. Где‑то вдали гремели взрывы, стены дрожали, в воздухе пахло гарью и магией. По коридорам метались фигуры в чёрных мантиях, слышались выкрики заклинаний, топот ног. Драко ловко маневрировал между углами, прижимая Гермиону к стенам, пряча её в нишах, когда мимо пробегали Пожиратели. — Тише, — шепнул он, приложив палец к губам, когда они замерли за поворотом. Мимо пронёсся один из Пожирателей, не заметив их в тени. Драко кивнул, и они продолжили путь — через боковой коридор, вниз по узкой лестнице, затем через уже знакомый сад. Наконец они остановились. Вокруг стало тихо — они ушли достаточно далеко от эпицентра хаоса. Перед ними зиял тёмный проём подземного хода, скрытый за разросшимися кустами роз. Гермиона заглянула в глаза Драко. В них читалась смесь тревоги, решимости и чего‑то ещё — того, что она не могла определить. — Драко, что происходит? — прошептала она. Он резко прижал её к себе, на мгновение задержав в объятиях. — Грейнджер, — его голос звучал глухо, но твёрдо. — Пройдёшь здесь — окажешься на пустоши. Там дом. Зайди в него. Об этом месте никто не знает. Жди там. Снейп передаст тебе портключ с координатами, где на данный момент находится штаб Ордена. И будь осторожна. — Что это значит, Драко? Я не понимаю… — Гермиона вцепилась в его рукав. —Поттер и Уизли нуждаются в тебе, чтобы найти три последних крестража. Они невнимательны, не заметают следов. Если они попадутся — всё это будет насмарку. — Ты… ты на стороне Ордена? — её глаза расширились от осознания. Драко посмотрел на неё прямо, без тени насмешки или лжи: — Да, Грейнджер. Я на стороне Ордена. Как и Снейп, Тео, и Блейз. Теперь беги. Он слегка толкнул её к входу в подземный ход. Гермиона сделала шаг вперёд, обернулась — Драко стоял в тени, его силуэт чётко вырисовывался на фоне бледного рассвета. Он кивнул ей, и в этом жесте было всё: прощание, предупреждение, надежда. Она шагнула в темноту туннеля. Шаги эхом отдавались в ушах, воздух становился всё свежее. Через несколько минут впереди забрезжил свет. Гермиона вышла на пустошь — перед ней стоял небольшой дом, окутанный мерцающей пеленой защитных чар. Камни стен казались древними, окна — тёмными, но в них чувствовалась скрытая сила. Она подошла ближе. Дверь бесшумно открылась, приглашая войти. Гермиона оглянулась назад —барьер, из которого она вышла, уже исчез, слившись с ландшафтом. Вокруг простиралась пустынная равнина, лишь ветер шелестел сухой травой. «Снейп передаст портключ», — повторила она слова Драко. —Теперь оставалось только ждать” Гермиона вошла в дом. Дверь закрылась за ней, и защитные чары вспыхнули ярче, окутывая убежище невидимым щитом. Где‑то далеко, в глубине Малфой‑мэнора, Драко Малфой разворачивался, чтобы вернуться в эпицентр хаоса. *** У Драко внезапно заныла метка — резкий, жгучий укол, от которого по коже пробежали мурашки. Волан‑де Морт ждал его. Он знал: вызов не терпит отлагательств. Драко бросил последний взгляд в сторону подземного хода, куда только что ушла Гермиона. В груди что‑то сжалось — он надеялся, что она успела добраться до убежища. Времени не оставалось. Он быстро осмотрелся, выбрал острый обломок камня у стены и без колебаний нанёс себе пару глубоких царапин на лице, руке,плече.Кровь потекла тонкой струйкой, пачкая мантию. Затем он слегка взъерошил волосы, разорвал рукав — всё должно выглядеть правдоподобно: будто на него напали, он сопротивлялся, но был побеждён. Драко подошёл к камину, бросил в огонь летучий порох и чётко произнёс: — Поместье Лестрейнджей. Зелёное пламя вспыхнуло, и его закрутило в вихре перемещения. Через мгновение он оказался в мрачном зале поместья — высокие своды, тёмные гобелены, запах сырости и магии. В центре зала, у трона стоял Волан‑де Морт. Его глаза сверкнули алым, когда он увидел Драко. — Что произошло, Драко? — прошипел Тёмный Лорд, и в его голосе звучала угроза. Драко сплюнул кровь, стараясь выглядеть измученным и растерянным. — На нас напали, — хрипло произнёс он. — Орден. Они забрали грязнокровку. Никто не ожидал резкого нападения, мы были не готовы… Тёмный Лорд шагнул ближе. Его пальцы с длинными ногтями сжались на рукояти палочки. — Лжёшь, — прошипел он. — Ты что‑то скрываешь. Не дожидаясь ответа, он грубо проник в сознание Драко. Тот внутренне напрягся, но заранее подготовленная иллюзия уже ждала: сцена, идеально выстроенная в его уме. В иллюзии Драко находился в своей комнате. На него нападают — тени в плащах Ордена, их палочки направлены на него. Его палочка лежит на столе, слишком далеко, чтобы дотянуться. Его бьют — удары сыплются один за другим. Он пытается защититься, но его сбивают с ног, избивают, затем оглушают заклинанием. Он приходит в себя, бежит в комнату Грейнджер — её нет. В ярости он сносит всё с её стола, громит комнату, ищет хоть какие‑то следы. Волан‑де Морт «видел» всё это — каждую деталь, каждый жест, каждую эмоцию. Иллюзия была безупречна: ни одной нестыковки, ни одного провала в логике. Тёмный Лорд резко вырвался из его головы, не заметив подвоха. Он отступил на шаг, окинув Драко презрительным взглядом. — Ты разочаровал меня, — холодно произнёс он. Нарцисса, стоявшая в стороне, побледнела. Её глаза расширились от ужаса — она переводила взгляд то на Тёмного Лорда, то на сына. — Нет, милорд… — начала она, но Волан‑де Морт оборвал её одним движением руки. — Круцио! — взмах палочки, и заклинание ударило в Драко. Боль пронзила тело, словно тысячи раскалённых игл вонзились в кожу, проникли в мышцы, в кости, в мозг. Драко упал на пол, сжимая кулаки, стискивая зубы, чтобы не закричать. Но тело не слушалось — судороги выгибали его дугой, мышцы сводило судорогой, дыхание перехватило. Волан‑де Морт не останавливался. Он наслаивал заклинания одно за другим: Бомбарда Максима — взрывная волна ударила в стену рядом, осколки камня осыпались на Драко, царапая кожу. Сектумсемпра — невидимые лезвия рассекли кожу на спине, кровь потекла по рёбрам. Снова Круцио — ещё сильнее, ещё дольше. Боль стала бесконечной, заполнила всё сознание, вытеснила мысли. Конфундус — дезориентация, головокружение, тошнота. Мир поплыл перед глазами. Левикорпус — Драко поднялся в воздух, затем резко упал на каменный пол. Удар отозвался новой вспышкой боли в рёбрах. Волан‑де Морт наслаждался его мучениями. Он медленно ходил вокруг, как хищник вокруг добычи, изредка добавляя новые заклинания — то удар током, то внезапный ожог, то давление на виски, будто кто‑то сжимал череп .Наконец, когда Драко уже почти потерял сознание, Тёмный Лорд остановился. Он отступил на шаг, удовлетворённо разглядывая результат: Драко лежал на полу, не в силах пошевелиться. Тело трясло от остаточных судорог, мантия пропиталась кровью, лицо было в ссадинах и в огромных царапинах, порезаз. Дыхание вырывалось прерывистыми хрипами. — В следующий раз будь внимательнее, — холодно бросил Волан‑де Морт и развернулся, чтобы уйти. Нарцисса бросилась к сыну, опустилась на колени рядом с ним. — Драко… — её голос дрожал. Она осторожно коснулась его плеча, но он едва почувствовал прикосновение. Он лежал, уставившись в потолок. Боль всё ещё пульсировала в каждой клетке тела, но в глубине души он чувствовал странное облегчение. «Удалось, — подумал он. — Я смог. Она в безопасности. План сработал». Нарцисса прошептала заклинание исцеления, стараясь облегчить его состояние. Драко перенесли в Малфой‑мэнор — домовые эльфы бережно уложили его на мягкую кровать в личных покоях. Его мантия была порвана и пропитана кровью, лицо покрыто ссадинами, а дыхание оставалось прерывистым. Нарцисса опустилась на край кровати рядом, её руки дрожали, когда она осторожно коснулась его лба. — Драко… — её голос дрогнул. — Мой мальчик… Он с трудом повернул голову, нашёл её руку и сжал — слабо, но настойчиво. — Мама, — произнёс он хрипло, с усилием фокусируя взгляд. — Тебе нужно уходить. Нарцисса замерла, её глаза расширились от недоумения. — Что это значит, Драко? — Тебе нужно уехать как можно дальше, — повторил он, стараясь говорить чётко. — Возьми домовиков. Как можно больше оборотного зелья. И уезжай. Тео… Он поможет тебе. Скроет все следы. Когда всё закончится, ты сможешь вернуться. Она покачала головой, и слёзы покатились по её бледным щекам. — Нет, Драко, я не уйду. Ни за что. Я не оставлю тебя одного в таком состоянии. Драко сжал её руку сильнее — насколько позволяли силы. — Мама, послушай меня, — его голос зазвучал твёрже, несмотря на слабость. — Я с Орденом. И скоро об этом узнает Тёмный Лорд. Когда он это выяснит, он начнёт мстить. И он ударит по самому дорогому — по тебе. Я не выдержу этого. Поэтому уходи. Прошу тебя, мама. Ради меня. Нарцисса заплакала в голос, её плечи затряслись. Она склонилась над ним, осторожно, боясь причинить боль, провела ладонью по его волосам. — Драко, мой сынок… Будь осторожен. Прошу тебя. Не жертвуй собой напрасно. — Я должен. — он слабо улыбнулся. — Иначе всё потеряет смысл. Уезжай, мама. Сейчас. Пока есть время. В этот момент дверь тихо открылась. На пороге стоял Тео. Его взгляд, полный сочувствия и тревоги, скользнул по израненному Драко, затем переместился на Нарциссу. Он молча подошёл ближе, остановился рядом с кроватью. Драко поймал его взгляд и едва заметно кивнул — это был знак, понятный только им двоим. — Миледи Нарцисса, — мягко произнёс он, склонив голову. — Позвольте мне помочь вам. Я знаю безопасное место. Там вас никто не найдёт. Драко прав: сейчас ваша безопасность — самое важное. Нарцисса подняла на него заплаканные глаза. В них читалась борьба: материнская любовь боролась с осознанием правды. Она снова посмотрела на сына — его бледное лицо, измученный взгляд, следы пыток на коже. Если она останется, она станет оружием против него. — Хорошо, — прошептала она наконец. — Я поеду. Но только если ты обещаешь мне, Драко… Обещай, что будешь бороться. Что ты выживешь. Драко попытался улыбнуться. — Обещаю, мама. Я сделаю всё, чтобы выжить. И чтобы мы снова были вместе. Нарцисса наклонилась и осторожно, едва касаясь, поцеловала его в лоб. Затем поднялась, вытирая слёзы. Тео подошёл к ней, предлагая руку. — Путь неблизкий, но я позабочусь, чтобы вы добрались в целости и сохранности. Она кивнула, в последний раз оглянулась на сына, лежащего на диване, и вышла вслед за Тео. Дверь тихо закрылась за ними. Драко остался один. Боль пульсировала в теле, каждая рана напоминала о пережитом, но в глубине души он чувствовал странное спокойствие. Он сделал то, что должен был сделать. Защитил мать и Гермиону. Теперь у него оставалась только одна цель — довести начатое до конца. Он закрыл глаза, пытаясь собраться с силами. Где‑то далеко, за пределами поместья, Гермиона, возможно, уже получила портключ.