Глава 2. У позднего ужина есть свои последствия

Знаешь, моя проблема в том,

Что я люблю мечтать.

Мне хочется верить в то, что герои существуют в жизни.

Я плачу, а время идёт.

Неужели ты не видишь: я увлекаюсь многими вещами. Oops!...I Did It Again - Britney Spears

Так, в тишине мы и доехали до моего дома, где я снимала квартиру. Я жила не сказать, что на окраине Лондона, но до больницы приходилось добираться далековато. Я слишком любила комфорт, безопасность и красоту, что просто не могла себе позволить переехать куда-то поближе либо подешевле. Район соответствовал всем моим замашкам: тихий, с невысокими домами в несколько этажей - типичные викторианские дома, соединённые друг с другом. Благополучные соседи, часто именно семейные пары, и небольшой зелёный парк рядом, где можно было после работы прогуляться и перевести дух, а иногда и стресс, разгоняя его пробежкой. Да, в последнее время я стала пренебрегать физической активностью из-за слишком выматывающего графика, что уже сказывалось на моём настроении, которое уходило всё больше в тёмную депрессию. Дорогая машина Майкрофта очень сильно выделялась на фоне обычных машин среднего класса, припаркованных на обочине. Но мне было глубоко наплевать, если честно, что думают обо мне соседи. Дружеских отношений я так и не завела, пропадая на работе либо на выходных у родителей за городом. Все мои знакомые жили совершенно в других районах – не таких комфортабельных и благополучных, подруга и вовсе перебралась в самый центр. А мамочкам, которые предпочли карьере жизнь домохозяйки, хотя бы будет о чём посплетничать за пятичасовым чаепитием с пирогами, разгоняя, как мне кажется, вечную скуку от ничего не делания. Майкрофт первым вышел из машины, а я ждала, пока водитель, обогнув машину, откроет передо мной дверь. - Вы забыли свой зонтик, если уж вы говорите, что скоро будет дождь, - выбравшись из машины, намекнула я старшему Холмсу, который без особого интереса оглядывался вокруг, будто он никогда в своей жизни не был в таких районах. Что, возможно, было правдой. - Не всегда предметы носят своё прямое предназначение, - тихо заметил он. Я с удивлением перевела свой взгляд на совершенно безоблачное небо, где можно было даже увидеть самые яркие звёзды, так как район освещали лишь фонари - никаких ярких вывесок и высотных застроек, не позволявших увидеть красоту ночного неба. - Хотите сказать, что старость не в радость и требуется дополнительная поддержка организма? - не преминула я съязвить на его непрямой ответ. Я не любила, когда говорили загадками, будто превознося свой ум над другими: вот попробуй догадайся, а если не догадаешься - значит, ты слишком недалёк. Я, конечно, поняла, что зонтик, возможно, нёс дополнительные функции самозащиты или чего-то такого, но как меня бесила такая манера речи. Майкрофт тоже оторвался от обозрения местных красот и одарил меня ледяным, где-то уничижительным взглядом. «Ага, значит, всё-таки шутки про возраст задевают. Не принимает, что ли?», - сразу же сделала я отметку в голове. Этим можно выводить его из себя и получать некое удовольствие, провоцируя этот непробиваемый айсберг на чувства. - Идёмте, - позвала я его за собой, попутно доставая ключи из сумки. Квартира располагалась на втором этаже, куда вела узкая лестница. Две спальни, гостиная, совмещённая с кухней, и просторная ванная комната. Интерьер был исключительно в светлых оттенках, обставленный в околоклассическом стиле. Я скинула сумки на небольшую обувную полку в прихожей и прошла сразу на кухню. - Ванная по коридору направо, если надо, - обернулась я на остановившегося в проходе гостя. - Что? - Неожиданно светло, - отстранённо заметил он и прошёл следом. - А вы ожидали увидеть ободранные стены и сырость в углах? - Я помыла руки и, набрав воды в чайник, поставила его греться. В холодильнике достала сковородку с пастой и бутылку обещанного вина. Боковым зрением я следила за тем, как Майкрофт прохаживался по квартире, изучая её, будто кот, которого впервые привезли в новое место - разнюхивая всё, внимательно пробегаясь взглядом по фотографиям, выставленным на небольшом книжном стеллаже, отмечая вид из окна. Он смотрелся слишком чужеродно и вычурно для моего уютного, светлого гнёздышка - слишком аристократичный и отстранённый. - Вам не кажется, что сейчас крайне поздно для ужина? - спросил он, взяв с полки одну из фотографий. - Даже близко не поздно. Поздно будет на том свете, а я ещё пожить хочу. - Майкрофт обернулся и с непередаваемым выражением лица воззрился на меня. - Разве девушкам вашей комплекции… - Ой, только не надо тут вспоминать средневековье и все эти ужасные диеты «Один листик салата в день». Пережиток прошлого и плохого настроения. - Я разогрела первую порцию пасты и поставила на обеденный стол. - Я вообще считаю, что всё это - лишь у нас в головах. Чем больше контроля, тем хуже переносишь стресс, тем больше начинаешь заедать. - Контроля, значит, - он тихо усмехнулся, - говорит тот человек, который управляет лошадью. - Холмс поднял фотографию, показав её мне. С моего расстояния мне не было детально видно, что там изображено, но предположить я могла: я в десять лет на своих первых соревнованиях по конному спорту. Правда, на этом потом всё и закончилось из-за проблем со спиной, из-за которых мне пришлось забыть про большой спорт. Но, приезжая к родителям в деревушку, я всегда брала на ферме неподалёку лошадь и выезжала в поле. - Именно. Чем больше контролируешь, тем меньше можешь выдерживать неопределённость, тем больше будешь находиться в стрессе и заедать, - я развернулась к нему, сложив руки на груди. Он тем временем поставил фотографию обратно на полку и прошёл в зону кухни. Здесь он смотрелся ещё комичнее. - И как вам, мисс Картер, жить по законам хаоса? - Никак. Хаос - это тоже своего рода порядок, только мы здесь подразумеваем разные понятия. - Микроволновка пропищала, и я поставила последнюю тарелку на стол. - Откроете? - Протянула я ему бутылку и штопор. Майкрофт взял бутылку и придирчиво стал изучать этикетку. - Кьянти? - Ага, - протянула я, - то, что надо после тяжёлого рабочего дня. - И какое же понятие вы вкладываете в хаос? - Сугубо женское, - немного игриво протянула я, откидывая волосы назад. - Интуиция, «судьба знает, что будет лучше для нас», энергия, которую мы закладываем в каждый процесс и которую отдаём обратно в мир, и тому подобное. - Весьма недальновидное решение, - взяв штопор, он принялся открывать бутылку, а я с интересом учёного наблюдала за этим процессом. Майкрофт был для меня кем-то совершенно не из моего мира, этакой диковинной зверушкой, если выражаться грубо. За ним было любопытно наблюдать в неестественной среде обитания и даже иногда восхищаться тем, что, оказывается, он тоже умеет делать обычные человеческие вещи. - А я и так легкомысленна, - я игриво накрутила свою кудрявую прядь на палец и надула губы. Часто именно из-за внешности меня не воспринимали всерьёз, но мне это шло на руку. Я любила прикидываться дурочкой: где-то это позволяло спускать мне с рук излишества, а мужчины поголовно решали, что я уж точно не умнее их, и не возлагали больших ожиданий. Ими было очень легко управлять - флиртуя, играя на их гордости. Но вот с Холмсом-старшим такие трюки редко прокатывали. Точнее, я даже пробовать не хотела, сразу понимая: мою игру он завершит враз, если я попытаюсь надавить своим острым каблучком, и я потеряю его относительное доверие. И где-то очень глубоко внутри мне нравилось, что хоть тут мне можно быть просто собой, без предвзятости из-за внешности. - Вы прекрасно осознаёте, что это не так, - он открыл бутылку и ловко разлил вино по бокалам. - А я и не хочу доказывать, что это так, - я очаровательно улыбнулась, садясь за небольшой стол максимум на четверых. Майкрофт снял пиджак, аккуратно сложил и повесил на спинку стула. - Вы назвали меня своим мужем, - сел он напротив меня и посмотрел с лёгким осуждением. Я не торопилась отвечать, сделала медленный глоток вина. Я и сама не знала, почему в стрессе так среагировала. И вряд ли бы вообще подумала о браке с ним. Внешне он совсем не был привлекателен лично для меня: мужчина средних лет с тёмными волосами, близко посаженными пронзительно-синими глазами и выделяющимся длинным носом. Тонкие, вечно поджатые губы и глубокая морщина между бровей выдавали в нём человека, который постоянно чем-то недоволен, а где-то и злится. Но злость свою он никогда не покажет - просто прикажет замолчать, создав правильную мотивацию, чтобы человек и вовсе забыл, как это - говорить или совершать неправильные поступки. Но не объяснять же теперь, что это была чистой воды импровизация, не имело смысла. - Это был наилучший способ передать вам, что мне нужна помощь, не вызвав подозрений у психа. На мой ответ Майкрофт едва заметно усмехнулся, но кивнул. - Не вызывать подозрений лучше всего, не выделяясь из толпы, - заметил он. - Там был мой пациент, - я намотала пасту на вилку и наконец приступила к еде. Это был один из лучших моментов за день: я поела лишь в обед, а вкусно поесть я очень любила. От удовольствия я даже зажмурилась, а открыв глаза, встретила удивлённый взгляд Майкрофта. - Ничего не говорите, я слишком долго ждала этого момента. Вы не стесняйтесь, я готовлю хорошо и не имею привычки травить людей. - Если бы там не было пациента, вы бы не полезли в самую гущу? - с лёгкой насмешкой, будто не веря, спросил он и неуверенно взял вилку. - Понятия не имею, - пожала я плечами, хотя прекрасно осознавала, что все равно бы полезла – слишком люблю быть в центре внимания и не могу пройти мимо чуждой беды, даже если это угрожающий человек с пистолетом в руках. - У меня есть тост, - бодро провозгласила я. - У меня сегодня был супернервный день, и я бы хотела, чтобы и у меня, и у вас таких дней было меньше, а спокойствия - больше. - Я подняла бокал. Майкрофт поддержал, хоть и без моего энтузиазма. Возможно, в другой день мне было бы неловко. Но сейчас я даже рада была такой компании. Хотя бы была мизерная возможность, что страх, глядя в ночь, меня не догонит. Всё же это была самоубийственная затея, но я этого никогда не признаю. Раз всё хорошо закончилось, значит, о последствиях можно больше не рассуждать. - Вы имели в виду, чтобы в жизни было больше контроля и предсказуемости? - спросил он, сделав глоток. - Совершенно нет, - слегка прищурилась я и, понизив голос, ответила, - вот представьте: не случись сегодня всего этого, и вас бы мне не удалось затащить на ужин. Получается, всё, что ни делается, к лучшему? - Я облокотилась о стол и чуть наклонилась в его сторону. Он же, наоборот, откинулся на спинку стула, и его лицо исказила странная ухмылка. - И зачем я вам здесь тогда? - Ой, ну что вы, простой ужин в благодарность за то, что подвезли, - закатила я глаза и тоже откинулась на спинку. Вот любит же испортить момент. - В любом случае, если бы мне от вас что-то было нужно, вы бы своей супер-пупер магией-дедукцией давно всё разгадали, мистер Холмс, - я сделала замысловатый жест, будто колдую. - Это не магия, - скривившись, ответил он. - Знаю, - улыбнулась я уже. - Как ваш день прошёл? - Занято. - Майкрофт наконец приступил к еде, а я внимательно следила: понравится ему или нет. Судя по тому, что порция медленно, но верно убывала, я сделала уже свой дедуктивный вывод: всё-таки да, нравилось. - Говорить за ужином о работе строго запрещено или это просто конфиденциальность? - В большей степени второе. - Он отложил вилку и сделал глоток. - Моя работа в большинстве случаев - это скучные отчёты и встречи. - Так я и поверила. Тот, кто имеет доступ к любой информации, включая камеры видеонаблюдения, вряд ли является скучным бюрократом. Но, - я подняла руку, останавливая его от объяснений, - я не хочу ничего знать. Так что радуйтесь: выпытывать информацию из вас никто не будет. Майкрофт пожал плечами и вернулся к еде. - Но впечатлениями-то поделиться можно? - решила я всё же продолжить. - Что произошло в больнице? Ах, вон оно что… А я уж было подумала, что чье-то ледяное сердце начало таять, и он из искренних побуждений согласился на ужин со мной. - То есть это вам от меня что-то нужно, - высказалась я и тяжело, но больше театрально, вздохнула. – И вообще, только не за едой, пожалуйста, - недовольно скривилась я. - Тот вооружённый человек говорил что-то про брата, - продолжил он, и взгляд его явно похолодел. Я отложила вилку и сделала большой глоток вина, настраиваясь на долгую, наполненную эпитетами историю. - Ничего особо интересного. Кроме того, что странный псих зашёл в больницу и требовал вернуть ему брата… - И тут меня будто озарило. - Точно! - Я звонко хлопнула себя по лбу. - Карты. Там были странные карты. Возможно, это не связано, но пациентов переводили по непонятным маршрутам без уведомления медперсонала. В том числе меня. А я как раз замещала Изабеллу, значит, должны были уведомить. И таких карт не одна. Лично у меня их три. А по факту, может, и больше по разным отделениям. Но, повторяю, возможно, это просто внутренние процессы больницы. Или так деньги отмывают. - Проверю, - коротко кивнул он. - Зачем? Он тяжело вздохнул и нехотя стал отвечать. - К тому, кто пытается совершить переворот в преступном мире, все нити ведут именно в больницу. - Там иногда работает твой брат. Он бы заметил. - Мой брат, - он сделал паузу, - может не замечать таких вещей, если в этом нет его личного интереса. - Вот так и пропускаются большинство преступлений, - саркастично заметила я, удостоившись поистине осуждающего взгляда. - Ладно-ладно, никаких упреков в сторону твоего брата, - сдалась я. Так и прошёл ужин: я подробно пересказывала события вечера, он слушал и задавал уточняющие вопросы. А под конец мы просто в тишине пили чай, перебрасываясь ничего не значащими фразами. Для меня это было немного странно: общаться с кем-то и не пытаться залезть в душу, выпытать всю подноготную - кто он, чем живёт, чего боится. Майкрофт совсем не был тем человеком, с которым можно спокойно говорить на личные темы, не затрагивая границы безопасности. Но мне было с ним комфортно. Нравилось, что он тоже не задаёт лишних вопросов и не лезет в биографию. Возможно, потому что у него и так полное досье на меня. Я не любила знакомиться с новыми людьми. Точнее, меня раздражала сама процедура: уйма информации, притирка характеров, ошибки, попытки соответствовать ожиданиям, а потом - разочарование от потраченного впустую времени. Не спорю, в этом и есть жизнь. Но либо я в последнее время слишком устаю, либо пора снизить планку ожиданий к людям. Точнее убрать её вовсе. Как в отношении Майкрофта, например. Мне, возможно, было легко с ним именно потому, что я не пыталась его расшифровать. Ледышка, Айсберг, мистер Зонтик, бюрократ - да, но всё это лишь ярлыки, навешанные от непонимания. Я видела в нём то, что обожаю в людях: стержень, ясность ценностей, верность им. Я не строила ожиданий то, как он должен ко мне относиться либо каким человек он должен быть. Мне было глубоко всё равно, какое мнение он обо мне сложит. Он и так отлично считывал, когда я лгу, заигрываю, а когда серьёзна, поэтому строить из себя кого-то не имело смысла. А ещё… он был сейчас здесь, в моей квартире. Он откликнулся на просьбу о помощи и сдержал слово. Мне импонировало, что в некоторых вопросах я могу на него положиться. Особенно когда меня по собственному желанию втянули в непонятную игру, чужие правила которой я ещё не выучила, но хотя бы знала: есть человек, который приедет, если станет по-настоящему страшно. - Спасибо, - убрав наигранную весёлость, сказала я. Майкрофт оторвался от созерцания чаинок на дне чашки и с лёгким удивлением посмотрел на меня. - За что? - Что пришли, - я посмотрела ему в глаза, стараясь передать всё, что имела в виду. Но прозвучало бы это уже не как благодарность, а как признание если не в любви, то в симпатии точно. А рушить стену отчуждения между нами я не хотела. Майкрофт нахмурился, но кивнул и отставил чашку. - У нас с вами договорённость, поэтому… Я не дала ему договорить: - Да. Но не каждому под силу сдержать обещание. Мы в молчании смотрели друг другу в глаза. Льдистые синие против озорных голубых. Уютное, не смущающее молчание. Взгляды, в которых каждый пытался что-то донести. Я - благодарность за то, что не оставил одну со страхом в пустой квартире. Он… Возможно, просто изучал, пытался понять. В его глазах не проскакивало эмоций, которых можно было найти абсолютно у каждого человека – интерес, похоть, любопытство, радость, грусть. Только извечная усталость, которая говорила за него: огромный прожитый опыт, не всегда приятный, сложная работа и тонна одиночества, которое не с кем разделить. Как до боли напоминало мне меня саму. Но я быстро открестилась от этих мыслей. Не хватало ещё уподобиться Майкрофту Холмсу и потерять азарт к жизни и лёгкость. В тишине квартиры раздался звонок телефона. Я вздрогнула от неожиданности и слегка поморщилась. Надо же было кому-то разрушить такой эстетично-романтично-бесподтекстный момент. Майкрофт ответил с тем же слегка недовольным видом, но внимательно выслушал. - Понял, - коротко бросил он и встал со стула. - Мисс Картер, благодарю за ужин. Мне нужно возвращаться к работе. «Нет, ну совсем у кого-то совести нет. Вызывать на службу человека в годах глубокой ночью. Там уже и когнитивные функции не на пределе, и уровень энергии совсем не тот», - мысленно возмутилась я. Я забралась на стул с ногами, подпёрла голову рукой и посмотрела на него с сочувственной грустью. - Вы поэтому ходите вечно недовольный, что ночью спать не дают? - А вы всегда найдёте причину съязвить? - Отвечать вопросом на вопрос не по-джентльменски, - чуть капризно протянула я, уже нормальным голосом добавив: - Но да, характер не перевоспитаешь. А что, раздражает? - Люди склонны к заблуждению, будто обладают редкой способностью меня обидеть, - тихо произнёс он, поправляя манжет. - На практике они неизменно переоценивают своё влияние на чужую нервную систему. - Вы сильно обобщаете, мистер Холмс, - недовольно протянула я. - Нельзя всех грести под одну гребёнку, если есть я. - Да, вы определённо не общий случай, - пробормотал он себе под нос, но я расслышала и нахмурилась, пытаясь понять: это был сарказм или в его голосе прозвучала доля правды. В дверь позвонили. Майкрофт прошёл из кухни в коридор, на ходу надевая пиджак. Я, соскочив со стула, ринулась следом - разведать обстановку. Кто ещё настолько бесцеремонен, чтобы являться в гости глубокой ночью? Тем более ко мне, когда я ещё не отошла от рабочей смены. Я уже потянулась к ручке, но Майкрофт остановил меня, просто выставив руку вперёд. Я по инерции налетела на её, впечатавшись грудью в предплечье, и замерла. Это не было объятием - скорее, физический барьер. Но на долю секунды дистанция сократилась настолько, что я уловила его парфюм: холодный, хвойный, с едва заметной горечью кедра. Точно под стать ему. Он спокойно убрал руку, спрятал её за спиной и открыл дверь. Я уже не раз замечала: он избегает прикосновений и близкого расстояния. По моей гипотезе, он просто не выносил хаотичной человеческой тактильности, считая её излишним шумом. Клиническую боязнь контактов я исключала - такое отклонение непременно проявлялось бы в других аспектах поведения, чего я у него не наблюдала. А тут, допустив случайное касание, он не дёрнулся и не отстранился резко. Даже позволил подойти ближе обычного. Раньше, когда мы пересекались, я иногда нарочно или случайно задевала его и видела ту самую мимолетную брезгливость, которую легко было бы принять на свой счёт, если бы я пеклась о чужом мнении. Но меня это лишь забавляло и подстёгивало проверять границы дозволенного. Сейчас же я от неожиданности замерла, на секунду растерявшись. Хотя, скорее всего, это просто усталость: психика, истощённая за день, подкинула очередной глюк, приняв мимолётное касание к талии за что-то значимое. На пороге стоял водитель Майкрофта. Не говоря ни слова, он протянул небольшую чёрную коробку и отступил на шаг. Майкрофт принял её, кивнул шофёру и закрыл дверь. Затем повернулся ко мне и положил коробку на обувную полку. - Вам потребуется способ связи, - сухо произнёс он. - Как только появится информация по вашему вопросу, я свяжусь. Доброй ночи. Он развернулся, уже берясь за ручку двери. Но хозяйка здесь я. А я ещё не отпускала. - Подождите, - я приблизилась и взяла коробку в руки. - Я не думаю, что… - не смогла закончить, наткнувшись на его спокойный, чуть осуждающий взгляд. «Да что теперь не так? Да, у меня есть гордость. Я не люблю принимать подарки - потом придётся отрабатывать, а я не умею быть должной. Но вам этого не объяснить», - возмутилась я про себя, лихорадочно подбирая слова. Майкрофт тяжело вздохнул и поправил галстук, словно хотел скинуть с себя этот вечер целиком. - Сомневаюсь, что вы будете рады ночному визиту Мориарти, - тихо заметил он. В уголке губ дрогнула едва заметная усмешка. - Не сгущайте краски, - закатила я глаза. - У всего есть предел разумности. Мориарти вряд ли станет тратить её на бессмысленные жесты. - Я подняла голову, глядя ему в глаза с вызовом. Со стороны это, наверное, выглядело комично: я, достающая ему лишь до плеча, и он, смотрящий на меня сверху вниз с лёгкой насмешкой. - Даже гении не застрахованы от иррациональных привязанностей, - абстрактно парировал он. - Даже вы? Он лишь чуть склонил голову и промолчал. - Вряд ли вы самостоятельно восстановите данные со старого телефона. Считайте это вынужденной мерой безопасности. Я недовольно поджала губы и нехотя кивнула. Он знал, на что давить. - Спасибо. И доброй ночи. - Я улыбнулась, на этот раз абсолютно искренне. - Отдыхайте, мисс Картер, - кивнул он и вышел из квартиры. Я подошла к двери и повернула замок. Тишина обрушилась внезапно. Осознание, что я снова одна в квартире, где горел лишь приглушённый свет настенных бра, нахлынуло тяжёлой волной. Я медленно выдохнула и прислонилась лбом к прохладному дереву. В воздухе всё ещё висел почти неуловимый шлейф хвойного парфюма. А внутри шевелилась странная, тихая грусть от того, что этот человек, временами выводивший из себя своей ледяной отстранённостью, ушёл. Я слегка стукнулась лбом о холодную дверь, отгоняя подозрительно не свойственное мне романтическое настроение, и пошла мыть посуду. От холодной воды, под которой я мыла посуду, неприятно немели пальцы. Но лучше онемение, чем мысли об одиночестве, доводящие до того, что даже таких странных, ледяных людей начинаешь считать приятной компанией. Я терла тарелку, глядя в окно. За стеклом уже вступила в свои права полноценная ночь, и только уличный фонарь прорезал двор жёлтым лучом, дотягиваясь и до моего подоконника. Я думала о том, как странно всё вышло. Майкрофт Холмс живёт по расчёту. Для него мир - это система, где каждый элемент должен быть на своём месте и приносить пользу. Но сегодня он совершил поступок, который в эту систему не укладывался - пришёл на ужин, позволил сократить дистанцию, подарил телефон. Хотя мог бы всё решить там, на асфальте: быстро допросить, кивнуть и уехать обратно на свою очень серьезную работу. Я выключила кран, вытерла руки полотенцем и посмотрела на коробку на полке. Возможно, для него это был просто ход в долгосрочной стратегии, а я была просто слишком уставшей, чтобы искать подвох. И, честно говоря, совсем не против, чтобы такой вечер повторился. Хотя бы ради того, чтобы заглушить лишние мысли. За окном внезапно хлынул дождь, отбивая по стеклу свой, никому не понятный ритм. Сегодня была пятница. День, когда я позволяла себе плакать. И вот теперь мы с дождём роняли воду каждый по своей причине. Он - потому что мог. Я - от накопленной усталости, от прожитого страха и, в чём я себе никогда не признаюсь вслух, от острого, почти детского дефицита тепла. У позднего ужина, как оказалось, тоже есть свои последствия. Но для меня это, как обычно, всего лишь очищающие слёзы.