Признание.

***

Холодная безлунная ночь вовсю хозяйничала за стенами серого кабинета. Тихий треск поленьев и назойливое тиканье механического хронометра — единственные звуки, раздающиеся в безмолвном полумраке. Стрелки часов показывали половину первого ночи. Буквы плясали перед глазами дикий танец, смешиваясь и налепляясь друг на друга, мешая понять общий смысл написанного. Карн откинулся на спинку и запрокинул голову, прикрыв усталые, воспаленные глаза. — «Нужно размяться», — он встает и движется к камину, тянет онемевшие пальцы к теплу, следит за яркими всполохами пламени. Танец огня завораживает, заставляя кипящий потоком информации мозг взять небольшой тайм-аут. Внезапно пространство над столом озаряется ярким изумрудным светом — на коммуникатор пришло сообщение. Карн знает, кто отправитель, и спешно подходит к рабочему месту. Нажимает на круглую клавишу, и тут же перед глазами появляются слегка подрагивающие буквы: «Не спишь?» «Нет», — короткий, быстрый ответ. Когда он только научился так быстро набирать на маленьких костяных кнопках текст? «Надеюсь, твои руки заняты чем-то более интересным, чем перелистывание сухих бумажек». — Прочтя новое сообщение, магистр ухмыляется и поспешно набирает ответ: «Что за грязные намеки? Чем же еще занимать руки скучному чиновнику, если не сухими бумажками?» «Например, грезить о скорой встрече со своей горячо любимой супругой и с остервенением натирать свой магистериумский член… Я вот, к твоему сведению, уже нафантазировалась так, что пальцы онемели…» — Судя по заданному тону начала диалога, капитан пребывает в более чем игривом настроении. Их беседы на расстоянии никогда прежде не носили подобного характера. Ограничивались вопросами о самочувствии или же краткими докладами об обстановке вокруг: он ей — про надоедливых и жадных банкиров Верхнего, она ему — о толстых чайках, изгадивших всю палубу «Айвери». Сейчас же разговор намечался гораздо интереснее. Вечер, точнее ночь, переставала быть томной. «М-м-м… И что же ты там себе фантазировала?» — Карн чувствует, что усталость, навалившаяся за последние дни, медленно отступает, и ее место занимает растущее возбуждение. Во рту стало суше, мужчина быстро облизнул губы и нетерпеливо посмотрел на коммуникатор в ожидании ответа. «Ты, я, маленькая каюта, жесткая койка, качка на волнах». «Пока недостаточно вводных для обработки информации», — специально дразня жену, магистр выдает скупую формулировку. А сам с какой-то жадностью ждет продолжения столь пикантной игры. «Давно не видела твоих шрамов. И лицо твое самовлюбленное между бедер своих не видела». — Ого, такого он точно не ожидал. Спешно набирая ответ, он ослабляет ворот сюртука. Кажется, прохлада кабинета резко исчезла, и стало нестерпимо душно. Ашриэль расстегивает пару пуговиц на шелковой рубашке. «Лирен, у меня еще минимум шестьдесят страниц отчетов и анализов. Если ты и дальше продолжишь в этом духе, я не смогу вернуться к работе», — чистая правда. Сейчас Карну плевать хотелось на всю макулатуру,скопившуюся на его рабочем столе. Мысли занимала лишь она — безумная, наглая и невероятно привлекательная женщина, по каким-то глупым стечениям обстоятельств находящаяся от него в нескольких сотнях миль. «Предлагаешь прекратить?» — Ашриэль будто наяву видит перед собой лицо с иронично искривленной бровью и хитрые лисьи глаза над россыпью веснушек. Аверрис никогда не упустит возможности подразнить. Вечно тянет из него все жилы, давит, показывая доминирующее положение в их странном дуэте. «Предлагаю врубить полную мощность моторов и прибыть в порт как можно скорее, чтобы воплотить все твои фантазии в реальность, похотливый капитан», — он вновь облизывает сухие губы, пальцы крепко стискивают устройство связи. «Ладно…» — Вот так просто. Аверрис обрывает всю магию момента, не продолжает заигрываний. Несколько разочарованно Карн смотрит на повисшее в воздухе слово. От стен кабинета отскакивает эхом протяжный стон разочарования. «Краткость не красит ночных бесед». «Хочешь в красках прочесть о моих попытках справиться с одиночеством?» — конечно, боги, конечно, сейчас ему это необходимо. Воспаленный мозг уже вовсю транслирует красочные видения того, как Лирен извивается под ним, комкая хрустящие от хлорки простыни. Кулак Карна сжимается, будто наяву стягивая серебристые волосы. «Лирен, я выбью из тебя душу. Клянусь, ты ходить не сможешь», — это не угроза, а обещание. Магистр улыбается будто в предвкушении. «Ловлю на слове, папочка…» — Ашриэль удивленно изгибает брови, еще раз вчитываясь в короткое сообщение. Надо же, с каких пор Аверрис полюбила использовать такие словечки?

***

Позднее утро. Порт Аркадиса. Нижний город. Ледяной порыв разметал тяжелые полы утепленной мантии. Черная фигура, как ритуальная свеча, застывшая огарком на столе, замерла на пирсе. Периодически Ашриэль поднимал подзорную трубу, обжигая пальцы холодом, долго смотрел на горизонт и искал заветную точку. По всем расчетам, «Айвери» прибудет в порт к полудню. Ледокол еще утром прошелся вдоль причала, раскрошив ледяное поле, расчистив путь в акваторию. Мелкому суденышку было бы сложно самому пройти толстый декабрьский лед, потому магистр еще в ночи отдал приказ о зачистке пути. Еще полчаса ожиданий — и наконец он увидел замаячивший вдали корабль. Поднял трубу. «Моя», — подумал и улыбнулся краем губ. В попытках согреться мужчина принялся мерить шагами причал, периодически бросая взгляд на приближающуюся точку. Стоило только «Айвери» пристать к причалу, Ашриэль взлетел по трапу и рванул по палубе, лавируя между громко отдающими честь членами экипажа. Глаза жадно выискивали родной силуэт. Аверрис стояла и громко раздавала указания о разгрузке трюмов. Ветер трепал светлые пряди, на щеках капитана алел яркий румянец от мороза. За спиной маячил приставленный магистром капрал. Рыжий паренёк наклонился, что-то быстро прошептал и кивком указал в сторону бегущего Ашриэля. Лирен перевела растерянный взгляд на мужа. Несколько секунд — и Карн заключил девушку в крепкие объятия. Плевать на толпу, плевать на холод и на ходившее ходуном судно: сейчас важно, что она рядом, целая и невредимая. Сжимая крепче объятия, Карн не заметил, как чуть не перекрыл жене кислород. — Аши, мне дышать нечем, — весело прохрипела капитан, утыкаясь носом в меховой воротник мантии супруга. Он пах его одеколоном с бергамотом. Девушка поглубже зарылась в мех, будто желая раствориться в этом запахе и в тепле рук. — Значит, задержи дыхание и дай мне пару мгновений просто насладиться тем, что ты рядом, — по спине,вырисовывая крупные узоры, запорхали руки в кожаных, скрипучих от мороза перчатках. Ашриэль уложил подбородок на холодный затылок и прикрыл глаза. Мимо пробегали люди, с причала были слышны бойкие голоса встречающих. — Аши, подожди, пожалуйста. Мне нужно распорядиться о… о телах. Не все вернулись живыми, — бесцветным голосом произнесла Аверрис. Слова дались ей тяжело. Она готовилась ко встрече с семьями моряков, которые никогда не ступят на родную землю. Тисс, застывший в десятке шагов от четы Карн, спокойно наблюдал за суетой разгружаемого судна. Он не спешил ступать на берег, ожидал дальнейших распоряжений от Верховного. Отвыкший за две недели от холода и шквального ветра промышленного города, юноша ёжился и мысленно чертыхался, вспоминая субтропический климат вражеских земель. — Тонни, ноги в руки и вон с моего корабля. Не собираюсь отдирать от перил твою замёрзшую тушку, — обернувшись, крикнула капитан. — Давай, свободен! Нехотя, с присущей ему ленцой, капрал отстраняется от фальшборта и, поравнявшись с магистром и капитаном, склоняет голову в коротком поклоне. — Жду дальнейших указаний, сеньор-председатель, — медные пряди подпрыгнули при поклоне. На успевшем за время рейда загореть лице расползлись красные пятна от холода зимнего Аркадиса. — Вы слышали, — всё ещё прижимая к себе супругу, выдаёт Карн, — по пути домой не поленитесь заглянуть к интенданту: получите новую форму майора и заодно усиленное жалование. Тисс, вы свободны, — отвернувшись от изумлённого молодого офицера, Ашриэль всем видом показывает, что разговор окончен, — у вас отпуск до Нового года. — Три недели? — неверяще уточняет Антоний. Он ещё с мыслью о внезапном повышении не успел свыкнуться, а тут — ещё и длительный перерыв от службы. Пожалуй, не зря он связался с этой семейкой: не служба, а малина. Вот тебе и приключения, вот тебе и щедрые награды. — Вам мало? — магистр вернул взгляд серо-зелёных глаз на подчинённого. Карн даже не пытался скрыть лёгкого раздражения в голосе. — Месяц? — Нет! Никак нет! — опомнившись, Тисс вытянулся как струна. — Так точно, сеньор-председатель, через три недели прибуду на службу. — Ждём тебя в гости, — подаёт голос отогревающаяся в коконе крепких рук Аверрис. Она одаривает телохранителя тёплой улыбкой и одними губами шепчет: — «Спасибо».

***

Дом встречает теплом. Войдя в просторную гостиную, Лирен плюхается на диван, раскидывая подушки в стороны. Постанывая от удовольствия, капитан вытягивает замёрзшие ноги, закидывая их на пуфик. Из коридора слышится возня и громкий лай, через несколько секунд белой молнией проносится пёс. С разбегу питомец запрыгивает на бёдра хозяйки и с остервенением пытается достать языком лицо Аверрис. Девушка со смехом поднимает юркую тушку и сама покрывает шерстяную мордочку короткими поцелуями: — Моя любимая мочалка, ну как ты тут поживал, Салли? Не сильно бедокурил, мой сладкий обормот? — Пища от восторга, пёс пытается вывернуться и продолжить атаку на лицо обожаемой им хозяйки. Сдавшись под его напором, сеньора Карн позволяет горячему розовому языку оставить мокрые следы на своих щеках и носу. — Так меня ещё не вылизывали, — хохочет Аверрис. — Звучит как вызов, — оказавшийся рядом Карн протягивает супруге стакан с янтарной жидкостью. Мужчина уверен, что алкоголь немного поможет ускорить процесс согревания и усилит аппетит перед обедом. Но Лирен лишь морщит нос и отрицательно качает головой. Несколько удивлённый отказом, магистр, хмыкнув, залпом выпивает сначала свою порцию, а затем опустошает бокал, предназначавшийся жене. — Не хочешь потанцевать, Аши? — неожиданно спрашивает Аверрис и, отпустив Салли на ковёр, привстаёт и тянет к мужу руки. После двух бокалов крепкого бренди на пустой желудок Ашриэль решает, что танец в целом не поменяет абсурдности происходящего. Он сжимает в ладонях тонкие холодные пальцы Аверрис и притягивает её ближе. Переместив одну руку на талию, а второй нежно поглаживая кожу над воротником, Карн начинает движение. — Что танцуем? Вальс, кадриль, танго? — шутливо уточняет мужчина, вглядываясь в лицо напротив. — Давай вальс, — предлагает капитан. — Его я худо-бедно освоила за эти годы, пока шарахалась с тобой по балам. Пара кружит по гостиной под несуществующую мелодию, шаги глушат ковры. Прислуга, не желая мешать, прикрывает двери.  Шаг, еще шаг, поворот, наклон. Шаг, шаг, поворот… — Аш, я люблю тебя, — с непривычно серьезным лицом произносит Лирен. Девушка старается раствориться в танце, не позволяя напряжению от волнения взять верх. Последнюю ночь на корабле она невероятно плохо спала: тревожные мысли и тень страха одолевали. Теперь же, оказавшись в своем собственном доме, перед своим мужем, Аверрис решительно наступала на горло подступающей панике. — И я тебя люблю, — не видя выражения её лица, Ашриэль оставляет теплый поцелуй в шею. — Невероятно сильно, Лирен. Шаг вперед, шаг в сторону, приставить ногу. Разворот. Шаг вперед, шаг в сторону… — Аши, у нас будет ребенок. — Кажется, он замер слишком резко. Медленно, будто не живое тело, а механизм, Ашриэль отстраняется от Лирен и, придерживая её за локти, впивается взглядом в серьезное, без следа шутки или издевки лицо. Нежные губы приоткрыты от тяжести дыхания, какой-то судорожный блеск в глазах. — Повтори, — тихо просит магистр, не моргая, продолжает смотреть на жену. Кажется он стал бледнее больше чем обычно. — Я беременна, — уже сбившимся шепотом отвечает на просьбу Аверрис. Она видит, как на лице напротив волной пробегает гамма эмоций. Карн нервно дергает уголком губ, шумно втягивает воздух через нос и прикрывает на секунду глаза, затем резко подхватывает капитана и, держа за талию, приподнимает, вызывая громкий, но короткий крик. Он сам не замечает, как начинает кружить уже визжащую от смеха девушку, когда к шуму подключается звонкий лай их любимца. Пес, смешно вертя хвостом, пытается запрыгнуть на сеньора Карна, скребет лапами по плотной ткани брюк и даже умудряется повиснуть зубами на полах сюртука. Салли рычит и дергается, но решив что такой аттракцион не для него, разжимает челюсти и шумно бряцая когтями приземляется на пол. — Папочка… аха-ха-ха-ха… Лирен, боги! Вот что значило твое ночное сообщение. — Перехватив тело жены, Ашриэль прижимает её к своей груди, где мотором бьется сердце. Кажется, от волнения спирает дыхание. Магистр еще давится смехом, утыкаясь лицом в пахнущие морем волосы капитана. — Боги, Лирен, ребенок… Как давно? — Не знаю, тошнит уже три дня. Если бы не Тонни, заблевала бы все палубы. Он мне воду с лимоном и имбирем носил, на камбузе выцыганивал у кока некрепкий бульон. Одним словом, рыжий мой спаситель, — решила поведать о заслугах своего телохранителя Аверрис. — Ну надо же, какой он заботливый, — ехидно ухмыляется магистр. — Мне стоит уточнять, не было ли в твоем роду предков с медной шевелюрой, так, между делом, чтобы не словить потом шок при появлении на свет малыша? — Ауч! — Капитан прицельно пинает носком сапога мужа по переднему краю голени. Удар ощутимый, и Карн морщится от боли. — За что? Я же пошутил, — шипит Ашриэль и получает затрещину. — Ревнивая задница! — Капитан хватает мужа за ухо и тянет к своему лицу поближе. — Еще раз так пошутишь— выселю из дома. Будешь зубоскалить в своем кабинете и нервно надрачивать на собственный портрет, сеньор-председатель, — крайне доходчиво объясняет Аверрис.  Ашриэль, открыв глаза, несмотря на причиненные ему увечья, неожиданно довольно улыбается, чем вызывает у жены вопрос: — Чего лыбишься, рожа магистериумская? Шутку новую придумал? Мужчина молча аккуратно разжимает тиски пальцев на своем пульсирующем ухе и медленно опускается на колени. Под ошарашенным взглядом Аверрис мужчина осторожно припадает щекой к животу. Руки ложатся на поясницу и фиксируют капитана, без слов прося замереть. — Ну, здравствуй, малыш. Ты дома. Теперь я вас с мамой никогда не отпущу.