12. Север

Когда приехал домой, родители уже спали. Хорошо, что моя комната находится в другом крыле дома – можно проскочить к себе, никем не замеченным и никого не потревожив. Нет, я не боялся родительских упрёков, они уже давно привыкли к моим поздним возвращениям, понимали, что в моём возрасте это нормально, и были уверены, что я не имею дела ни со спиртным, ни с наркотой. Да, быстрее всего, они были и в курсе всего, что происходит в школе, и причина этому проста – директор был приятелем отца, а отец – спонсором школы. Кстати, это спонсорство и привело к моему нынешнему положению. Ведь поначалу меня все – и учителя, и ученики – воспринимали, как сына главного спонсора. Но в седьмом классе этот титул стал до ужаса раздражать меня, и тогда я решил, что сумею сам, без отцовского авторитета, стать лидером. Не сразу, но получилось. Уже к девятому я имел то положение, которого добивался… Забежав на кухню, я быстро справился со стаканом молока и куском пирога – мама всегда оставляла мне что-то перекусить – и отправился к себе. Несколько минут на душ, и вот я уже лежу в своей кровати с желанием поскорее заснуть. Попытки тщетны. В голове проносятся кадры сегодняшнего вечера, и на всех мелькает она – пигалица. Вот она с милой улыбкой общается с парнями, которых впервые видит, и которые сразу готовы не только принять её в свою компанию, но один из них начинает заигрывать с ней; вот радостно бежит в объятия Шмеля, а на прощание ещё и целует его в щёку. Я чувствую, как от раздражения напрягаются скулы, как хмурится лоб, как пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, и ещё больше начинаю злиться, когда не нахожу объяснению вспыхнувшему раздражению. Кто она, чтобы вызывать во мне такие чувства? Девчонка, которая не только осмелилась выступить против, но и сумела несколько раз утереть мне нос? Та, которую я желаю поставить на место, и поэтому затеял игру в «хорошего парня»? Та, которая смогла заставить меня делать что-то против моей воли? Та, которая бесит так, как ещё не бесил никто? – Да, да, да. Но почему тогда мне больше хочется узнать о ней? И кто, чёрт возьми, меня дёрнул за язык, обещая завтра приехать? Я заснул уже под утро, так и не ответив на эти вопросы…

***

Заехав за пиццей, которую заказал заранее, я направился по уже знакомому маршруту. Честно, в тот момент я даже не представлял, как буду вести себя с пигалицей наедине. Она во всём выбивалась из привычной схемы общения с девушками. Обаятельная улыбка, пара комплиментов, приглашение в кино или кафе – и вот любая из них уже в твоих руках и готова на любое предложение. Но эта их предсказуемость утомляла настолько, что моего внимания хватало максимум на неделю. Дольше всех – последний месяц лета и первые дни сентября – продержалась Алиса. Видимо, она была чуть умнее и хитрее остальных и не наседала на меня со своими желаниями, сюсюканьем и прочей девчачьей лабудой, умела подстраиваться под моё настроение и не надоедать своим частым присутствием. Пигалица, похоже, услышала звук мотора, потому как встретила меня у крыльца. Она удивлённо вскинула свои оливково-изумрудные глаза, когда я протянул ей коробку с пиццей. – Что это? – Завтрак или обед, – спокойно пояснил я. – В зависимости успела ты поесть или нет. Она заправила за уши пряди распущенных светло-каштановых волос и, склонив голову на бок, улыбнулась. – Ты беспокоился, что я могу умереть с голода? Или скучно завтракать одному? – И то, и другое, – кивнул я. – Чай, надеюсь, есть? – Самоуверенно, – хмыкнула пигалица, удивлённо мотнув головой, и поднялась по ступенькам невысокого крыльца. – Заходи. Приземистый дом, который снаружи выглядел невзрачным, будто срисованный со страниц какой-то мрачной сказки, внутри оказался хоть и таким же маленьким, но вполне уютным. Дверь из крошечного коридора вела на кухню, где едва умещались тумбочка и шкаф над ней, стол и три табурета, один из которых был задвинут под стол. Несмотря на тесноту, везде чувствовался порядок. – Приземляйся, – пигалица кивнула в сторону стола. – Сейчас чайник поставлю. Она взяла чайник, ковшом налила в него воды из ведра, стоявшего на тумбочке, и всунула шнур в розетку. Достала из шкафа чашки. Села напротив. Я за это время успел раскрыть коробку. – Прошу, – рукой указал на пиццу. – Надеюсь, ещё тёплая. Я торопился. Она без ужимок и оговорок, как это делают большинство девчонок, сразу взяла кусок и с нескрываемым аппетитом принялась есть. Я последовал её примеру. – Кажется, я объелась, – воскликнула пигалица, осилив второй кусок. – На чай места не осталось, – она погладила себя по животу, чем вызвала мой смех, – но тебе так и быть налью. Девчонка налила чай в чашку, пододвинула её ко мне – просто, без суеты, будто это было обычным, каждодневным делом. – С сахаром? – поставила передо мной сахарницу. – Если нужно, то ложки там, – кивнула на выдвижной ящик стола. Я неспеша пил горячий чай, ловя на себе внимательный взгляд пигалицы. – Так зачем ты приехал, красавчик? – наконец спросила она, когда я отодвинул пустую чашку. – Хотел услышать ответ на вопрос. Я же вчера ясно об этом сказал, – я отстранился от края стола и привалился плечом на стену. – Зачем? – её глаза, не отрываясь, смотрели на меня. Я запустил руку в волосы и пошевелил их на затылке. У меня не было точного ответа на её вопрос. – Мне просто интересно, – так мой ответ звучал наиболее правдиво. – А с моим желанием твой интерес должен совпадать? Как считаешь? Вот как это у неё получается? Она снова загнала меня в тупик. Но в этот раз я быстро нашёл выход. – Ладно. Не хочешь, не рассказывай. Тогда я хочу помочь. Ведь наверняка есть дела, где нужны мужские руки? Её удивлённо-изучающий взгляд на минуту застыл на мне. Потом, она, словно приняв решение, уверенно встала. – Для начала можешь сходить за водой. Эту, – кивнула на ведро на тумбочке, – надо вылить в умывальник. Он на улице, сбоку от крыльца. Там же второе ведро. Через три дома перекрёсток, повернёшь направо и увидишь колодец. Умывальник, вёдра, колодец… Блин! Я даже не представлял, что тут так всё запущено. Это, и правда, как возвращение в прошлое. Может, у неё в сарае действительно спрятана машина времени? Улыбнувшись глупым мыслям, я направился выполнять поручение пигалицы. Воду из колодца я доставал впервые. Измочившись и собрав кучу нелестных слов, я всё-таки сумел наполнить вёдра. Моё испытание подходило к концу, когда я услышал звук мотора, который затих как раз в стороне дома девчонки. В голове мелькнула догадка – Шмель. Они же вчера ещё договорились созвониться и встретиться. Моё предположение оказалось верным. У забора рядом с моим пристроился байк Шмеля, сам парень о чём-то весело разговаривал с пигалицей. Они повернулись в мою сторону, когда я с вёдрами вошёл в калитку, и, окинув меня взглядом, громко рассмеялись. – Ты случайно не сам в колодец нырял? – заметив моё недовольство и стараясь сдержать смех, спросила пигалица. Строить из себя обиженного было не в моих правилах. – Не, нырять не решился, глубину не знаю, – отшутился я, прошёл до крыльца и поставил вёдра на первую ступеньку. – По цепи спускался, а она, зараза, мокрая. И снова грянул смех, к которому присоединился и я. – Привет, – Шмель протянул руку. – Хорошо, что приехал. Мы с тобой сейчас забор поправим. Не против? Забор, правда, выглядел хуже, чем дом. Вкопанные брёвна, видимо, сгнили от времени, и он полулежал, едва не касаясь земли. – Не против. Командуй, – согласно кивнул я Шмелю и с сомнением спросил: – Но, наверно, брёвна нужны? – В сарае трубы лежат… Отец ещё припас… Не успел.., – отозвалась пигалица и заскочила в дом. Я растерянно посмотрел на закрытую за ней дверь. – Убежала, чтобы никто не видел, как она плачет, – проследив мой взгляд, прошептал Шмель. Парень наклонился к рюкзаку, который стоял у его ног, и начал доставать инструменты, а я ещё с минуту стоял как вкопанный, не представляя плачущую пигалицу… Работать со Шмелём оказалось легко. Умело обращаясь с инструментами, он спокойно объяснял, что и как надо делать. Рядом со старыми брёвнами мы должны были вбить трубы, к которым потом присоединим отколоченные от брёвен перекладины с досками. Не зря говорят, что совместный труд сближает – и у нас потихоньку завязался разговор. – Что у вас с Барби? – первым спросил Шмель. – Вы встречаетесь? – Нет, – быстро ответил я и пояснил: – В смысле, мы не пара. И, кажется, даже не друзья. – Не понял, – приятель завис с поднятым молотком. – Тогда почему ты здесь? – он продолжал смотреть на меня в ожидании ответа. – Я проиграл ей желание, поэтому вынужден был вчера взять её на гонки, а потом… Шмель рассмеялся, не дав мне договорить. – Узнаю Барби. Не мытьём, так катаньем, а своего добьётся. Одним словом – чертовка. Как хоть проиграл-то? – В тире, – коротко пояснил я, пожимая плечами. – Ты решил с ней посоревноваться в стрельбе? Хреновая затея. Барби всё время, пока жила в детдоме, бегала в тир. Говорила, что там она снимает раздражение. Упёртая. Научилась стрелять так, что могла бы выступать на крупных соревнованиях. – Вы с ней вместе были в детдоме? – этот факт поразил меня. Ведь я даже не задумывался, откуда приехала к нам пигалица. И только сейчас в памяти всплыла фраза про опекунство тёти. Выходит, у неё нет родителей? – Ну да. Она младше меня на два года, поэтому ещё оставалась там, когда я уехал, – Шмель говорил об этом так спокойно, словно и его жизнь, и жизнь пигалицы были самым обычным делом. – А почему Барби? – вырвался вопрос, ответ на который меня интересовал со вчерашнего дня. Шмель задумался, лицо его стало серьёзным. – Когда Крис поступила в детдом, ей пришлось нелегко. Понимаешь, там живут по своим правилам, и нужно время, чтобы приспособиться к ним. Она не захотела. Боролась, как могла. И спорила, и в синяках ходила, и в драках участвовала. – Шмель мотнул головой, будто хотел сбросить неприятные воспоминания. – Однажды я случайно стал свидетелем, как компания парней, её ровесников, окружила девчонку, и один придурок заявил, что сделает её своей куклой. А она ему: «Ты же не Кен, чтобы я была твоей Барби». Пацан не растерялся: «А кто тогда Кен? Покажи, если есть такой». И представь, она ткнула пальцем в мою сторону.– Шмель всхохотнул. – А ты? – А я дурак согласился. Взял её за руку и увёл от них подальше. Тогда это смешно выглядело, но все поверили. – Вы с ней встречались? Ну, как парень и девушка? – снова спросил я и почему-то напрягся. – Нет, – рассмеявшись, Шмель помотал головой. – Мы стали друзьями, и то не сразу... Тогда я просто разозлился, что против одной девчонки выступили сразу несколько пацанов, вот и пошёл у неё на поводу. А потом она вынудила, как, кстати, и тебя, взять с собой на гонки. Я тогда ещё не участвовал, бегал смотреть на них. Как она узнала? Но припугнула, что расскажет воспитателям, вот и пришлось взять, – парень развёл руками. – Ну, а потом мы начали общаться. Иногда вместе убегали смотреть гонки, иногда в тир... В общем, с Крис бывает непросто, но она умеет быть хорошим другом... Она тебе нравится? Вопрос тупиковый. Если бы он был задан вчера или хотя бы сегодня утром, то в ответ прозвучало бы однозначное «нет». А сейчас… Я вздохнул, вспоминая всё, что произошло между мной и пигалицей, всё, что услышал о ней от Шмеля. Сейчас «нет» звучало бы не до конца правдиво, но так же точно звучало бы и «да»… Часа за три или чуть больше мы справились с забором, пигалица за это время приготовила шикарный обед: суп, рис с котлетами и чай с остатками пиццы. Пока ели, мы весело, как лучшие друзья, болтали обо всём на свете. Оказалось, что Шмеля зовут Ярославом, но парень не любит своё полное имя, поэтому друзья называют его Яром. Вскоре, договорившись, что на следующих выходных займёмся утеплением дачи, мы со Шмелём направились по домам…