Que sera, sera

***

Десятый день «Айвери» лениво покачивался на мелких волнах Восточного моря. Вражеский берег молчал, гладь теплых вод тоже была тиха. Сейчас судно капитана одиноко дрейфовало средь маленьких каменистых островков. Дублирующее судно ремезаров отправилось к их дальним собратьям, выискивая затаившихся партизан. А на капитане Аверрис остался лишь патруль прибрежной зоны, где ничего не происходило. Это до тошноты идеальное спокойствие действовало на нервы сильнее, чем шторм, который, бывало, холодил затылок и заставлял аномалию внутри копошиться. Сейчас же спокойствие оглушало. Только жирные чайки нарушали тишь своими адскими воплями. Лирен, в быту контрабандистки, привыкшая к вечной погоне, к адреналину, к дышащим в спину патрулям ремезаров, сейчас чувствовала себя не в своей тарелке. Теперь она сама на стороне законников из Магистериума. Ей отдают честь офицеры при каждом её появлении на мостике. Скажи Аверрис кто это парочку лет назад — прибила бы наглеца на месте. Горизонт оставался пустым: ни тебе дерзких пиратских посудин, ни даже захудалых рыбацких шхун. Море словно вымерло. Так проходил еще один день. Завтра нужно будет разворачиваться и плыть в сторону дома, пока порт Аркадиса не затянуло толстой коркой льда. Пройдя по мостику, Аверрис замирает, прислушивается к себе. Ничего. О борт бьются волны, кричат чайки, кто-то из матросов травит байки — образцовая туристическая прогулка, не иначе. Но это затишье сильно напрягало. Чутье подсказывало, что что-то здесь не так. Впрочем, Лирен старалась гнать от себя дурные мысли. В конце концов, тишина — это хорошо. Это значит, что Аркадис в безопасности. Война, которая чуть не выжгла всё дотла, наконец-то закончилась, последние очаги сопротивления затухли, и теперь осталось лишь дождаться весны и тепла, когда в Нижнем городе должны будут восстанавливать дома и отстраивать новые казенные учреждения, вроде больниц, приютов и школ. — На вас лица нет, сеньора Карн, — сбоку, будто из воздуха, материализовался Тисс. Лирен без удовольствия подметила, что эта его способность подкрадываться незамеченным дико её нервировала. Карн назначил Антония её нянькой, и молодой офицер со всем рвением исполнял указание магистра — следовал за капитаном неслышной тенью, сопровождая её чуть ли не двадцать четыре на семь. — На корабле я «капитан Аверрис», — резче, чем того требовалось, ответила Лирен, повернув в сторону своего телохранителя голову. — Еще одна вольность, и отправлю тебя чистить палубу зубной щеткой. — Простите, капитан, — едва смог подавить улыбку Тисс. Его забавляло, как она ершится из-за столь незначительной оговорки. — Не планировал как-то вас принижать или оспаривать ваш статус. Просто привык обращаться к вам согласно этикету. — К черту этикет! Оставь для бледных аристократок. Ты на моем судне, желторотик, — отмахивается от капрала Аверрис. — Это на суше можешь звать меня сеньорой и добавлять фамилию мужа. Тут я капитан, а ты — член экипажа. Соблюдай субординацию. — Лирен и сама не поняла, когда успела перенять у супруга привычку всюду пихать это словечко. — Прошу меня простить, — склонив медную голову, Антоний прислонил руку к груди и медленно поклонился. Не видя его лица, капитан не могла считать этот жест: либо издевка, либо искреннее выражение. — Но смею заметить, что каждый раз, когда вы называете меня «желторотик», вы наносите мне оскорбление, — поднимая глаза, парень выдает безупречную улыбку. — Уверен, вы всего на пару лет меня старше, а нос задираете будто в матушки годитесь. Аверрис, хмыкнув, криво улыбнулась в ответ: — Глядите-ка, задела за живое? Что, без документов в пабе не наливают, а, пацан? — На себя посмотрите, сеньо… капитан, — вовремя исправился капрал. — Я же вас, когда в первый раз увидел в атриуме Магистериума, подумал, что дочка очередного советника прибежала к папеньке на обеденный перерыв. Как же вам самой мулкар продают с таким то личиком? — Я не выгляжу как малолетка, — не замечая, как вступает в глупый спор, выдает Лирен и упирает руки в бока. Подтрунивать и пререкаться вошло у них в привычку. — Я тоже, капитан, — широко улыбается Антоний. И с высоты своего роста самодовольно взирает на сереброволосую девушку в темном кителе с брошью в виде разбитого компаса — личный герб сеньора Карна. — Хах. У тебя, кроме этого пушка на морде, волосы-то хотя бы растут? Не на голове, в смысле. — Хотите проверить? — в ярко-зеленых глазах вспыхивают задорные искры. Знал бы Ашриэль, что Антоний себе позволяет, лично бы оскопил и отправил на рудники. Но сеньора-магистра здесь не было, потому наглый юноша не гнушался подобными провокациями. Аверрис открыла было рот, чтобы ответить в край оборзевшему Тиссу, что лично обкоптит его свечой, если он позволит себе такой убогий флирт, но поток её мыслей прервали: — Капитан! Справа по курсу! — звонкий голос юнги, донесшийся из вороньего гнезда, разрезал тягучую тишину, как нож. — Идет под чужим флагом. Не наш! — вот оно, то, чего она ждала эти полторы недели: настоящий бой. Азарт накрывал с немыслимой скоростью. Лирен вскинула голову, щурясь от яркого солнца. На горизонте, едва заметной точкой, показался силуэт судна. Сердце, до этого дремавшее в груди, вдруг привычно подпрыгнуло и забилось в ритме старых добрых времен. Поспешно собрав волосы в высокий хвост и затянув его на затылке кожаным шнурком, она сжала штурвал, чувствуя, как по венам разливается знакомый азарт. — Догоняем, — бросила она, и в её голосе прорезались стальные нотки, которых не было последние полгода. — И готовиться к абордажу. Посмотрим, что за гости пожаловали в наши воды. «Айвери» стремительно резал волны, сокращая дистанцию до минимума. Усиленный корпус корабля был создан именно для таких дерзких маневров, Ашриэль, собравший команду под стать супруге и предусмотревший все возможные варианты, усилил моторы и заменил винты. Мысленно капитан благодарила мужа за свойственную ему дальновидность и щедрость. Палуба превратилась в муравейник: матросы споро готовили орудия, проверяли остроту катлассов и наматывали на руки тросы абордажных крюков. — Проверить тросы! Живее, тащите из трюма те кристаллы, сегодня мы устроим им настоящее светопреставление! — голос Аверрис перекрывал гул ветра и шум моря. Капитан не сводила глаз с цели.  Вражеское судно выглядело пугающе безупречно: крупное, но удивительно маневренное, целехонькое словно его только вчера вывели из доков. — «Где же ты прятался все это время?» — Залп! — скомандовала Аверрис, и борт «Айвери» содрогнулся от оглушительного грохота. — Еще раз! Огонь! Островитяне не остались в долгу. Вражеское ядро с треском разнесло одну из мачт, щепки полетели градом, а по корпусу прошел скрежет рвущегося металла и треск дерева. Но «Айвери» выдержал. — Задраить люки! — рявкнула капитан, не давая команде впасть в панику. — Очередной залп, прикрыть абордажную группу! Стрелки с орудиями — на марсы, живо! Дым от пороха еще не успел рассеяться, как корабли поравнялись. «Айвери» намертво заблокировал орудийные порты противника, и в ту же секунду в небо взметнулись абордажные лестницы и тросы, притягивая борты друг к другу. — Залп картечью! — Сближаясь с островным штурмовым судном, «Айвери» прекратил обстрел ядрами. Крюки привязывали вражеский борт к борту корабля Аверрис. Лирен, не теряя ни секунды, выхватила катласс и тяжелую дагу, которую тайком прихватила из арсенала мужа. Едва ее ноги коснулись чужой палубы, как на нее налетел крупный, одетый в цветастый халат пират с раскосыми глазами. Он попытался пронзить ее прямым плоским клинком, но Лирен, приняв удар на блок, ловко нырнула под руку противника и полоснула его по сухожилиям под коленом. Украшенная цветами добротная ткань пропиталась кровью, и здоровяк рухнул. Он попытался дотянуться до метательного ножичка в виде четырехконечной звезды, но его череп уже пронзил арбалетный болт, выпущенный Тиссом. Капитан, не обращая внимания на следующего за ней след в след капрала, продолжала размахивать саблей. Антоний отвлекся на еще одного мечника — лязгнула сталь. Откуда-то сбоку на Аверрис бросился другой пират, с зазубренным мачете, чьи движения напоминали пьяный, хаотичный танец. На смуглом, испещренном мелкими шрамами лице блуждала хищная улыбка: видимо, он мысленно уже потрошил ее и наматывал кишки себе на шею, как бусы. Отбиваясь, Аверрис жалась к бортам. Помимо мачете, смуглый наносил удары ногами, пытаясь пробить блоки. Капитан словила пару крепких пинков по бедру и плечу. Если она не придумает, как отбиться от обезумевшей мартышки с мачете, то дело примет грустный оборот. Пока Лирен соображала, как избавиться от ловкого противника, воздух разрезал свист болта, и из глотки смуглого высунулся металлический кончик. — Цела? — тяжело дыша, спросил подоспевший Антоний, не замечая или специально игнорируя проскочившее панибратство. — В порядке, — капитан ощупала ушибленную ногу и кивнула телохранителю. — Пригнись, — вскинул руку капрал, и вновь — щелчок ручного арбалета. Тисс не особо жаловал мушкетоны. Запах пороха всегда неприятно щекотал слизистую носа. Аверрис, несмотря на ноющую ногу, ловко присела и услышала глухой звук падения за спиной. Краем глаза капитан заметила рядом пару тел матросов с «Айвери». Совсем молодые… были. Вокруг творился настоящий ад: крики раненых, свист арбалетных болтов, резкие хлопки мушкетов. Воздух был пропитан гарью и запахом крови. Ублюдки в халатах и рубахах с широкими рукавами падали под градом выстрелов, неся немалые потери, но среди тел чужаков так же лежали распростертыми, с невидящими глазами, и те, кто вышел когда-то из порта Аркадиса, надеясь вернуться домой.  Лирен судорожно вдохнула и рванула туда, где два офицера Магистериума отбивались от четырех островитян. И вновь расторопный нянька оказался рядом, кося врагов меткими выстрелами. Спустя полчаса яростной схватки шум стих. Капитан Аверрис стояла посреди заваленной мертвецами палубы чужого судна, тяжело дыша. Перед ней, сбившись в кучу, сидели крепко связанные семеро выживших — всё, что осталось от гордой команды вражеского корабля. Отдав команду отгрузить тела погибших товарищей в трюм «Айвери», Лирен приняла решение провести допрос, не дожидаясь возвращения живого судна Раэля. Тисс уже подал сигнал об удачном штурме на корабль ремезаров и теперь стоял по правую руку от капитана. Сложив руки за спину и глубоко вдохнув прохладный воздух, Аверрис медленно и намеренно громко заговорила: — Мне нужно знать, где вы прятали эту махину? Откуда вышли в море? Один из офицеров в черной форме — переводчик — начал бегло говорить на островном диалекте. Но пленные молчали, ни один не открыл рот. Лирен вновь обратилась к островитянам: — Еще раз спрашиваю: где, вы, мать вашу, прятались? — снова звучит суетливый голос переводчика и, как и ожидалось, никакой реакции. Капитан устало сжимает двумя пальцами переносицу — вновь заимствование у собственного мужа. Видимо, она и сама не заметила, как переняла кучу его привычек. — Скажи им, что я Лирен Аверрис — Переходящая, бывшая контрабасистка, а ныне доброволец коалиции Нового и Старого Света. А также намекни, что особым терпением я не славлюсь. Не начнут говорить — буду отрезать пальцы по фалангам, по одной у каждого за проигнорированный вопрос, — ледяным тоном сообщает переводчику Аверрис. Конечно она блефует, но делает это профессионально. — Мы знаем, кто ты, — подает голос островитянин средних лет в широкой светлой рубахе, которая с одной стороны пропиталась кровью из глубокой раны на плече. — Ты шлюха из Магистериума. Ведьма с гнилой щелью, что трахает черный ублюдок Карн, — мужчина злобно выплевывает оскорбление в лицо капитану. — О, вижу, слава бежит впереди меня, — не меняя спокойного выражения лица, тянет капитан. — Раз у тебя такие познания о моей личной жизни, поделись и ты со мной чем нибудь, например: где укрытие? — в ответ пленник лишь сплевывает на доски сгусток крови и выдает короткую фразу на родном языке. Аверрис с ожиданием кидает короткий взгляд на переводчика. Паренёк, смутившись, опускает глаза в пол и проговаривает: — Порванная п… — офицер не успевает договорить, потому как его перебивает дикий вопль островитянина. Над пленником уже навис Антоний и сдавил раненое плечо, глубоко вогнав в рану большой палец. С каким-то холодным, жутким усердием он продвигал его глубже в плоть, вызывая новые крики боли. Густая кровь теперь полностью окрасила рубаху спереди. — Еще хоть раз, ты, падаль, вякнешь что-то подобное в сторону моего капитана, я отрежу тебе твой член и запихну в глотку так глубоко, что ты задохнешься быстрее, чем сдохнешь от кровопотери, — злобно цедит Тисс. В зеленых глазах плещется ярость.  Аверрис, удивленная столь неожиданным поведением добродушного рыжика-капрала, замерши, смотрит на эту сцену. Бледный островитянин, покрывшийся испариной, тяжело дышит и, закрывая глаза, собирается с силами. Его товарищи переглядываются и молча ждут. Видимо, он у них тут за старшего. Оставшаяся часть команды «Айвери» тоже замерла в ожидании. Спустя полминуты, уже будто свыкшийся с жуткой болью в ране, пленный хрипло засмеялся, глядя прямо в лицо Аверрис: — Пока Карна нет, этот, видимо, вылизывает тебе, чтобы не засохла, — мужчина переводит раскосые темные глаза с лопнувшими сосудами, уже на капрала. — Ты не сдохнешь сразу, её разорвут на твоих глазах. Будешь валяться без рук и ног, вопить от боли, пока её будут брать все, кто не побрезгует. А после ваши тела по кусочкам отправятся прямиком в Аркадис, чтобы их, как мозаику, собирал весь Совет. На молодом лице Антония появляется недобрая улыбка. Специально медленно проворачивая, он извлекает из раны окровавленный палец, а после брезгливо обтирает тот о ткань рубашки островитянина. Не переводя взгляда, второй рукой капрал ловко находит в колчане болт и легко вгоняет тот в ухо пленника. Противный влажный звук пронзает слух присутствующих. Мгновенно затихший, пират падает, и под его головой медленно расползается алая лужица. Оставшиеся островитяне, находясь под впечатлением от столь жуткой расправы, начинают выкрикивать что-то. Все как один в ужасе косятся то на труп командира, то на его палача с медными волосами. Лирен так же с нескрываемым шоком взирает на своего некогда спокойного и не отличающегося особой жестокостью телохранителя. Капрал Тисс, не обращая на этот взгляд ровно никакого внимания, неспешно вытаскивает тонкий прут с наконечником из черепа и очищает тот о волосы убитого. Удостоверившись, что древко больше не скользкое от крови, убирает его обратно в колчан, Антоний, повернувшись к Аверрис, спокойно поясняет: — Он был глух, пришлось прочистить уши. Лирен, оценив черный юмор и загнав подальше мысли о странной кровожадности, что проснулась в Тонни, решает продолжить затянувшийся допрос: — Теперь, после столь красочной демонстрации наших методов, будьте, черт возьми, так любезны ответить на мои вопросы. Я вам не попугай, повторять раз за разом. Либо говорите, либо рыжий, — капитан кивает в сторону уже выпрямившегося капрала, — продолжает играть в отоларинголога. У кого-то из команды вырываются нервные смешки. Антоний же отвечает на шутку Аверрис абсолютно очаровательной улыбкой. Если бы она лично не видела, что он сотворил минуту назад, никогда бы не поверила, что этот молодой мужчина способен так хладнокровно и изощренно кого-то умертвить. Пленные тихо перешептываются, и один из них, выглядящий примерно как ровесник самой Аверрис, начинает говорить с легким акцентом: — Позвольте нам умереть достойно. Отрубите головы, но не оскверняйте тела, — взмолился юноша. На лицах островных мужчин слепая решимость умереть, но не выдать ни капли информации. Та-а-а-к, конструктивной беседы у нас не выходит. — С досадой тянет Аверрис. — Тонни, золотко, тащи из моей каюты ту муть, что Аши обозвал сывороткой правды, — не желая марать руки пытками, командует капитан. Тисс, не сдвинувшись с места, громко приказывает одному из младших магистериумских офицеров: — Тадеус, в каюте капитана, на столе, металлический ящик, принеси живо. — Парень, услышав указание, старшего по званию срывается с места. Лирен, изогнув бровь, всматривается в лицо ни с того ни с сего раскомандовавшегося Антония. — Так вот ты какой, Антоний Диармид Тисс, — впервые она называет его полным именем. Именем, что передается в их роду наследнику. Ашриэль бегло рассказал о том, как мальчишка из богатой семьи, потомственный аристократ, вместо комфортной службы где-нибудь в меблированном кабинете с будущим скорым повышением до младшего советника, предпочел быть одним из гвардейцев Магистериума, чем вызвал у родни вспышки неконтролируемого гнева и хтонического ужаса. Но Антоний не обращал внимания на недовольство родителей и продолжал щеголять в черном кителе. И в скором времени паренька, что отличался и умом, и амбициями, назначили адъютантом при председателе Вараде; тогда-то его и подметил Карн, а после перевербовал, считая невероятно ценным ресурсом. — К вашим услугам, моя госпожа. — Аверрис поморщилась от столь пошлого обращения. — Вот расскажу мужу, как ты беззастенчиво со мной флиртуешь, он разжалует тебя в сержанты, будешь знать. — Высунув язык, капитан корчит гримасу, вызывая у капрала смех: — Вам невыгодно. Нажалуетесь, и меня сошлют катакомбы сторожить, а к вам Вальтера приставят. И спустя пару дней вы умрете от скуки. — Ла-а-адно, рыжий, но кое в чем ты не прав. С Вальтером я помру от тоски в первый же час. Более пресной рожи я в жизни не встречала, а я как бы замужем за самим Карном, мне есть с чем сравнивать.

***

Раэль Лиссан, получив координаты скрытой бухты, отправил пять кораблей на уничтожение остатков флота противника. Лирен же, подгоняемая Хранителем, с остатками команды отправилась домой. Ей ясно дали понять, что в её услугах более не нуждаются и, если она не хочет проторчать в море еще минимум два месяца, должна спешно вернуться в Аркадис. В кают-компании было шумно. Уставшие моряки радовались скорому возвращению домой и с удовольствием набивали животы жареной рыбой и засоленным мясом, заливая все сверху мулкаром. Кто-то же молча с траурным лицом пил за упокой погибших товарищей, чьи тела, завернутые в саваны и обложенные солью, покоились в трюме. От сильных запахов, что наполняли помещение, у капитана резко началась тошнота. Удушающая духота усиливает желание живописно украсить доски кают-компании непереваренной едой. Аверрис поспешно встала и направилась на палубу. Ей жизненно необходимо  подышать свежим воздухом, пока желудок не выдал то, чем она успела перекусить до того, как её скрутило. Но стоило только подойти к борту, как все содержимое подступило к горлу горьким комком. Лирен едва успела наклониться перед тем, как её смачно вырвало. После еще трех рвотных позывов, вытирая липкое от холодного пота лицо, капитан выпрямилась и попыталась отдышаться. Руки судорожно приглаживали выбившиеся из прически пряди. — «Не хватало еще отравиться за пару дней до прибытия в родной город. Нанял какого-то болвана, который кроме похлебки ничего в жизни сложнее не готовил…» — Аверрис обязательно пожалуется Ашриэлю на нерадивого кока, которого магистр так любезно подсунул ей на судно, видимо желая отравить. — Вот, выпейте, — ну конечно, магистериумская нянька тут как тут. Капрал протягивает флягу с водой, озабоченно вглядываясь в осунувшееся лицо капитана. Естественно, он заметил, как резко сорвалась с места Аверрис, и тут же поспешил за ней следом. А когда вышел на обдуваемую холодными ветрами палубу, обнаружил капитана, шумно опорожнявшую желудок в море. — Решили чаек подкормить? — привычно хмыкает Антоний, пока Лирен сверлит его злобным взглядом. Она несколькими глотками опустошает фляжку и небрежно бросает её владельцу. Тисс ловко ловит снаряд и продолжает сканировать девушку. — Добрая вы душа. — издевается капрал. — Мне не зашла островная рыба. Вернее как — зашла и сразу вышла, — выдает каламбур Аверрис, на что Тисс неопределенно качает головой. — А ты чего выперся, Тонни? — Я? Да я просто решил: после сытного приема пищи, согласно законам античного ученого, полагается покурить, дабы утрамбовать съеденное, — выдает ложь Антоний, не моргнув и глазом. Не скажет же он, что переживает за её самочувствие, — это вызовет у гордой и независимой Аверрис очередной приступ бесконтрольного и громкого раздражения.  Молодой человек тянется за портсигаром в нагрудный карман. И в подтверждение своих слов закуривает,  выпуская в сторону облако сизого дыма.  Учуяв едкий запах табака, Лирен вновь кривится и еле сдерживается, чтобы не согнуться в очередном приступе тошноты. Заметив это капрал выкидывает начатую сигарету за борт, руками обхватывает капитана за плечи, а затем крайне внимательно смотрит в судорожно блестящие глаза Лирен и тихо спрашивает: — Это, конечно, не мое дело, но когда у вас последний раз был цикл? От беспардонного и крайне неожиданного вопроса капитан лишь широко открывает рот и глупо хлопает глазами. В голове тут же пробегает паническая мысль, что, кажется, последние месячные действительно очень задержались. — Я, знаешь ли, Тонни, такие вещи даже с подругами не обсуждаю. Если не хочешь, чтобы я твой нос еще больше искривила, не задавай мне впредь подобных вопросов, — отпихнув от себя телохранителя, резко развернувшись на каблуках, капитан уносится в свою каюту, оставляя ухмыляющегося капрала на растерзание ветрам. — Кажется, теперь нянька в вашей семье потребуется не только вам, сеньора Карн, — смеясь, проговаривает Антоний и достает новую сигарету. Утром на столе в каюте капитана уже лежали фляга с чистой водой, аккуратно нарезанные лимон и имбирь.