Глава 1. В больнице тоже есть психушка

Она такая счастливая, она - звезда,

Но в глубине своего одинокого сердца она плачет, думая:

Если у меня в жизни есть всё, что только можно пожелать,

Тогда почему ночами льются эти слёзы? Lucky - Britney Spears

За 8 часов до основных событий. Утро в больнице началось бодренько, как и в принципе последние недели здесь. Сен-Барт был местом, откуда в последнее время мне хотелось сбежать. Ладно, мои любимые пациенты, которых я старалась вытянуть из депрессии или хотя бы как-то сделать их дни более солнечными, несмотря на погоду за окном, проходили всё в том же формате. Некоторых я и вовсе втягивала на своих сессиях в танцевальные занятия под их любимую музыку. У меня было главное правило в работе: можно делать всё, главное - результат и хорошее самочувствие пациента. Естественно, я советовалась с врачами, если планировалась активная деятельность, чтобы не ухудшить их состояние. Да и в свой последний отпуск я прошла курсы по поведенческой активации и психомоторной регуляции, поэтому танцевальные разминки стали тем, что ещё и мягко поддерживало организм в тонусе. У меня было убеждение: тело и психика - единая система. Хронический стресс и подавленность действительно бьют по иммунитету, заставляя организм саботировать собственное восстановление. Поэтому я старалась работать не только с симптомами, но и с мировоззрением пациента. Объясняла, что кризис - это этап, который нужно прожить, чтобы стать сильнее, что за чёрной полосой всегда идёт просвет. И знаете, мозг - штука удивительно пластичная: если правильно настроить фокус, снизить тревогу и использовать практики визуализации, тело начинает мобилизовать ресурсы. Я видела, как пациенты, научившиеся не бороться с болезнью, а проживать её осознанно, лучше переносили терапию, а иногда и показывали ремиссию, которую врачи называли «необъяснимой». Конечно, это не волшебство. Это работа нервной системы, иммунитета и веры в то, что исход ещё не предрешён. Конечно же, и я жила по таким принципам. Поэтому, выбирая даже своего психотерапевта для супервизий, на первых сессиях я внимательно отслеживала поведение и ценности самого специалиста. Потому что любые методы работают, но их выбор всецело зависит от личности терапевта и качества альянса. Неунывающая, вечно бодрая, саркастичная и иногда перебарщивающая с заигрываниями и милотой - вот как обычно отзываются обо мне. В принципе, я и не хотела что-то в этом исправлять, потому что себя я так и чувствовала внутренне. Разве что можно было добавить в этот список любовь к драме и эстетике. Я обожала в своих днях замечать что-то красивое, кинематографичное. И даже мои извечные страдания в пятницу от одиночества, сложной недели либо просто эмоционального сброса через слёзы проходили максимально «красиво»: вечер, в квартире полумрак, освещение только благодаря свечам и настенным бра, джазовая музыка, готовка итальянской кухни и вино. Случаются ещё и истерики на полу с подвываниями или под мелодраму старых фильмов, где сначала всё хорошо, потом очень плохо (как раз для плаксивого периода) и счастливый конец. Вот как я представляю одинокую жизнь женщины в её поздних двадцати, в квартирке далеко от центра Лондона, в полном одиночестве. И эту жизнь всегда разбавляла моя подруга - Изабелла. До недавнего времени. Лично я зацикливала все свои страдания на ней, точнее запрещала себе это совсем, потому что именно её, израненную прошлым, я постоянно старалась доставать из плохого настроения. Опять же, до недавнего времени. Пока этот бяка преступный, Мориарти в общем, не позарился на моё солнышко, не похитил, не заставил работать на себя, а потом и вовсе влюбился как последний подросток и теперь не отпускает. Ну ладно, я опять всё романтизирую и драматизирую. Не влюбился, привязался. Как и она к нему. Зато теперь Иззи нашла свою опору и радость в жизни и перестаёт вспоминать своё прошлое. Ну кроме того раза, когда её похитила непонятная мафия, что хочет обратно сместить Короля преступного мира в забытие. А я чуть не поседела, пока ждала развязки всей этой ситуации, что даже на Майкрофта Холмса сорвалась. Но сначала добралась до него по звонку, поистерила в трубку и выслушала, чтобы я не дёргалась ни в одну из сторон и оставалась в больнице. Да, её нашли. Да, её Шерлок доставил в больницу. Но кто теперь будет мне платить за мои испорченные нервы? Майкрофт Холмс вообще давно стал моим личным стресс-фактором. Ещё до всей этой заварушки он пытался использовать меня как рычаг на Изабеллу. Думал, я, как «заботливая подруга», мягко направлю её в нужное русло или хотя бы передам его мысли. Он не учёл одного: я доверяю ей слепо. Майкрофта, который подсунул мне свой номер на одной из встреч с пафосной фразой: «Если вам потребуется помощь…», я сначала послала в дом престарелых, а потом, от скуки, начала заваливать спамом. Рассказывала про погоду, жаловалась на главврача, хвалила своё солнце. Он не отвечал, но и не блокировал. Для Холмса это, видимо, был новый вид энтропии. Когда я случайно пересеклась с ним в морге и поняла, что «Мистер Зонтик» - это не просто зануда в дорогом костюме, а человек, чьё слово весит в правительстве больше, чем печати, я сменила тактику. Перестала играть и заключила устный пакт: «Я не лезу в ваши игры, вы не лезете в мою жизнь, но если я чувствую опасность для Из, я звоню и сообщаю». Он согласился и пока что не подвёл ни разу. Даже когда мне срочно потребовался номер Мориарти, чтобы провести с ним «профилактическую беседу» и пригрозить, что заберу Изабеллу, если её попытаются засудить из-за ошибки главврача, Холмс молча открыл нужную дверь. Я тогда знатно переволновалась и решила не ждать. Помню, как после того случая мы с Иззи сидели и перетирали произошедшее, а я опять жаловалась на Мистера Зонтика. - И даже не пытайся меня переубеждать, я не удалю номер Мориарти. Ты хоть знаешь, чего мне стоили эти несчастные цифры? Переться через пол-Лондона в какой-то старческий гей-клуб, чтобы под угрозой скандала выпытать у этого чертова Зонтика его номер. Да он ещё и посмеялся надо мной, пожелал мне удачи. Там вообще-то было продолжение в виде слов «Не тратьте нервы попусту, мисс Картер, Мориарти сам позаботится о своей «игрушке», но этого я явно не собиралась говорить подруге, которая и так страдала уже в то время по привязанности к нему. - Старческий гей-клуб - это как? - простонала она тогда, сдерживая смех. - Это где престарелые деды запрещают тебе говорить, с презрением глядят, а охрана пытается вывести, потому что женщинам быть там нельзя. Что за сексизм? - я хлопнула ладонью по столу так, что соседи по столику обернулись. - Упс… простите. Но номер я тогда всё же добыла. И когда Мориарти ответил на мой «профилактический» звонок, я поняла: он не шутит. Он действительно вытащит её, просто потому, что она теперь его. Больше мы со старшим Холмсом не пересекались до самого похищения Изабеллы, где все стороны подписали временное перемирие: Джим не превращает Лондон в пепел, правительство не трогает его империю преступной паутины. А Изабелла, как всегда, взяла на себя роль миротворца и договорилась с Холмсом-старшим: они ищут того, кто копает под Мориарти и пытается устроить переворот в криминальных кругах. Майкрофт согласился. Видимо, стабильность для него дороже принципов. Или просто интересно посмотреть, как хаос пытается себя институционализировать. В итоге: Иззи в безопасности, Джим занят своей новой «игрушкой», а я осталась одна с полным штатом пациентов и нарастающей паранойей, потому что если камеры в больнице «глючат» именно тогда, когда рядом появляются нужные люди, это уже не совпадение. Это паттерн. И мой внутренний психолог очень не любит, когда паттерны игнорируют. В своё и так плотное расписание мне приходилось впихивать и пациентов Изабеллы, которая была на больничном, а потом и вовсе собиралась уволиться. Хотя с активами Джима она могла бы ещё пару лет посидеть дома и просто отдыхать. Как же мне тоже сейчас не хватало небольшого такого, малюсенького отдыха. Работа с пациентами, которые одной ногой уже чувствовали себя в могиле, была той ещё задачкой для нервной системы. Я в силу своей эмоциональности бывала хватала этот депресснявый настрой, но быстро возвращалась в русло. Но не после того, как наш главврач, чёрт бы его побрал, заставил наше маленькое отделение ещё и консультировать родственников в реанимации. Завершив утренние сессии и обходы, я спустилась в прозекторскую, где стоял собачий холод и пахло формалином, и опустилась на пол. Благо, тут не было соседей для моего уединения, чтобы подготовиться морально к смене. Плакать хотелось, но я задвинула жалость к себе на потом, понимая, что сегодня пятница, в холодильнике уже ждёт паста и бутылка вина, и вот тогда можно будет от души нареветься от усталости. Дверь внезапно открылась, и на пороге возникла Молли Хупер. Немного влюблённая в Шерлока, немного застенчивая, но в целом прекрасный человек. - Роза, напугала меня! - от неожиданности воскликнула она. Я рассмеялась от комичности ситуации. - Можешь расслабиться, никто из твоих пациентов здесь не пробегал, а я пока что не хочу к тебе на приём попадать, - бодренько, совсем вне моего внутреннего состояния, провозгласила я. - Пройдёшь или так и будешь стоять? - Может, будешь кофе? - Как-то с жалостью она посмотрела на меня сверху вниз. - Ой, нет, - простонала я. - Знаешь, что бывает, когда у человека с низким давлением переизбыток кофеина? - Тахикардия? - уточнила она и прошла вглубь комнаты. - В том числе, но в большинстве случаев они просто превращаются в твоих пациентов, - я ярко улыбнулась и отсалютовала ей. - Я не Изабелла, моя кровь пока что не состоит из кофеина полностью. - Так что ты тут делаешь? - Молли взяла какие-то бумаги и, подойдя, уселась рядом. - Постигаю дзен в тишине, перед тем как отправиться к пациентам, у которых остался последний шаг перед тем, как попасть сюда. - Не все же сюда попадут, - философски заметила она. - Конечно, не все, но я просто очень добрая сегодня. - Как там Изабелла? - Да как сказать… - недовольно вздохнула я. Молли не была в курсе о происходящем: ни о Мориарти, ни о том, кто её похитил. Шерлок намекнул мне, что эту информацию лучше не разглашать - прошлые события слишком сильно ударили по психике Молли, и я не хотела раскачивать хрупкий баланс. - Восстанавливается после… травм. Её… мужчина как наседка с ней возится. - Сказала я ей условную правду. Я созванивалась с ней вчера вечером и была в полном спокойствии за ее безопасность. Джим - собственник ещё тот и часто пытается проявлять чрезмерную «заботу», что неимоверно выводит подругу из себя, но зато я знала: после произошедшего «присмотр» усилился, да и ресурсов у него было больше, чем даже у меня, поэтому мое беспокойство по всем сферам ее жизни можно пока что было отложить. - Это прекрасные новости, - мягко ответила Молли. Да, новости прекрасные, но скажи ей, кто за ней присматривает, то новости были бы, мягко говоря, вызывающие. - Угу, - поддакнула я и прикрыла глаза, пытаясь получить хоть толику отдыха. - А ты что тут делаешь? Сейчас же обеденный перерыв. Я приоткрыла глаза и повернулась. Молли сидела грустная, мяла в руках полы халата. - Тоже отдыхаю, - на её лице промелькнула слабая улыбка, и я поняла: что-то не так. - Рассказывай, - махнула я рукой в широком разрешающем жесте, - бесплатный психолог к вашим услугам: поплакаться в жилетку, поругать бывшего, найти смысл жизни, свести счёты с реальностью - всё по вашему запросу, - продекламировала я голосом, который обычно используют в рекламе выгодных кредитов. Молли улыбнулась шире, уже не выглядела столь удручённой. - Знаешь, пару лет назад здесь кое-что произошло… - Труп ожил, что ли? - не удержавшись, я всё-таки съязвила. - Нет, нет, конечно, - Молли замахала руками, - такое было в практике однажды, но там всего лишь пульс слабо прощупывался из-за особенностей комплекции, вот медики и отправили сюда. Я округлила глаза, представляя эту ситуацию. Ох, моё бурное воображение не даст мне спокойно воспринимать такие истории. - Может, ты слышала… Шерлок и Мориарти… - Стоп, - жестом я остановила её, - слышала, знаю, не хочу слушать в сотый раз. Ты то тут сейчас причём? - Ну… - она замялась. - Понимаешь, Шерлок как-то проговорился, что он жив. И сейчас в Лондоне. - Ой, - я хлопнула ладонью по лбу. - Подумаешь, бяка живёт в одном городе. Тебя же он не трогает? Не трогает, - ответила я на свой же вопрос, понимая причину её тревоги. - А переживания и додумывание приводят обычно к тому, что мы выстраиваем вокруг себя сеть из надуманных иллюзий и начинаем бояться зазря. Вот тебе это надо? Молли активно замотала головой. - Нет, просто странно, что он не лезет к Шерлоку… - Значит, ему не скучно. У Ватсона дочь, а Шерлок её фактически вместе с ним растит. Им не до паранойи о призраках прошлого. А Мориарти, видимо, нашёл себе другое развлечение. - Выкрутилась я. Правду я могла сказать, но не была её близким человеком, чтобы это рассказывать. Она могла обидеться на остальных, а мне не надо было разрушать её мир. А главной героиней и самой лучшей я и так себя считала. - Думаешь? - Знаю! Я хлопнула в ладоши и поднялась на ноги. В глазах на миг потемнело, и я чуть не опустилась обратно. Молли подхватила меня под локоть и взволнованно спросила: - Роза, всё в порядке? - В полном, - я тряхнула головой, прогоняя чёрных надоедливых мушек. - А ты ещё говоришь кофе. Да я тут и останусь. Благо, тащить будет недалеко. А вообще, лучше кремируйте. Как представлю, что дальше будет с моим бренным телом, аж жуть берёт. Первый признак истощения нервной системы – отсутствие сил и первые признаки тахикардии с потемнением в глазах. «Так, Роза, ты еще и стала больше обычно по-черному юморить, это уже точно клиника» - отметила я про себя и точно приняла решение - на выходных буду отлеживаться. Запищал телефон, оповещая о начале смены в реанимации. Я по-театральному тяжело вздохнула, запустила руки в волосы и встрепала их, создавая небрежный объём в своих и так кудрявых светлых волосах. Молли сочувственно вздохнула, понимая, что меня там ожидает, и на этой ноте мы вышли из прозекторской и разошлись по разным этажам.

***

Поднимаясь в отделение, я максимально пыталась растянуть время. Долго переодевалась, лишний раз сверялась с планшетами, пыталась мысленно подготовиться к разговору с родственниками. В реанимации моя работа заключалась не в медицинских прогнозах, а в том, чтобы быть буфером между клинической реальностью и человеческим шоком. Часами я сидела в тесных кабинетах для консультаций, переводила сухие термины врачей на язык, который поймёт даже самый растерянный родственник, объясняла, что аппарат ИВЛ - это ещё не конец, а шанс. Принимала на себя тот тяжёлый коктейль из отрицания, агрессии и беспомощности, который выплёскивают люди, когда мир рушится. Кто-то кричал, требуя чуда, кто-то замирал в стеклянном оцепенении, а кто-то хватал меня за рукав халата, шепча молитвы или обвинения. Я кивала, держала взгляд, мягко возвращала их в настоящее, не давая психике сорваться в острую реакцию. Быть контейнером для чужой боли - это прямая обязанность. Но даже контейнеры дают трещину, если их слишком долго не разгружать. К вечеру от этой эмоционального коктейля начинали гудеть виски, а ноги отказывались держать, будто в них налился свинец. Я улыбалась, кивала, держала дистанцию, но внутри уже не оставалось ресурса даже на мысль о дороге домой. Когда я только пришла в госпиталь после университета, не планировала брать на себя такие случаи. Во-первых, это было вне моей основной специализации. Во-вторых, ещё на учёбе я старалась избегать тяжёлой паллиативной и реанимационной практики, потому что морально не выносила эту ответственность. Сбрасывала «жесть» на более стойких коллег. На Иззи, например, которая любила работать с самыми сложными случаями. Плетясь после смены в свое отделение, я уже подумывала об увольнении или хотя бы о том, чтобы предложить главврачу создать отдельную группу кураторов для реанимации, а меня оставить в консультации. Нужно было просто спуститься к себе, закрыть дверь, открыть планшет и на пару часов стать администратором, который сортирует бумаги. Вернувшись в кабинет, я наконец позволила себе выдохнуть. Вечерняя тишина контрастировала с дневным адреналином реанимации. Я включила настольную лампу, открыла планшет и начала просматривать карты. Часть пациентов была моей, часть - Изабеллы, которых мне теперь курировать в её отсутствие. Листала, сверяла, делала пометки для утренних сессий. И тут глаз зацепился за одну деталь. Потом за вторую. Три карты за последний месяц. Разные диагнозы, разные палаты. Но в разделе «дополнительные отметки» у всех трёх стояло одно и то же: «Перевод по внутреннему маршруту 4Б. Наблюдение 72 часа». Без клинического обоснования. Без согласования с психологом. Без уведомления куратора. Просто код и личная печать главврача. Для администрации это могло быть рядовой бюрократической пометкой. Но для меня это означало разрыв терапевтического контакта - люди исчезали из поля зрения без предупреждения, без выписки, без передачи клинической ответсвенности. А в голове тут же всплыло то самое, от чего до сих пор сжималось все внутри: коридоры, где «планово не работали» камеры и Иззи, которую увели из места, где камеры висели на каждом углу. Даже детектив-инспектор Лестрейд тогда удивился, что все видеонаблюдения в том секторе оказалось «на профилактике». Конечно, потом это дело быстро замяли, в том числе, благодаря Майкрофту, но мне до сих пор было непонятно, как такое произошло. Я не стала искать подвох или вселенские заговоры. Просто проверила статусы, даты, подписи. Всё чисто. Официально. Это не было преступлением, как и возможно, и не было несогласованным действием. Пациенты всё же не мои, но паранойя после того случая - моя. И моя настороженность может быть просто отголоском страха, который я пережила, когда Мориарти лично сообщил мне о… неприятной ситуации. Я сделала рабочие заметки в своём журнале, пометила карты «требует уточнения у старшей медсестры» и закрыла планшет. Потом, если не забуду, спрошу. А пока пришла пора забыть про работу до понедельника и подумать, как «оторваться» в выходные. Скорее всего, просто спать. Нужно дойти до раздевалки, повесить халат, сдать пропуска, забрать вещи и выйти через главный холл. Я потянулась, хрустнула шеей и решила: до гардероба я не пойду. Заберу всё с собой и устрою глобальную стирку. Третий раз за неделю. За окном солнце медленно клонилось к горизонту. На улице стояла июньская жара, поэтому даже вечером выходить не хотелось, предпочитая «свежему» воздуху холодные кабинеты с кондиционерами. Лето в Лондоне для меня было душным во всех смыслах: толпы туристов заполняли тротуары, солнце раскаляло каменные фасады, а влажный воздух будто прилипал к коже. Даже лёгкий ветерок терялся где-то между старинными зданиями и витринами. К вечеру становилось только хуже. Город, напитавшийся за день теплом, медленно отдавал его обратно. И я всё чаще задумывалась о том, чтобы плюнуть на всё и уехать к родителям в деревушку, где нет шума и духоты - только зелень, прохлада, заставляющая к вечеру надевать кофту, и тишину, нарушаемую лишь шелестом листьев. Вывернув из-за угла, где заканчивалась лестница, я замерла. В холле приёмного отделения стоял какой-то мужик откровенно бомжеватого вида и тыкал в МОЕГО пациента СВОИМ пистолетом. Остальные, кому не повезло оказаться на месте, жались либо по стеночкам, либо сидели на коленях на полу. За стойкой регистратора никого не было, и была ли нажата тревожная кнопка, для меня лично оказалось неясным. Вся оценка состояния окружающей действительности заняла пару секунд, но, что интересно, страха, как такового, не было. Видимо, усталость не позволяла ему прорваться сквозь свои крепкие объятья. Меня, естественно, заметили. - На колени, - бросил он. Этот бомжеватый был каким-то через чур нервным для грабителя. А для захватчика - слишком одиноким. И что он собрался здесь делать? - или… я буду стрелять. - Он навёл пистолет на меня, а в захвате у него был мой пациент, которому нервничать было противопоказано. Я только вывела его из состояния «ничего не хочу, оставьте меня» и совместно с медсестрой ввела ежедневные прогулки. А он всё портит! Я резким движением скинула сумку и пакет на пол и начала своё театральное представление. Слишком неуверенным и тревожным он был, поэтому тут можно было сыграть на неожиданности и своей психонутости, не выказывая страха. Я перехватила внимание на себя, поэтому, если что, пострадаю от перестрелки только я. Но мне было уже абсолютно всё равно. Хоть в палате отосплюсь. - Дорогой, - громко, словно в театре со сцены, пропела я. - Вам помощь требуется, или вы просто на чай зашли? Выстрел не раздался - уже хорошо. Краем глаза я увидела одного из медработников, который в ужасе был от того, что я вытворяю. - Ну и что вы стоите в проходе. - Я взмахнула руками. Выстрела тоже не было. Ну всё, солнца лучик, теперь будем отрываться по полной. Я вальяжно-модельной походкой медленно стала к нему подходить. - Стой! - внезапно проорал он. - Я буду стрелять! - Да пожалуйста, только моего пациента мне верни. Мы с ним ещё должны песенку на ночь спеть, чтобы отогнать монстров под кроватью. - Я подошла ещё ближе. - А давайте обмен. - Я громко хлопнула в ладоши, и этот разнесчастный, которого нелёгкая принесла прямо ко мне, вздрогнул. «Муляж, что ли, притащил?» - непроизвольно подумала я. - Вы мне отдаёте этого мужчину, а я встаю на его место. Как вам предложение? - Я заговорщически понизила тон голоса и улыбнулась. - Ну же, смотрите, какой обмен прекрасный. Я вас заодно бесплатно пролечу, а? Кто-то тихо простонал: «Ой, дурааа». Но большим дураком был именно тот человек, который даёт пациенту страдать. Так что помолчал бы. - Мистер Янг, а помните ту весёлую ковбойскую песню, которую вы любите напевать? - Я быстро перевела взгляд на пациента, который чуть ли не трясся в истерике. Надо было сначала ему вернуть осознанность. - Так вот, представьте, что вы на диком-диком западе, и всё это просто постановка фильма. А фильму что… нужно музыкальное сопровождение. - Заткнись! - проорал этот псих. Но большим психом была здесь, видимо, я, раз мне хотелось смеяться истерично, а не падать ниц в ужасе. Пациенты были у меня все хорошие, послушные. И мистер Янг тихонечко затянул весёлый мотив какой-то песенки. Я улыбнулась, мягко поддерживая его. А человек с оружием замер, не ожидая такого поворота. Вот теперь было главным, чтобы он не переместил своё внимание на что-то другое. - Ой, - я хлопнула себя по лбу. Было больно, между прочим. - Я мужу забыла позвонить. Он же у меня нежный, потом будет орать, твою ж… - я жестом фокусника достала телефон. - Подождите чуть, я потом с вами продолжу, - выставила я руку вперёд, а другой быстро пыталась разблокировать телефон и набрать Майкрофта. Сказал же звонить по экстренным случаям - вот я и звоню. Пусть спасает беловолосую принцессу. - Кстати, а вы по какому поводу здесь? Вам денег, может, дать? - Когда человек чувствует, что вот-вот сейчас его главная цель будет исполнена, он расслабится и потеряет бдительность. - Денег? Денег! - проорал этот ненормальный. - Где мой брат! Отдайте мне моего брата! - А вот это было уже интересно. Неожиданная причина для вооружённого нападения. - Если вы опустите сейчас эту штуку, то мы с вами можем сесть и спокойно поговорить. И даже попробовать найти вашего брата. - Немного недовольства всё-таки промелькнуло в голосе. В трубке раздался голос. - Муж мой, ты не переживай, хотя, честно, лучше переживай, - бодренько начала я. Но этот ненормальный резко дёрнулся в мою сторону. - Ты! - проорал он. - Отдай телефон! - Он вырвал у меня телефон, откинул на пол и… пристрелил мою прелесть. Я даже среагировать не успела, не то чтобы, как обычная напуганная девушка, пронзительно заорать, действуя на врага, как ультразвук. Но момент был явно упущен, и кричать было поздно. Я смотрела на своего самого лучшего, покинувшего меня в расцвете сил, незаменимого друга и начинала беситься. - Неееет, - простонала я. - Мало того, что я сегодня отработала все смены за двоих, - начала всё громче и громче возмущаться, - морально устала и физически выжата, так ещё и вы, уважаемый, - я схватила его за руку, вывернув её. А вот нельзя стоять рядом и думать, что я не смогу ответить. - Испортили мне настроение вконец! - я выхватила пистолет и шибанула им ему по затылку - Достали. - Уже тихо добавила я и откинула пистолет куда-то вбок. Этот же тип молча лежал и уже не так сильно меня бесил. Я выплеснула все накопившиеся эмоции за день, и мне стало хорошо и спокойно. Я сложила руки на груди и всё же проорала: - Полицию кто-то вообще будет вызывать? И ты, - указала я на того, что сомневался в моих умственных способностях, - осмотрите его. - Указала я кивком головы на психа. - Мистер Янг, - резко я обернулась с очаровательной улыбкой к своему пациенту. Он вздрогнул и громко запел. Мда… Похоже, улыбка была похожей больше на оскал. Я попыталась смягчить её и плавно подошла к пациенту, помогая подняться. - Вы не ушиблись? - участливо спросила я его. - Да что вы. Я так давно не веселился, - неожиданно рассмеялся он. - Всегда хотел побывать на диком западе в передряге. Вы, милочка, исполнили мою мечту. Вот теперь точно можно на тот свет. Я уставилась на него с широко раскрытыми глазами. Не тот эффект дала мечта его, ой не тот. Это ж сколько ещё работы предстоит. А у него есть ещё больше пятидесяти процентов шанса на выздоровление. Ой, чёрт. Двери отделения раскрылись, впуская вооружённую полицию. Эх, опоздали и пропустили всё веселье. Я тяжело вздохнула, представляя, сколько они меня будут мучить своим допросом и выяснениями обстоятельств. Увидев уже знакомое лицо Лестрейда, я направилась сразу к нему. Пусть лучше я с ним поговорю, чем с кем-то другим.

***

Так и прошёл мой замечательный вечер пятницы: на последнем издыхании я пыталась доказать, что я не сумасшедшая, что ринулась на вооружённого мужика не от клинического бреда, а как профессиональный психолог с кучей дополнительных сертификатов и практикой не первого года. Лестрейд под конец сам не выдержал моего острого сарказма и, видимо, моего до смерти замученного вида, и отпустил с молчаливой жалостью. Ох, уж эта жалость, которая читается в глазах людей, когда видят тебя не той идеальной и жизнерадостной Розой, а выжатым существом, готовым прибить любого, кто подвернётся. Не скажу, что я совсем уж не чувствовала пиетета перед стражами закона, но мир в эту минуту был мне настолько настолько понятен, что я могла бы уснуть прямо на стуле в кабинете. Поднявшись, я откинула волосы назад, чтобы не лезли в глаза, и попыталась собрать свою упавшую куда-то гордость, чтобы выйти с тем самым чувством, с каким главные герои покидают поле битвы в финале фильма. С максимально уверенным видом я вышла из больницы, залезла в сумку, чтобы достать телефон для вызова такси, и не нашла его. А потом вспомнила: его бесславно застрелили. - Да твою ж налево, я не поеду на автобусе! - проорала я на почти пустой улице. Солнце уже село, вокруг горели фонари, вывески и неоновые щиты, а я понимала: по всей этой вечерней красоте мне придётся топать пешком прямо до дома. Жила я не рядом с больницей, но мысль о метро или автобусных пересадках вызывала физическое отторжение. Я не была готова видеть людей рядом, тем более толкаться в тесном, душном салоне, где еще и не всегда приятно пахнет. Меня передёрнуло. Когда я уставала по-настоящему, мне нужны были только тишина и эстетика. Никаких толп, никакого гула. Общественный транспорт в эту концепцию точно не вписывался. Да, я планировала красиво страдать. Наше время - Быстро в машину. Иначе ваши шипы будут отсечены все до одного. «Да вы издеваетесь», - подумала я и повернулась на голос. Рядом с припаркованной чёрной машиной бизнес-класса стоял, заложив руки в карманы своего по обыкновению безупречного костюма, собственной персоной Джим Мориарти. - Мне даже как-то неловко спрашивать, но какого демона вот это, - я ткнула пальцем практически в ствол пистолета, - направлено на меня? Орать я больше не хотела, поэтому скатилась в тихие, угрожающие интонации. Джим пожал плечами, ухмыльнувшись, словно это не он отдал приказ на весь этот цирк. - В машину, - отрывисто бросил он и кивком дал знак охране опустить оружие. - А до дома подвезёшь? - С широкой улыбкой, немного примяв гордость, спросила я. Как-то уже не хотелось больше страдать. Я не боялась его особо, потому что понимала жестокую и простую логику: он не хочет навредить Изабелле, значит, и меня не тронет. И я, и он это знали, но все разыгрывали эту странную сценку. - Нет, нам в другую сторону. - Джим всё так же ждал рядом с машиной, а его человек нервировал меня всё больше, находясь в паре шагов. - Не хочешь сначала объяснить? А то, видишь ли, сегодня нервы ни к чёрту, отбираю у всех пушки и делаю людям больно. Мориарти усмехнулся, явно одобряя шутку, и склонил голову к плечу. - Видишь ли, - начал он, слегка растягивая слова, - ты заставила переживать свою подругу. А как ты сама знаешь, ей нельзя, - с его лица слетела вся игривость, - так что в машину. - Откуда она узнала? - Вот это был действительно интересный вопрос - куда уже успела просочиться информация. - Новости, - высоким, манерным голосом, словно кого-то пародируя, ответил он. - Чёрт, - нервно выдохнула я, запуская руку в волосы и слегка потянув их, пытаясь вернуть бодрость. Я представляла, как она могла переживать и что надумать. У Мориарти зазвонил телефон. Он резко, без своей обычной ленивости, достал его из кармана и принял вызов. - Что? - Он отвернулся. А я каким-то десятым чутьём знала: это Изабелла. Я резко сорвалась с места и, подбежав, выхватила трубку. Джим не стал меня останавливать. Физически он был быстрее, но позволил выхватить телефон - посмотреть, что я выкину. Охрана среагировала резче, но слишком поздно. Эх, явно девушки у него нет, которая немного тронута на голову. - Солнце, ты? В трубке раздался облегчённый выдох. - Роза, ты жива… - уставший голос подруги. Я тут же отвернулась от Мориарти, который прожигал меня взглядом, и на всякий случай отступила обратно на тротуар. Где-то в глубине души инстинкт самосохранения ещё работал, пусть и через раз. - Естественно, жива, - преувеличенно бодро ответила я, начав ходить из стороны в сторону. Теперь переживала уже я. И вот так всегда: вроде для тебя ничего страшного не случилось, а близкие начинают наводить панику, и ты неосознанно повышаешь значимость произошедшего. - Ты же меня знаешь, я тебя не брошу одну с ним, так что жить мне ещё и жить. А тебе вообще спать давно пора. - Роза, - нетерпеливо перебили меня, - что произошло? - Да ничего страшного, - я эмоционально махнула рукой, словно Изабелла могла увидеть жест и успокоиться. - Понимаешь, нам надо встретиться нормально и всё обсудить. Меня вообще всё достало. В больнице как будто все сошли с ума и притянули своими негативными, - я резко свернула, планируя сделать ещё круг по «протоптанной тропинке», - флуктуациями притянули психа в отделение. Но всё нормально, - резко остановилась, заметив в поле зрения ещё одну подозрительно дорогую машину, - все живы. На счёт здоровы - сама понимаешь, в больнице не частое явление, но я лично в порядке. - Ты… издеваешься? - прошипела подруга. - Почему тогда не отвечала? - Да потому что пристрелили его… - задумчиво протянула я, посматривая на странную машину. Повернулась к Джиму, который стоял явно недовольный, скрестив руки на груди, и кивнула на авто, беззвучно спрашивая: «Это вообще чья?» Джим скривился, будто съел лимон. А я уже начинала понимать: звонок всё-таки тогда прошёл, а это явились его последствия. - Пристрелили кого? - будто наяву увидела, как подруга недовольно закатывает глаза на мою театральность. - Телефон мой. Он единственный пострадал в этой схватке, - тяжело вздохнула я. - Вот даже сейчас иду пешком через весь Лондон, и никто, - подчеркнула последнее слово в надежде, что у кого-то проснётся жалость, - не хочет доставить меня до дома. А только наоборот, увезти подальше от него. - Только не говори, что он решил привезти тебя сюда, - с недоверчиво-удивлёнными интонациями спросила она. - Ага, - протянула я, наблюдая, как открывается дверь машины. Точнее, её открывает очередной тип в костюме, и оттуда выходит тот самый мистер Зонтик, который пытался меня завербовать когда-то. Только почему-то без зонтика. - В общем, я в порядке, доберусь до дома сама, отзвонюсь, как только достану телефон. Так и передай: тащить меня никуда не надо. - Что-то случилось? - В голосе подруги звенела настороженность. Она никак не доверяла нашему «священному» союзу с Джимом и всегда напрягалась. И я её прекрасно понимала: я говорю, зачастую, не думая. Мориарти - делает, зачастую, много думая и ненавидя, когда его не воспринимают, как угрозу. - Радость моя пожаловала. Продолжение узнаешь из первого источника. Всё, чмоки-споки-ноки, я пошла возглавлять веселье. - Роза, постой! - Но я уже сбросила вызов и передала телефон охране Мориарти, которая принципиально не отходила от меня ни на шаг. Майкрофт стоял рядом с открытой дверью, как всегда в костюме-тройке, с выражением наискучнейшей надменности и той же усталости во взгляде. Последнее вряд ли кто-то замечал. Возможно, я в своём обострённом состоянии экстра-усталости начала проецировать на него своё видение мира. - Мне кажется, здесь нет ничего интересного, поэтому можно уже расходиться, - громко провозгласила я и села на бордюр. Мои ноги точно так же считали, но уйти от меня не могли, поэтому просто попросили передышку. Ну а кто я такая, чтобы отказывать им? Было бы прекрасно в принципе лечь на тёплый асфальт и до утра проспать. Но тогда я бы сильно походила на бездомного, а такой урон по собственной гордости я нанести не могла. - Неужели мистер Правительство оставил свою империю без своего пристального взгляда? - Мориарти, как обычно, был в своём репертуаре. Я не видела реакцию Холмса-старшего, так как уткнулась лбом в колени, но могла предположить, что гения преступного мира окинули ледяным презрительным взглядом. Силы окончательно покинули меня, и в ближайшие пару минут я точно не планировала вставать. - Какие же вы… скучные, - с отвращением в голосе проговорил всё тот же Джим, и по звуку закрывшейся двери машины можно было сделать вывод, что он решил быстрее покинуть нас. Да, я гений дедукции. Его машина отъехала, и шум быстро затих где-то за поворотом. - Мисс Картер, - тихо позвал где-то совсем рядом голос. - Всё в порядке. Я тут надолго, только если вы не хотите подвезти меня до дома. - Проговорила я быстро, не поднимая головы. - В благодарность, я даже приглашу вас на ужин. У меня дома паста, вино, насколько хорошее – без понятия, не открывала ещё, и чай. А если нет, лучше дальше не говорите со мной. Сверху послышался смешок. Неужели мистер Айсберг, методично раскалывающий чужие планы, как Титаники, может веселиться? Да и я понимала, насколько жалко выгляжу, в отличие от своего обыкновенного вида, где я играла роль харизматичной недалёкой, но очень привлекательной блондиночки с кудряшками и голубыми глазами. Но мне было откровенно наплевать, как я выгляжу в глазах этого слишком умного и где-то опасного человека, который всех видит насквозь. Не моя целевая аудитория, перед которой нельзя выглядеть непотребно, как бы сказала моя мама, которая долгое время работала в сфере продаж или что-то в этом роде. А тут я… мозгоправ вдруг объявился. - Поднимайтесь, мисс Картер, - тихо проговорил он. Я оторвала голову от коленей и устало посмотрела на него. Он стоял с непроницаемым выражением лица и протягивал мне руку. - Ночью дождь будет, вы не сможете здесь отдохнуть. Я закатила глаза, высказывая этим, что думаю по поводу этих выводов, но схватилась за его руку - тёплую и большую по сравнению с моей ладонью - и заставила себя встать. В глазах снова на миг потемнело, и слабость прокатилась по телу, но показывать своё настолько печальное состояние я не была готова. Я выдернула свою руку и продефилировала к его машине, обернувшись перед тем, как сесть, сказала: - Надеюсь, вы согласились меня подвезти из-за обещанного ужина, а не из жалости. Он всё так же стоял на том месте, где я его оставила, и смотрел безэмоционально на меня. Водитель захлопнул за мной дверь и, обойдя машину, открыл противоположную, ожидая своего нанимателя. Было время, когда я предлагала ему ужин. Это случилось в нашу вторую встречу, где я воскресным вечером возвращалась с очередного неудавшегося свидания при параде – в шикарном атласном тёмно-синем платье, с укладкой, правда, бутылкой в руках, потому что в магазине она не влезла в мою маленькую сумку. Он тогда подошёл с намёками, что подруга что-то скрывает, а я была злой и расстроенной, что потеряла зря целый вечер своей жизни, и ещё остался неприятный осадок от встречи. Он был непробиваем на эмпатию и не видел моего состояния. Поэтому я апробировала на нём метод, после которого любой должен был сбежать – откровенный флирт и подкаты. Но он лишь окатил меня ледяным взглядом, будто ушатом воды, и просто дал карточку с номером: - На случай, если вам потребуется помощь и вы всё-таки подумаете о безопасности своей подруги и обезопасите её, - сказал он тогда убойно спокойным тоном, никак не реагируя на мои провокации, и, развернувшись, ушёл в свою машину. Я тогда весь вечер знатно бесилась, что не удалось вывести его на эмоции и понаслаждаться реакцией на психологический выверт. И вот сейчас, понимая, что с ним работает только спокойное общение, я не хотела играть неунывающую себя обычную, а просто позволяла себе быть уставшей и просящей помощи. С него ничего не станется, всё же как-никак по одну сторону баррикад мы. Подруга, к сожалению или счастью, была уже на другой стороне. Майкрофт сел в машину и тяжело вздохнул. «Ну как есть – старик», - промелькнула ироничная мысль в голове. А я откинулась на спинку сиденья и пыталась не уснуть до прибытия на место. В больнице действительно есть своя психушка, куда я прихожу каждый день, чтобы собирать чужие осколки. Но иногда её стены рушатся, выходя далеко за пределы отделения. И почему-то сегодня я чувствовала себя пациентом, а не врачом.