Потанцуем, муженёк?

***

Богатый всеми оттенками зелёного губернаторский сад встречал гостей изобилием ароматов: сладковатые, пьянящие ноты цветов вплетались в аппетитные запахи блюд и закусок, которые уже украшали накрытые белыми скатертями столы. Огромный шатёр занял добрую часть поляны, или же это игровое поле с коротко стриженным сочным газоном, который точно окрасит атласные туфельки сеньорит, оставив зелёные росчерки на память. Застолье, в отличие от венчания, задумывалось с большим количеством приглашённых персон. Тут и весь свет политической верхушки, и торговые дома, на коих держится местная экономика, и полный состав президиума Магистериума. Официанты ловко лавировали между гостями, подавая напитки и угощения. Играл оркестр, кто-то, устав от пресных бесед, уже отплясывал и заливисто смеялся. — Мне кажется, эти двое мечтают сейчас просто завалиться спать. Аши ещё как-то держится, а Лирен вот-вот клюнет носом стол, — Рона указывает на сидящих за столом молодожёнов. В голосе слышна забота, приправленная иронией. — После твоего рассказа о девичнике, я не удивлюсь, что Аверрис проспит окончание банкета лицом в тарелке,— Эл, единственная сидящая на бортике фонтана, окидывает взглядом стоящих напротив: — Кто-нибудь из вас мог представить, что мы будем присутствовать на их свадьбе? — указывает зажатым в пальцах бокалом с холодным фруктовым чаем. Тело работает как печка, и брюнетку постоянно мучает жажда. Каэль, уже не дожидаясь официантов, сам бегает за графинами с напитками. — Я вообще не рассчитывал дожить до этого момента, — шутит глава ордена ремезаров. — Думал, или Разлом меня поглотит, или сгорю на работе, буквально. — На Лиссана с немым пониманием смотрят Илай и Каэль, а Сайлен, хмыкнув, заявляет: — Не время для упаднического настроения, наша чета Карн-Аверрис, если их не встряхнуть, сейчас уснёт. Предлагаю танцы. Подговорю музыкантов на что-то динамичное. А то тухнем тут как рыба в бочке. —Энергичным шагом Вейрон направляется к оркестру, на ходу дирижируя. — Ты должен мне сотню соларов, пройдоха! — кричит ему вслед Элеонор. — Я говорила — она выберет его. — Делая вид, что ничего не расслышал, Сайлен удалялся, но Эл заметила, как его плечи напряглись, хоть и на мгновение. — Признаться, я не ожидала, что он будет, — тихо проговаривает Рона, глядя на удаляющегося блондина. — Он пропал, и почти два года ни слуху ни духу не было… — Считай, что он просто не смог пропустить такое событие. Это же отличная возможность надеть новые тряпки и заболтать кого-нибудь до смерти, — Элеонор провожает взглядом картографа и поворачивается к Селесте, которая только что тихо подошла. — Выглядишь уже получше. Медиум действительно понемногу приходила в себя. Эффект травяной настойки отпустил, и живость вновь появлялась в её теле. — Спасибо. Я почти в полном порядке. Никто не хочет потанцевать? — Ты не по адресу. Иди вон к той заводной обезьянке, — Рона кивает в сторону музыкантов и дрыгающегося перед ними Вейрона. Проследив глазами в указанном направлении, медиум кривится: — Фу. Нет, не с этим безумцем, лучше добровольно на опыты. Откуда он только взялся? — Ашриэль пригласил, — вставая с прохладного бортика, отвечает Элеонор. — Вот вечно у него тяга к психам в окружении, — хмыкает Рона, но, встретив колкий взгляд бывшей правой руки члена Магистериума, выдаёт: — Кроме тебя, конечно. Ты у нас оплот стабильности и ментального здоровья, — старается не выдать нервный смешок, глядя на беременную. — А ты не хочешь потанцевать? — спрашивает Раэль у черноволосой подруги Аверрис, когда остальные разбрелись в стороны: кто за стол, увидев, что несут очередное блюдо, а кто лично поздравить новобрачных.  — Правда, я не самый умелый в местных танцах. — Плохому танцору знаешь что мешает? — Что же? — Ладно, забудь, — Рона решила не упоминать, что как-то Аверрис рассказывала об опыте совместного плавания с ремезаром голышом и как она была поражена его габаритами. — Пошли уже, но предупреждаю: будешь лапать— начну лапать в ответ, — шутливо угрожает девушка и, потянув за рукав мантии, утягивает спутника ближе к центру поляны.

***

— Не объяснишь, почему этот разряженный шут скачет на нашей свадьбе? — оторвавшись от бокала с игристым, спрашивает Лирен. Золотистая жидкость с мелкими пузырьками плещется в хрустале. Девушка поднимает бокал на уровень глаз и смотрит сквозь слои стекла и алкоголя на искаженное лицо мужа. — Считай это его амнистией, — Карн бросает беглый взгляд на танцующего с молодой аристократкой Сайлена. Блондин что-то шепчет юной сеньорите на ухо, та смущённо хихикает и прячет раскрасневшееся лицо у него на груди. — И я должна поверить, что сам Ашриэль Карн проявил милосердие? — Не милосердие, а дальновидность. Нашему старому другу хватит ума не кусать руку, которая крепко держит его за горло. — Очередная многоходовочка? — Одна из многих. — Не устал от своей паутины? Плетешь свои нити, наматываешь, накидываешь удавкой или поводком и тянешь. Меня тоже оплел. Я теперь у тебя на привязи? — Аверрис трогает кружевной ворот, под которым прячутся багровые отметины. — Была. — исправляет неточность, — Но я был нежен, тянул легонько. — Ашриэль делает движение, будто натягивает поводок. — Вот так. Но сейчас все изменилось, я оплел вокруг тебя кокон. Он дарит тепло, сытость, комфорт и безопасность. Пока я жив. — Это ты сейчас так страховку выбиваешь, на случай если я решу тебя ночью придушить, когда начнешь храпеть? — щурит глаза капитан. — Я не храплю. А вот ты да. — парирует Карн. — Ха! Я знаю. — заливисто смеется сереброволосая. — Вот закончим весь этот балаган высокосветский, и я завалюсь спать, сотрясая стены гранд-отеля храпом. — Устала? — Ашриэль нежно оглаживает лицо Аверрис, аккуратно заправляя выбившийся из прически локон за ухо. Под глазами его молодой жены залегли темные круги, едва заметные сейчас под слоем макияжа. Но он их видит. Бессонная ночь и тяжелый день. Пожалуй, уснув сегодня, она проснется завтра лишь после обеда, а то и позднее. — Безумно. По мне будто телегой проехались. И морда болит, зубы скалить, когда каждый желающий подходит поздравить. — тяжело вздохнув, Лирен укладывает голову на его плечо. Карн снял фрак, и теперь на нем лишь шелковая рубашка, нашейный платок-галстук и жилетка. Каков франт! Даже смертельно уставшим держит свой безупречный образ. Сама Аверрис давно бы скинула с себя это неудобное платье, узкие туфли, но, решив ограничиться пока фатой, тянется к голове, вытаскивает поочередно серебряные шпильки и ослабляет прическу. Прозрачные метры белой материи ложатся на изумрудный газон. — Потанцуем, муженек? Солнце клонилось к закату. Повсюду звучали смех и песни. Рона и Лирен, затянув какую-то непристойную портовую песню, лихо отплясывали джигу. Довольный и хмельной губернатор крепко сжимал в объятиях председателя Магистериума, пытаясь не упасть, едва держась на ногах. Сайлен, лениво откинувшись на спинку стула, вдыхал витающий в воздухе аромат цветов, разделял на ноты. Из под полузакрытых век он наблюдал за парой молодоженов по отдельности, мысленно соглашаясь, что отступить от своих глупых затей было верным решением. Многие месяцы он потратит на рефлексию, обдумывая, зачем принимал те или иные решения, но, как говорится, история не имеет сослагательного наклонения. Раньше всех праздник покинули Элеонор и Каэль. Брюнетка пожаловалась, что от мельтешений Сайлена у нее вновь началась тошнота, а от ужасного пения Аверрис — преждевременные схватки. Лиссан, понявший всё буквально, в порыве заботы было подорвался, но бледная вовремя его притормозила, заверив, что это шутка и что ей всего-навсего нужно отдохнуть. На прощание Эл сказала ремезару, что стоит поговорить с четой Карн-Аверрис, намекнув, что бестолковая девица так ничего и не сообщила своему теперь уже мужу о некоторых изменениях в её организме. Быстро поняв, о чём речь, Раэль кивнул и начал перебирать в голове варианты начала беседы.

***

— Лиссан, если мой ребёнок родится с созвездием на теле и кудрявой головой, даю слово, я лично приеду и оскоплю тебя! — Раэль не может понять, шутит сейчас Карн или говорит вполне серьёзно. Глава ордена ремезаров смотрит на взъерошенного Ашриэля сверху вниз. Сканирует, но угрозы не чувствует. — Если ты думаешь, что этот ритуал подразумевал моё соитие с твоей женщиной, то смею заверить, что ты ошибаешься. — Ой, да расслабься, когтястый. Аши шутит. Просто юмор у него специфический, — хихикает Аверрис, облокотившись на плечо мужа. — А ты, дорогая супруга, как долго планировала ещё молчать об этом? — ледяным тоном спрашивает Ашриэль, поворачивая голову в сторону капитана. Медленно, как башенный кран в порту. — Нет никакой гарантии. Смысл был говорить? — пытается оправдаться Лирен. Она не собирается признавать свою неправоту в том, что решила умолчать о последнем ритуале. — Раэль, скажи ему. — Она права, друг. Гарантий нет. Но я понимаю твоё недовольство. Аверрис действительно следовало рассказать тебе обо всём раньше, — сеньор Лиссан тяжело вздыхает, желая поскорее убраться с зоны обстрела недовольным взглядом теоретика, чьи брови изогнулись с издевкой, как бы говоря: «Да неужели?». — Какой ты нудик, почти такой же, как Аши. Ладно, нет сил ваши кислые мины созерцать. Оставлю вас перемывать мне косточки, а сама пойду найду что пожевать, — ловко сбежав от очередного упрёка мужа, Аверрис как шторм несется на стол с закусками. В её планах — набить живот до отвала, так чтобы ткань платья трещала по бокам. — Так значит, не бесплодна? — уголок бледных губ слегка приподнимается. — Пятьдесят на пятьдесят. — Спасибо, — Карн вкладывает в короткое слово всю благодарность. Запустив в волосы ладонь, он взъерошил безупречную прическу и по-мальчишески улыбнулся. — Спасибо! — Рано благодарить. — Буду звать тебя крестная фея, — лохматый Карн ослабляет галстук на шее. Кажется, сердце снова начинает учащенно стучать. — «Пятьдесят процентов. Чудесно!» — Ты же в курсе, что пошутил сейчас? Она плохо на тебя влияет, — улыбается Лиссан, отворачивается и, уходя, машет рукой. — Ребенка в честь меня назовете? — А если будет девочка? — хмыкает магистр. — Это уже не мои проблемы, — улыбка с клыками разрезает сумерки. — Люблю тебя, когтястый! — Общайся меньше со своей женой, — огромный удаляющийся силуэт трясется от смеха. — Ты теряешь свой ледяной шарм.

***

Чуть ли не с ноги, открыв двери в темную гостиную, вламывается сплетение двух тел. Начав безумную череду развязных поцелуев еще в кабине лифта, молодожены продолжают хаотичное движение в сумраке пентхауса, запинаясь о корзины с цветами, коробки и пакеты с подарками, на ходу сбрасывая обувь. Карну кажется, что галстук чертовски жмет, порывисто срывает платок и расстегивает ворот на пару пуговиц, пока ее пальцы ведут борьбу с пуговицами на его жилетке. — Чертовы тряпки, — недовольно шепчет Аверрис в губы Ашриэлю, запуская по телу дрожь. Полная луна — единственный источник света в огромном помещении, подчеркивает интимность происходящего. Карн перехватывает руки жены и медленными, наступающими шагами заставляет ее пятиться назад, к стене. В глазах Лирен пляшут бесы, она с вызовом смотрит на его губы, минуту назад осыпающие ее градом влажных поцелуев. Девичья грудь высоко вздымается, Аверрис пытается выровнять дыхание, когда неожиданно Ашриэль опускается перед ней на колени, поднимает подол платья, скользит рукой по щиколотке к колену и обратно, избавляя от шелкового чулка. Рука скользит выше, нащупывая край белья, сдвигает и размазывает влагу по мягким складкам. Аверрис закусывает губу, стараясь не издать стон, рано ей признавать поражение, пусть этот самоуверенный сеньор постарается выдавить из нее томные звуки. Будто бы прочитав ее мысли, Карн ловко закидывает ногу капитана себе на плечо, задирает одной рукой юбки, а второй сдирает тонкое кружево белья. Треск ниток, сдавленный крик, и его горячий язык уже вырисовывает узоры на внутренней стороне бедра. Лирен пальцами рук, что украшают два кольца: одно с огромным, нескромным камнем, второе — с мелкой россыпью так похожих на росу или звезды кристаллов, впивается в черные пряди. Мягкие, шелковые, они скользят между пальцев. Капитан тянет, не сильно, но Карн рычит, посылая по телу вибрацию. Аверрис закатывает глаза и тяжело дышит. Пока его язык вторгается в нее с каким-то немыслимым ритмом, руки отлаживают сгиб колена, скользят нежно, посылая толпы мурашек. Такие разные касания, но служащие одной цели — ее личному наслаждению. Два пальца раздвигают складки, привносят еще больше хаоса, двигаясь уверенно, находят заветную точку, толчками методично вводят в состояние катарсиса. Под веками капитана уже плывут белые пятна, расходятся как круги на воде. Пальцы ног подгибаются, тело прошибает сладкая судорога, внутри все сжимается и пульсирует. Она оставила с десяток полумесяцев на ладони, вжимая ногти глубже. Последние пару толчков, и Ашриэль, чувствуя дрожь, медленно отстраняется. Но не успевает встать с колен, как ощутимый толчок тонкой прохладной стопой в грудь отправляет его на пол. — «Решила поиграть?» — мысль пьянит не хуже выпитого игристого. Лирен медленно, по-кошачьи, опускается на колени и ползет к его телу. В глазах блестит то самое безумие, которое сжигает все вокруг, высекает искры, плавит воздух. Мужчина не может оторвать от нее взгляд. Она как хищник крадется, мягкой поступью сминая его выдержку. Осторожно, без спешки, Лирен тянется к поясу брюк, вначале оглаживает твердость, после ослабляет застежки, отодвигая ткань, припадает губами к горячей плоти. Пальцы вырисовывают на выпирающих тазовых костях рисунки. Проводит языком по головке, дразнит, смотрит в глаза, проверяет, а после принимает всю длину, медленно дыша через нос. Карн издает глухой стон и задирает голову, устремляя в потолок острый подбородок. Адамово яблоко дергается. По белой шее россыпью идут мурашки, ногти впиваются в ворс ковра. Пока она так насаживается ртом на его член, пока по ее подбородку стекает тонкая струйка слюны, а в уголках глаз собираются слезы, он готов признавать ее единоличную власть, готов быть сломленным ее грозовым натиском. Не удержавшись, Ашриэль тянет руку и давит на затылок, вынуждая принимать еще глубже. Кончик носа упирается в живот, мужское тело дергается как от удара током. — Лирен, — хрипло стонет Ашриэль, звуком своего голоса посылая электрические разряды по ее позвоночнику, иглами пронзая мышцы, так что бедра Аверрис напрягаются. — Если ты сейчас не остановишься, могу гарантировать незабываемый полутораминутный секс.