Мертвец купивший судно

Яркие лучи солнца пробивались сквозь плотные шторы, украшая шикарную гостиную золотыми, с пляшущими пылинками отрезками. До заката еще пару часов, потому Ашриэль не торопясь занимался незначительными вопросами, бегло осматривая отчеты о контрабанде мелких усилителей из Нового Света – ничего интересного, ничего опасного. Экипажу корабля вынесут относительно мягкий приговор – пару лет заключения без возможности вернуть лицензию, – это явно лучше, чем эшафот. Судно же подлежит конфискации с дальнейшим гниением на кладбище рядом с такими же плавучими гигантами… Стоило бы придумать более экологичный способ утилизации; пожалуй, Карн обдумает это позже, тщательно изучив вопрос. Внезапно в комнату влетает вихрь, имя которому – Лирен Аверрис. В руках большой сверток, который капитан тут же бросает, как шумовую гранату, куда-то в сторону, задевая стул; тот, проехавшись по гладкому паркету, жалобно стонет и опрокидывается. Воздух становится напряженнее, еще чуть-чуть – и заискрится. Грядет скандал. - К чему столько шума, дорогая? - темные брови взлетают под самую челку. Член Магистериума давно не видел столь недовольного и агрессивного выражения лица у девушки. Инстинктивно он уже напрягся, готовый решать все проблемы, которые сулит это самое выражение. Анализирует в голове, чем и когда он мог разозлить Аверрис, но не находит ни одной ошибки или проступка. Шумно втягивает носом воздух и выпускает сквозь зубы. - А-а-аши, солнышко, а у меня к тебе вопросы. Ну как вопросы, еще и претензии, - Лирен, совсем не изящно, но очень быстро пересекает разделяющее их расстояние и кладет руки на его плечи; мужчина напрягается сильнее, видя горящие безумием глаза напротив. Аверрис, как бы между делом, начинает застегивать ворот рубашки Карна под самым горлом, стягивая его. - А расскажи мне, милый, то, о чем я не знала, скажем так, парочку лет назад, но должна была узнать, - Лирен видит непонимание во взгляде Ашриэля, потому уточняет. - Что было в трюме «Айвери» и куда оно потом исчезло, а главное - зачем вообще появлялось? - ткань ворота начинает скрипеть между пальцами, кожа от давления покраснела, Карну спирает дыхание, он с трудом сглатывает и начинает: - Дорогая, думаю, разумнее опустить сейчас руки и не пытаться сдавить мне глотку. Я расскажу все, но после ты скажешь мне, откуда ты взяла эту информацию, идет? - Ашриэль не пытается высвободиться самостоятельно, дает почувствовать Аверрис преимущество, торгуется и ждёт, когда она сама медленно отпустит воротник и отступит на шаг. Нужно быть дураком, чтобы не понять, о чем идет речь. Тот магический вольер с рунами и мощные цепи для поглощения аномалии. - Рассказывай, - кивает капитан и складывает руки на груди, маскируя дрожь. Миролюбивый тон Ашриэля снижает градус, Лирен пытается скрыть тяжелое дыхание. Сложно оставаться хладнокровной, узнав, что твой парень собирался посадить тебя в клетку, да еще и на привязь, не подразумевая под этим похотливые игры, а планируя ставить эксперименты, как над экзотическим зверьком из Нового Света. - Уж не знаю, зачем и как преподнесли тебе эти данные, но скажу как есть: во время подготовки твоего судна к экспедиции, я взял на себя смелость установить там несколько интересных артефактов, в том числе подавителей, – спокойно объясняет мужчина, он опирается бедрами на столешницу и трет покрасневшую шею. - Это была подстраховка на случай, если бы ты начала терять самообладание, если бы аномалия начала брать верх над твоим разумом и появилась бы угроза твоей жизни и нашей миссии. - То есть клетка и цепи – это исключительно для моего же блага, да? - издевательски мягким голосом спрашивает Лирен. Получив короткий кивок в ответ, капитан хмыкает и влепляет самую звонкую пощечину, на которую только способна. Ашриэль, который явно подобного не ожидал, если бы не имел опоры, точно бы отшатнулся, а то и осел на пятую точку, настолько ошеломительной была оплеуха. Голова дернулась и тут же загудела, щека нещадно горела, во рту появился металический привкус. - Уже и забыл, какая у тебя тяжелая рука, Лирен, - стирая с разбитой губы кровь, Карн с интересом рассматривает капитана. - Хотя, признаю, заслужил. Надо было самому рассказать, но думал, что, если ты узнаешь, будешь не сильно впечатлена моей заботой. Не ошибся, - невесело хмыкает член Магистериума. - Я избавился от магического хлама как только мы вернулись – не хотел, чтобы ты видела следы моей недальновидности и трусости, - Карн редко признавал свою неправоту, потому в ответ на его признание брови Аверрис удивленно взлетают наверх. - Да, да, каюсь, был идиотом, когда решил, что смогу засунуть тебя в клетку и контролировать. В начале нашей совместной работы ты казалась мне неуправляемой, нестабильной и опасной, но со временем мы вроде как сработались, и в идиотских вариантах «подстраховки» отпала нужда, - улыбаться было больно из-за лопнувшей кожи губы, так что лицо Ашриэля исказила гримаса, больше похожая на страдальческую улыбку, которой художники наделяют святых мучеников на своих полотнах. Глубоко вздохнув и получив ответ на интересующий вопрос, Лирен трет ладонь, которая до сих пор покалывает, мягкая кожа покраснела. Капитан переводит взгляд на лицо Ашриэля, где на левой щеке четко горит отпечаток пятерни, а из нижней губы продолжает сочиться кровь. Безумная улыбка расцветает на лице девушки от мыслей, как нелепо они с Карном сегодня будут выглядеть на званом ужине, и она начинает хохотать. Поняв, что вызвало приступ неконтролируемого веселья у бывшей контрабандистки, теоретик сам хмыкает и трет пострадавшую половину лица, после нащупывает на столе позади себя прохладную стеклянную сферу с разбитым компасом внутри и прислоняет к пульсирующей щеке, теша себя надеждой, что не все так плачевно и отек спадает до ужина. - Только один человек, помимо меня, знал о клетке и цепях-подавителях, - Ашриэль внимательно смотрит на Аверрис. - И я смею предположить, что один болтливый картограф всё-таки почтил тебя своим визитом. Я прав, милая? - быстро нагревшееся стекло уже не приносило облегчения. С досадой Карн убрал сферу от лица, вернул на место. Догадка о том, кто мог сообщить подробности подготовки и содержимое трюма «Айвери» до Разлома, пришла быстро. - Да, заявился в ателье, когда я платьица мерила, попялился, отвесил комплименты, но не ответил, где пропадал и почему не выходил на связь, все тему переводил. Вообще ничего про себя не сказал, еще и в щечку чмокнул, паршивец клыкастый, интриги нагнал к тому же. - И каким образом? - Да, так, не важно, - Лирен не особо хотела сейчас сообщать Ашриэлю, что выставила свое судно на торги и что, оказывается, уже нашелся покупатель. Капитан берегла эту новость как приятный сюрприз, мол, милый, а я, кстати, «Айвери» продала, давай своё кольцо на безымянный палец, я согласна. - Нет уж, Лирен, раз начали играть в откровенность, будем честными до конца, - совершенно серьезно заявляет Карн. За побитое лицо и немного уязвленную гордость ему хочется хотя бы получить полную информацию. Аверрис глубоко вздыхает и закатывает глаза: - Он узнал, что я продаю корабль, назвал имя покупателя, потом спросил, что я буду делать с магическим вольером из трюма. И я такая: - «какой еще вольер?», он такой: - «да тот самый, что Аши для тебя подготовил, зверушка ты аномальная». Ну, слово за слово, толком ничего не объяснив, белобрысик свалил в закат.  - Ты продаешь корабль? - ошарашено спросил Ашриэль, эта новость удивила не меньше, чем таинственное появление Сайлена. - Почему не сказала? - пытался скрыть очевидное воодушевление мужчина. Пожалуй, эта новость обнулила весь негатив этого разговора. - Аши, это должно было быть сюрпризом, вообще-то, - Аверрис закатывает глаза, будто бы говоря очевидную вещь. - Сеньор Элиас Вейн покупает мою малышку, а я с полными карманами соларов прихожу к тебе и соглашаюсь на… - Стоп, - Ашриэль резко прерывает словесный поток капитана. Он мог бы подумать, что ослышался, или что Лирен ошиблась, но нет, все верно - имя покупателя – Элиас Вейн. Неожиданно, более чем. Вряд ли это совпадение, как и внезапно объявившийся Вейрон. - Ты сказала, покупатель – некий сеньор Вейн? - мужчина решил переспросить, дабы отмести любые сомнения. - Ну если верить Сайлену, который никогда не приносил лживых новостей – да. А что такое, Аши? Ты его знаешь? - Аверрис не может понять эмоции Ашриэля, чье лицо перекосила едкая ухмылка. Шикнув от боли и в очередной раз стерев с губы кровь большим пальцем, Карн рассматривает испачканную красным подушечку. Кровь затекает в папиллярные узоры, выделяя рельеф. Член Магистериума поднимает взгляд на капитана и произносит с холодной усмешкой: - Элиас Вейн уже более двадцати лет метрв. Я лично об этом позаботился.

***

Третий окурок тлел в бронзовой пепельнице, сизый дым витал в небольшом, но со вкусом обставленном номере. Отель, конечно, поскромнее, чем «Элизиум», но было бы самоубийством селиться в одном месте с теми, чье спокойствие планировал разрушить.  Сюртук небрежно валялся у кресла, на котором разлегся Сайлен, стучащий костяным мундштуком по лакированному подлокотнику. Стук выходил нервным, с резкими переходами, выдавал волнение и терзания молодого человека.  - «Облажался, поспешил. Не хотел ведь так перед ней появляться и уж тем более так грубо вываливать подноготную нашего сеньора Карна. Все должно было быть тоньше, филиграннее. Аверрис должна была докопаться сама, разочароваться, разозлиться и, возможно, послав все, рвануть от лжеца на край света. Я должен был лишь подтолкнуть. Ах, непроходимый кретин, сорвался, как только увидел её. Вот теперь расхлебывать придется, либо вновь поджав хвост убираться ни с чем за море.» - Вейрон по ходу мыслей отстукивает мундштуком все громче и в итоге сжимает безделушку в руках, ломая. С интересом смотрит на труху осколков трубочки на ладони, понимает, что потерял контроль как над ситуацией, так и над своими эмоциями. Он было поверил, что прожил и принял выбор Лирен, но новость о том, что капитан решила завязать и продает свой корабль зацепила, ведь это означало, что она остепенится и станет примерной сеньорой. И сто процентов фамилия, которую будет носить эта благочестивая и добропорядочная женщина - Карн.  Почти пару лет назад, он, Сайлен, уже проиграл шикарно разыгранную партию. Виной тому стали не вовремя и не к месту появившиеся чувства между холодным бескомпромиссным опальным членом Магистериума и полубезумной контрабандисткой с аномалией внутри. Именно любовная линия этих двоих послужила рокировкой, перемешала все фигуры и Разлом был запечатан, погребая в себе хаос, что, естественно, не входило в планы сеньора Вейрона. В его расчетах не было и намека на то, что эти противоположные и враждующие личности притянутся. Превратности судьбы да и только. Блондин с досадой отбрасывает остатки мундштука на столик с дымящейся пепельницей, открывает портсигар, отмечая, что стоит пополнить запас самокруток. Тонкие изящные пальцы в шикарных золотых кольцах вытаскивают папиросу, затем тянутся к блестящей зажигалке и лежащей рядом костяной трубке - сестре-близняшке ныне размолотого в костяную труху предыдущего мундштука.  Быстро вставив сигарету, он поджигает и затягивается, дым вырисовывает таинственные узоры, воздух наполняется запахами мяты, черешни, табака и смородины.  Сейчас главной задачей Вейрона является необходимость успокоиться и проанализировать ситуацию: он знал, что просто заявиться к Лирен со словами «Привет, зверюга, а знаешь, я в тебя давно влюблен и могу пробудить первородный хаос, но для этого ты мне нужна, поэтому бросай этого хмурого и запрыгивай ко мне на руки, дорогая, покажу тебе звезды…» как минимум глупо. Как максимум он схлопочет от Ашриэля. При мысли о том, что однажды уже Карн, не зная того сам, разрушил его ментальное влияние, Сайлен трет запястья. Хоть это и был даже не сам член Магистериума, а лишь плод сознания Аверрис, созданный ею в момент опасности, но она вложила в него силу, способную защитить. Пусть все было не взаправду, а лишь иллюзия, боль, хоть и будучи фантомной, обожгла сноходца в тот же миг, как созданный образ Карна рассек воздух. На секунды он ощутил, как рвется плоть, мышцы, сухожилия, и как клинок рубит и отсоединяет предплечья от кистей. Если бы тогда кто-нибудь заглянул в комнату к картографу, его бы застали закусывающим подушку и скулящим от яркой вспышки несуществующей боли точно так же несуществующих ран, но, благо, Ашриэль был занят тем, что приводил в себя Аверрис, а остальные члены их клуба самоубийц беспробудно спали по своим комнаткам. Да и сама Лирен, после, несмотря на подозрительные взгляды за завтраком, восприняла ночное видение лишь как обычный кошмар. Не осознавая вторжения сноходца. Лирен – такое же обреченное на одиночество чудовище, – так раньше полагал Сайлен. Видел в ней отражение себя и своей натуры, мечтал узнать, какие на вкус ее губы. Сладкие они как мед или горькие, как табачная смола? Разыгрывал из себя скомороха, шута, легкомысленного пройдоху, лишь бы не показать бездну, не отпугнуть и не дать себя разгадать. Дотлевшая папироса опала на темную ткань брюк серым пеплом. - «Прах к праху, пепел к пеплу.» - решив, что достаточно на сегодня рефлексии о больной, кошмарной, извращенной любви и о крахе планов, Сайлен сдувает серые хлопья с ткани и вновь тянется к портсигару. Мог бы он умереть – возможно умер бы от злоупотребления, прокурив легкие до кровавых наростов изнутри, но и этого он лишен. Засыпать страшно – вдруг соблазн вновь проникнуть в её сон взыграет над разумом и блондин сорвется. Хватит, и так наворотил дел, наследил. Если Карн узнает, – а он точно узнает, кто рылся в его прошлом, – этот хмурый ищейка быстро найдет Вейрона. Потому у картографа в запасе максимум день, а после стоит убраться подальше и до конца века зализывать душевные раны. Вечер опускается сумерками, в темной комнате периодически вспыхивает пламя зажигалки, а после с мраком смешивается едкий дым. «Ей бы не понравилось, как сейчас от меня пахнет.» - Последняя шальная мысль о ней, и он закрывает глаза, отправляя себя в беспамятство.

***

- Ты что, убил какого-то мужика двадцать лет назад и теперь кто-то, прикрываясь его именем, собирается заграбастать мою прелесть? - От абсурдности ситуации Аверрис прыскает в кулак. - Или ты снова не добил, и этот Элиас жив-здоров и решил таким образом о себе напомнить? - Нет. Он точно мертв. Умер, чтобы жил Ашриэль Карн, - сухо декларирует мужчина, сжимая кулаками столешницу. - Я и есть тот самый Элиас Вейн, безродный оборванец из Нижнего, кто влачил жалкое существование, выгрызая крохи, сражаясь в бойцовых ямах. Я вырвался, уничтожил прошлую личность, создал нового себя. Ошеломленная откровением, Лирен лишь открывает рот. Такого признания девушка не ожидала. Но, вовремя вцепившись за всплывшее имя, капитан произносит: - Он просил передать тебе привет от бывшей советницы Женевьевы. - Вот же старая ведьма, нарыла таки. Неудивительно. Я ей всегда как кость поперек горла был. Все пыталась выжить меня из совета, пока её саму не отправили в отставку, - рука Ашриэля тянется к темным волосам и одним движением приводит безупречную прическу в беспорядок. Некстати все происходящее сейчас, ой как некстати. Ведь Карн уже нашел рычаги давления на глупцов из совета. Месть, что готовилась почти два года, должна была вот-вот свершиться. Он не забыл имена тех, кто чуть не обрек его на гибель, а саму Аверрис – на пожизненные опыты в катакомбах Магистериума. Три имени в списке личных врагов: старейшина Сильвер, советница Корнелия и председатель Варад. Три палача, над чьими головами уже был занесен карающий меч его личного правосудия, чей крах знаменовал бы его триумф и восхождение.  - Аши, дорогой, я думала, ты мастер подковерных игр, но не думала, что у вас в этом вашем Магистериума все такие гадюки, - едкое замечание мужчина пропускает мимо ушей. В голове уже складывается новый план действий.  - Если не передумала сопровождать меня, то попрошу поторопиться и привести себя в порядок перед ужином у губернатора, - стряхнув остатки напряженности, вновь спокойный и сосредоточенный, Ашриэль смотрит на возлюбленную. - Если, конечно не передумала. - Пф. Я потратила столько соларов на тряпки, что чувствую себя просто обязанной сверкнуть своей контрабандисткой рожей перед всеми этими снобами, - девушка собирается уйти, но на полпути останавливается. - Элиас, или как там тебя, милый, ты давай тоже примарафеться, приведи свой скорбный внешний вид в порядок. Не хочу киснуть рядом с тухлоликим истуканом, - бросает Аверрис через плечо и после ковыляет к двери. На глаза девушке попадается очередная дорогая ваза. Легко подхватив обьемный фарфоровый сосуд, капитан ловко отправляет снаряд в стену, проверяя аэродинамичность предмета и заодно выдержку сожителя, но Карн лишь молча закатывает глаза, когда безумная фурия скрывается за дверью и вновь слышится бой стекла. Выходку с клеткой так просто ему не простят.