Глава 8, или котёнок маг огня вроде и няняня, а вроде хардкор плавильня

      Суббота в общежитии 1-А начиналась тихо.       Настолько тихо, что Тойя почти физически чувствовал отсутствие шума: никто не бегал по коридорам, не орал, не собирался на уроки, не спешил.       Потому что была суббота.       И, видимо, по выходным нормальные люди спят.       Для Тойи это всё ещё ощущалось неправильным.       Он проснулся в шесть утра автоматически: без будильника и без причины. Тело просто привыкло: утренние тренировки, разминка, нагрузка, отец.       Спать дольше казалось почти нарушением.       Поэтому сейчас Тойя стоял на кухне общежития в фартуке, раскатывал тесто и пытался слепить дамплинги в виде котов с Эри.       Получалось… криво.       Очень криво.       — У него голова отвалилась, — серьёзно сообщила Эри, рассматривая очередной пельмень.       — Казнили.       — А этот толстый.       — Кость пушистая.       Эри тихо хихикнула, Тойя улыбнулся и снова принялся катать тесто. Эри старательно накладывала начинку в тонкие кружочки из миски и склеивала их, на столешнице остывал пирог с курицей и картошкой, пока второй с вишней и корицей румянился в духовке.       Тойя не умел ничего не делать. Вообще.       Если не было тренировок — он занимался уроками, если уроки закончились — убирался, если всё было сделано — искал новое дело.       Сидеть без дела было почти физически неприятно, крайне тревожно и беспокойно.       Поэтому готовка сейчас ощущалась… нормальной. Полезной. Понятной.       — Тойя.       — М?       — У моего кота опять порвалась мордочка.       — Мы отправим его к пластическому ветеринару.       Эри снова захихикала, и в этот момент на кухню зашёл Шото.       С мокрыми после умывания волосами и максимально сонным лицом.       Он замер в проходе, посмотрел на тесто, на пар, на пироги, на Эри с Тойей. И только потом спросил:       — Сколько сейчас времени?       — Без пяти восемь.       Шото молча уставился на него.       — Сегодня суббота.       — Я знаю.       — Люди спят.       — Я запрещаю?       Шото медленно потёр лицо ладонью, а потом замер и принюхался.       — Ты сделал пирог?       — Два.       Шото выглядел так, будто не знает, восхищаться ему или беспокоиться, и в этот момент на кухню зашёл Бакуго. В одних спортивных штанах, лохматый и раздражённый.       — Какого хера здесь...       Он замолчал. Потому что кухня пахла так, будто здесь уже часа три работает ресторан.       — …Ты чё, готовить умеешь?       Тойя непонимающе посмотрел на него.       — Нет, я собираю гидравлический пресс.       Бакуго перевёл взгляд на Шото, потом снова на Тойю и даже не комментирует остроту, просто произнося:       — А двумордый не умеет.       Повисла пауза, Тойя медленно перевёл взгляд на Шото.       — Серьёзно?       Шото напрягся.       — Ну…       — Фуюми что, одна готовила?..       В голосе Тойи прозвучало такое искреннее разочарование, что Шото покраснел от стыда.       — Меня не учили.       — Ты пятнадцать лет ел еду и не поинтересовался, как она появляется?       — Это звучит хуже, чем есть на самом деле.       — Нет, Шото, это звучит именно так, как есть.       Бакуго заржал, громко и с наслаждением.       — Я же говорил - ты бесполезный в быту!       — Замолчи.       — Не-а.       Эри тихо засмеялась в ладони.       - Нет, серьёзно, как?

***

      Дамплинги варились дольше нужного и выглядели страшненькими, но их лепила Эри и вряд ли кто-нибудь за столом будет делать замечание.       Тойя автоматически разложил порции поменьше, чтобы хватило всем четверым.       Бакуго сначала смотрел подозрительно. Потом попробовал. Потом замолчал. Потом попробовал ещё один.       — Язык уже начал отниматься? — спросил Тойя.       Бакуго недовольно цыкнул.       — Не дождёшься.       Шото фыркнул.       — Какие вы любезные.       — Я всё ещё в шоке что ты не умеешь готовить, если что.       — Можно рецепт? — вдруг буркнул Бакуго.       Тойя удивлённо моргнул.       — Можно.       — Охуеть, — сонно пробормотал появившийся в дверях Каминари. — Бакуго попросил рецепт.       — Сдохни.       Тойя тем временем повернулся к Шото:       — Но серьёзно, как ты дожил до пятнадцати и не умеешь готовить?       — У меня были тренировки, — буркнул Шото.       — У меня тоже были тренировки.       Бакуго фыркнул:       — Да этот придурок даже лук резать нормально не умеет.       Тойя резко повернулся к Шото.       — Серьёзно?       Шото напрягся сильнее.       — Ну… не то чтобы совсем...       — Шото, это буквально базовая работа руками.       — У меня не было времени учиться готовить.       — Это примерно как сказать “у меня не было времени чистить зубы”.       Бакуго пакостно усмехнулся.       — Вот! Я тоже так сказал!       Тойя нахмурился, всё ещё глядя на Шото.       — Это же почти то же самое, что тренировки с холодным оружием. Просто медленнее и безопаснее.       Повисла короткая пауза, Шото моргнул.       — …С холодным оружием?       Тойя не понял вопроса.       — С холодным оружием.       — У меня такого не было.       Тойя недоумённо нахмурился, уже собираясь что-то сказать, но потом просто очень коротко выдал:       — А.       И всё.       Ни комментариев, ни вопросов. Он просто обратно вернулся к тарелке со своими кривыми пельменями в виде разбухших котят.       Но внутри неприятно осело. Потому что отец, оказывается, изменил не только отношение.       Даже подготовка у них была разной.       Тойя задумчиво подцепил что-то типа мордочки и макнул её в соевый соус.       Странно. Отец всегда говорил, что герой должен быть универсальным.       Почему тогда Шото не…       Опять это неприятное ощущение: словно правила для них были разными.       Он ничего не сказал, просто начал есть.

***

      Сладкий кекс украшала Эри.       Очень сосредоточенно и очень криво. Крем уже начал сползать набок.       — Аккуратнее, — автоматически сказал Тойя. — Он ещё горячий.       Эри тут же послушно отдёрнула руку от формы, Шото наблюдал за этим молча.       Очень вдумчиво.       Потому что Тойя говорил так постоянно: “поешь”, “осторожнее”, “не обожгись”, “надень куртку”. Будто забота у него была под коркой, струилась по венам вместе с кровью в соотношении один к одному.       Постепенно кухня начала заполняться людьми.       Сонными. Шумными. Голодными.       И очень быстро выяснилось, что пирог Тойи — это событие национального масштаба.       — Это охренеть как вкусно.       — Тодороки Тойя, женись на мне.       — Он буквально ребёнок, отстаньте от него.       — Я тоже ребёнок!       — Неправда, ты стихийное бедствие.       Тойя начал краснеть. Сначала слегка зарделись уши, потом румянец сполз на шею, потом он стал полностью бордовым.       Его слишком активно хвалили, и это было… неловко. Крайне.       — Ты покраснел! — радостно заметила Ашидо.       — Нет.       — Да!       — Нет.       — Да!       Тойя резко поднялся.       — Я пойду.       Эри тут же схватила его за рукав.       — Пожалуйста!..       Тойя сел обратно, а Шото посмотрел на это с каким-то очень странным выражением лица.

***

      Позже Эри уснула прямо на диване в общей комнате. С игрушкой в руках и уткнувшись носом в подушку.       Тойя осторожно поправил ей одеяло и уже собирался уйти обратно к себе, когда его буквально перехватила Ашидо.       — Нет-нет-нет, — заявила она, хватая его за рукав. — Ты идёшь помогать.       — Куда?       — Делать декорации!       Это прозвучало так, будто Тойя должен был немедленно понять смысл происходящего.       Не понял.       Но сопротивляться он не видел смысла.       Через минут десять он уже сидел в классе 1-А среди картона, краски, блёсток, бумаги, ленточек, и какого-то абсолютно нечеловеческого уровня шума.       — Почему здесь так много глиттера?.. — пробормотал он.       — Потому что красиво! — возмутилась Ашидо.       Спорить с этим было неожиданно сложно. Да и проблема оказалась в другом: Тойя не понимал, что делать.       Не физически.       Он умел работать руками, умел мастерить, помогал Фуюми с технологией, чинил вещи, делал поделки с Нацуо и Шото.       Но здесь всё было… иначе.       Каждый раз, когда он видел ошибку, хотелось исправить. Потому что неровно, косо, непрактично или некрасиво.       Но стоило ему один раз молча переделать кусок декорации Урараки, как рядом тут же появился Шото.       — Не надо.       Тойя поднял взгляд.       — Почему?       Шото помолчал секунду.       — Она старалась.       Тойя автоматически посмотрел на криво приклеенные детали. Потом на довольную одноклассницу. Потом снова на декорацию.       И… завис.       Потому что работа была плохой, но все вокруг почему-то были довольны.       Это не укладывалось.       После этого он старался ничего не трогать, только помогал там, где просили напрямую. Что-то вырезать, подать, подержать.       Но ощущение неправильности никуда не делось: класс смеялся, шутил, спорил. Кто-то случайно измазал Каминари краской, Бакуго орал, Иида пытался организовать хаос.       А Тойя стоял среди всего этого и чувствовал себя лишним. Будто случайно оказался внутри чего-то личного.       Он доделал стенд молча. Очень аккуратно. Идеально ровно. А потом тихо поднялся.       — Я пойду.       Мидория моргнул.       — А? Почему?       Тойя пожал плечами.       — Закончил.       — Но мы ещё...       — Да. Просто… я закончил.       Он вежливо извинился и вышел раньше, чем кто-то успел остановить.       В коридоре оказалось тихо. Нормально. Понятно.       Тойя медленно выдохнул, в груди неприятно скреблось странное чувство.       Не обида, что-то неоднозначное. Будто он пытался встроиться куда-то, куда изначально не подходил.

***

      Айзаву он нашёл в учительской.       — Можно мне в тренировочный зал?       Айзава поднял взгляд от телефона.       — Сейчас?       — Да.       — Один?       — Да.       Айзава несколько секунд молча смотрел на него, словно пытался что-то увидеть. Кажется, даже что-то понял, но вслух сказал только:       — Будь аккуратен.       Тойя кивнул.       — Хорошо.       — Я подойду позже.       — Угу.       И сразу ушёл.       Потому что тренировки были понятными, а он слишком устал ничего не понимать.

***

      Когда Айзава всё-таки разобрался с документами и направился в тренировочный зал, первое, что он почувствовал — жар.       Очень сильный.       Второе — запах плавленого металла.       Айзава резко ускорил шаг, чувствуя нарастающую тревогу. И замер в дверях.       Огнеупорное оборудование было… не очень огнеупорным: часть металлических креплений расплавилась, пол почернел, несколько защитных пластин буквально стекли вниз.       А посреди этого стоял Тойя.       Тяжело дышащий, красный от перегрева, с обожжёнными руками.       И очень испуганный.       Потому что Айзава выглядел так, словно был в ужасе.       — Простите, — мгновенно выпалил Тойя. — Я сейчас всё уберу, я не думал что температура настолько...       — Тойя.       Он замолчал.       Айзава быстро подошёл ближе, осмотрел руки, ожоги, заметил дрожащие пальцы и сбитое дыхание.       А потом медленно выдохнул.       — Я не из-за оборудования испугался и не злюсь на тебя.       Тойя растерянно моргнул.       — Что?       — Ты расплавил огнеупорную защиту.       Повисла пауза.       — …Да?       — Тойя, даже для твоего отца это тяжёлая и опасная задача.       Тойя замер, а потом очень тихо спросил:       — Я вас напугал?       Айзава устало потёр лицо ладонью.       — Очень.       Тойя выглядел так, будто не знает, что делать с этой информацией.       И это почему-то пугало ещё сильнее.