5. Cause you could be the beauty and I could be the monster

      Во второй половине дня небо решило затопить Рим. Дождь начался без предупреждения, и небо, которое было с раннего утра голубым, к обеду налилось свинцовыми тучами. Их нагнал с востока ветер, и теперь они обрушивали на город свой гнев за то, что их потревожили. Люди бежали по улицам, тщетно прикрывая головы: кто пакетом, кто газетами, но стихия все равно знала, как их найти. Нова уже спешила домой, когда первые капли упали на каменные улочки. Она искренне надеялась, что успеет добежать, не промокнув.       Но… не повезло.       Первая попавшаяся кофейня спряталась на улице виа де Коронари. Крошечное здание было украшено медной ручкой на двери, но ее приходилось толкать плечом, так как петли просели добрый десяток лет назад. Нова чуть ли не ввалилась внутрь, уже чувствуя, как холодные капли стекали с головы вниз по шее. Дождь ее не пощадил.       Внутри пахло так же, как и во всех кофейнях: свежемолотым кофе и сладкой выпечкой. Девушка заказала капучино и уселась за чуть ли не единственное свободное место у окна, надеясь переждать непогоду. За стеклом Рим размывался, как на полотне с акварелью.       Желтые огни фонарей рябили в лужах и люди сбивались в стайки под маркизами, в надежде не промокнуть насквозь. Нова смотрела на суету, чувствуя приятное спокойствие. В кофейне было тепло и наконец-то можно было перестать думать о том, как произвести впечатление и стать… просто собой.       Но ливень даже не думал стихать. Через полчаса Нова поняла: если она просидит здесь до вечера, домой придется добираться вплавь. Она вздохнула, допила сливочный кофе, оставила на блюдце монетки и вышла под самую настоящую водяную стену.       Нова успела проклясть себя за то, что прогуливала в школе физкультуру, потому что, как бы она ни пыталась дышать ровно — бок начал колоть почти сразу, и пришлось перейти на шаг. Одежда промокла насквозь, тяжелея на плечах. Нова поморщилась, чувствуя, что даже чашки бюстгальтера наливались неприятной влагой. Добежав до двери, она дрожащими пальцами нашарила ключ и наконец-то оказалась дома. Включила свет в прихожей и… так и осталась неподвижно стоять, переводя дыхание.       С одежды капало на пол. Вот тебе и надевай платья… ткань казалась почти убитой. И наверняка макияж, который она так старательно наносила утром, совсем поплыл. Сколько же другие девушки тратили на косметику, раз ее было так легко стереть?       Нова стащила с себя тренч, повесила на крючок, совсем разбито топая в ванную.       Надо было приводить себя в порядок. Мокрое платье как назло липло к телу. Едва справившись с тканью, Нова взглянула в зеркало. На голове красовалось гнездо пепельно-русых волос, ожидаемо растекшаяся тушь. Нова замерла. Какой кошмар… Вот такую себя она бы ни за что не показала Дамиано. Он бы точно посчитал ее неудачницей. Ведь она готовилась к каждой встрече с ним так, будто шла на экзамен. Подбирала слова и репетировала вопросы. Старалась быть… умной? Правильной? Уж точно не такой, как те старшеклассницы. Хотя… с ними он смеялся…       Правда, в Соборе она почувствовала себя почти красивой и даже… желанной. Но Дамиано так быстро ушел. Он всегда уходил.       Нова шагнула под горячую воду и закрыла глаза. Может, всё дело было именно в этом? В том, что она просто студентка с блокнотом, которая была ему не интересна? Девушка тряхнула головой, отгоняя эту мысль. Горячие струи текли по спине, и тело постепенно согревалось. Нова стояла под душем, пока пар не заполнил всю ванную, и мучающие ее мысли не стали чуть более тусклыми.       Накинув на плечи старую растянутую футболку, Нова прошла на кухню, заварила чай и села за кухонный стол. За окном уже сгущались сумерки, и девушка открыла ноутбук, уставившись на открытый текстовый документ. Реферат. Боже… как далеко она ушла в мыслях от учебы. Такими темпами ее могут отчислить.       — «Вы отчислены за повышенное внимание к сотруднику музея», — Нова спародировала голос ректора. — «Это возмутительно! Вон!». Мама меня убьет.       Усмехнувшись своему каламбуру, Нова принялась аккуратно распределять информацию. Ван Дейк. Фламандцы. Влияние римской школы. Строчки, написанные на прошлой неделе, казались уже не такими яркими и любопытными, возможно, потому что тот, кто их произносил, был сейчас не здесь. Она попыталась вчитаться, но слова расплывались перед глазами. Мысли же блуждали далеко-далеко…       Стоило закрыть глаза, как в районе спины разливалось тепло его груди… Интересно, он занимался? Она казалась крепкой. Одеколон с пыльными нотками становился так приятно удушливым, когда низкий мужской голос касался волной теплого дыхания ее виска.       Нова зажмурилась до звездочек под веками и потерла глаза костяшками пальцев глаза. Низ живота налился тяжестью от мыслей.       Хватит. Хватит. Хватит!       Девушка включила телевизор на музыкальный канал, чтобы развеять тишину небольшой кухни. Как было жалко, что музыка не могла стать громче мыслей.       На что она вообще рассчитывала?       Нова снова устало рухнула в кресло.       — Прицепилась к взрослому мужчине, смотрителю музея, как… школьница, — пробубнила она себе под нос, вот только считала себя на деле хуже школьниц. — Ладно они! Ты уже взрослая, должна думать о будущем, а не о…       Нова запнулась, не в силах произнести то, о чем именно мечтала по вечерам. Боже… Как странно, должно быть, она выглядела в его глазах: студентка приходит каждую неделю с ноутбуком с вопросами, на которые знает ответ. Краснеет. Отводит взгляд и тут же снова ищет его.       — Боже, Нова… — она спрятала лицо в ладонях, ругая себя. — А вдруг он женат!       Нова рывком поднялась с кресла, как будто прикоснулась к Святому Граалю. Вот и ответ… Такой очевидный! Она не интересна Дамиано, потому что у него есть жена.       Но… девушка снова задумчиво опустилась в кресло и начала вдавливать губу пальцами, помогая себе ее нервно откусывать.       Он же согласился встретиться. Дал номер телефона. Он пришёл в Собор.       Может быть, ей всё-таки не показалось? Или показалось, и он просто любит искусство? Может, он вообще не думает о ней и сейчас сидит где-то с друзьями, пьёт вино и даже не вспоминает её имя.       — Я сейчас сойду с ума! Хватит!       Нова яростно захлопнула ноутбук и выключила телевизор. Часы на смартфоне показывали почти одиннадцать, и она вдруг почувствовала, как сильно устала гадать и заслуживать внимание.       — Хватит, — повторила она себе, отправляясь в спальню. — Пора отдыхать.       Нова забралась под одеяло, и, подтянув его до подбородка, с наслаждением потянулась. Каким бы ни был суматошный день, любимая кроватка всегда была рада встрече. Дождь все еще убаюкивающе барабанил по стеклу, и девушка уже закрыла глаза, проваливаясь в мирный сон, как вдруг завибрировал телефон.       Короткая, резкая вибрация чехла по дереву. Нова подскочила на кровати и потянулась к тумбочке.       — Боже, кто там еще? — сонно протянула она, мысленно молясь, чтобы это была не ее научная руководительница. И не мама, которая взяла в привычку вспоминать о дочери, когда она уже спала.       Нова прищурилась от яркого света экрана и отвела подальше телефон.       И… чуть не выронила его из вытянутых рук прямо на лицо.       На экране высвечивалось имя, которое она никогда не произносила вслух.       Дамиано.       Нова второй раз за вечер подорвалась на кровати от того, как сильно забилось ее сердце. Полночь! Он написал ей почти в полночь. В такое время не пишут знакомым, пишут только тем, кого… Она не дала себе додумать. Палец уже ткнул в уведомление, и сообщение раскрылось.       Дамиано:       «Вы не продрогли? Такой сильный ливень… надеюсь, он оставил Собору хотя бы остатки святости. Спокойной ночи, мисс Нова.»       Вдох. Выдох.       Вдох… Выдох…       Нова пару раз моргнула, не веря собственным глазам и перечитала еще раз. Губы сами растянулись в счастливую улыбку. Это было простое сообщение, как же глупо… но в груди распирало от бешеной радости от осознания.       Он. Написал ей. Сам.       Нова снова перечитала сообщение:       — «Остатки святости»? — она нахмурилась сквозь улыбку. Что он имел в виду? Он… тоже что-то чувствовал? Там, в Соборе — неужели он тоже… Нова зажмурилась и резко замотала головой.       Боже! Боже! Боже!       Руки дрожали, когда она набирала ответ. Хотелось написать что-то остроумное, хотелось зацепить его хотя бы на небольшой диалог. Чтобы поговорить еще хотя бы немного, но мысли скакали и Нова боялась, что если будет думать слишком долго, момент уйдёт, и он решит, что она спит, и не ответит уже никогда.       Нова:       «Немного промокла, но ничего страшного! Давно в Риме не было такого ливня. Время позднее… Вам не спится?»       Ее так колотило от нахлынувших чувств, что Нова нажала «отправить» в мгновение ока и… тут же пожалела. Она не выдержала даже пары минут, как будто все это время сидела с телефоном в руках.       — Чееерт! Он точно подумает, что я ждала… — Нова откинулась на подушки и уставилась в потолок. Сердце всё ещё колотилось в груди, и дабы отвлечь мысли, она снова принялась перечитывать его сообщение.       Дамиано точно что-то чувствовал! Может… просто не знал, как ей об этом сказать?       Нова закрыла глаза, пытаясь не провалиться в сон в ожидании ответа. Минута. Пять. Десять. Экран телефона погас, и она снова нажала на кнопку, проверяя, не пропустила ли сообщение?       Нет. Ответа не было.       Нова отложила телефон на тумбу и легла на подушку, глядя на темный потолок. Если придет сообщение, она заметит свет. Может быть, ему кто-то позвонил? Или, может, она опять всё испортила?       — «Не спится?» — Нова спародировала сама себя самым мерзким голосом, на который была способна, и закрыла глаза. — Зачем я так быстро ответила?       Она тяжело вздохнула и приподнялась на локте, заглядывая в черный экран телефона. Тишина. Нужно было ничего не писать до утра — пусть бы он тоже ждал!       Нова перевернулась на спину и накрыла лицо ладонями. Она не умела играть в эти игры. Вот бы у нее была фея-крестная, которая могла бы помочь… что? Произвести впечатление на взрослого мужчину?       Девушка закуталась одеялом с головой, в попытке спрятаться от всего мира.       — Вот возьму и приглашу его завтра на кофе, — пробормотала она с закрытыми глазами, веки отказывались разлепляться даже ради того, чтобы проверить телефон. — Пусть сам почувствует себя… не в своей… тарелке.       Голос Новы утонул в одеяле, и она провалилась в сон.

***

      На следующий день Нова нарочно тянула время до самого вечера. Дважды перезаваривала кофе и переписывала одно и то же предложение в реферате, пока слова не потеряли всякий смысл.       Обещание, данное себе ночью, так и приглашало себя нарушить, но из двух зол Нова выбирала меньшее. Приглашение Оникса на кофе было тем, что называли Рубиконом, и ей казалось, что это точно расставит все точки над латинской «и». Кофе никак не вязалось с искусством, а значит, было личным…       Нова задумала прийти позже, когда дневные посетители и туристы уже схлынут, и в опустевших залах можно будет поймать его взгляд без лишних свидетелей. И, может быть, — только может быть, — произнести вслух то, что она репетировала перед зеркалом:       — Оникс, не хотели бы вы выпить со мной чашечку кофе? — отчеканила она вслух заученный текст.       Нова недовольно поджала губы. К этому вопросу вязалась какая-то непринужденная концовка: «как с девушкой» звучало слишком прямо, «без обязательств» — слишком пошло…       Перестав ломать голову, Нова надела академическую юбку в складку, подтянула черные гольфы и поправила темный бант на блузке. В университете ее бы похвалили за прилежный вид.       К галерее Боргезе она подошла, когда солнце уже опускалось на черепичные римские крыши. Колоннада отбрасывала на площадь длинные тени, вдоль которой гуляли пары и разбредающиеся одиночные туристы. Нова остановилась, смотря на галерею в закатных лучах. Кажется, это здание успело стать ей родным. Обычно оно даровало ей спокойствие, но сейчас сердце колотилось в горле, и Нова то и дело одёргивала юбку.       Дверь галереи отворилась, и на ступени вышла пожилая пара в одинаковых бежевых куртках. Старушка, заприметив Нову, улыбнулась и приветливо помахала рукой. Девушка прищурилась, припоминая, что, кажется, их она видела в прошлый визит возле «Юдифи». Нова натянуто улыбнулась и кивнула в ответ.       — Я так часто здесь бываю, что меня уже принимают за сотрудницу? — она невольно поморщилась от этой мысли, как дверь отворилась вновь.       Нова едва успела спрятаться за колонной и прижала руку к груди. Надо было переименовать Дамиано в телефоне в «сердечный приступ».       Она робко выглянула из-за колонны, уже подгадывая момент, как подойдет к нему. Плечи Оникса укутывало тёмное пальто, небрежно накинутое поверх водолазки. Волосы, обычно приглаженные, чуть завились от влажного вечернего воздуха. Нова подалась вперед и уже набрала в грудь воздух, чтобы его окликнуть…       И замерла.       Следом за Дамиано шла женщина.       Высокая. С тёмными волосами, распущенными в каскад локонов. Нова задержала дыхание. Безумно красивая. Под стать ему. На ней было пальто цвета марсалы, явно дорогое, как и вся она — она даже двигалась дорого. Нова сжала пальцы у груди, когда женщина чуть тронула Оникса за локоть, поравнявшись с ним.       Нова чувствовала, как холод от мрамора просачивается сквозь ткань блузки прямо в позвоночник.       Дамиано повернулся к женщине, и его лицо, которое с ней было вежливым, сейчас смягчилось в теплой улыбке. Он наклонился и поцеловал женщину в щёку и положил руку на ее поясницу, подводя к дорогому автомобилю.       У Новы внутри что-то оборвалось. Хотелось сбежать домой, но она усилием воли заставила себя досмотреть до конца.       Она смотрела, как Оникс открывал дверцу припаркованного у тротуара тёмного седана и сам сел на пассажирское сидение. Как загораются габаритные огни, и машина плавно отъезжает от бордюра, вливаясь в вечерний поток.       Нова не сдвинулась ни на миллиметр, пока машина не скрылась за поворотом, окончательно отрезая Оникса от нее. И только тогда, покачнувшись, сделала шаг по ступеням вниз.       Она вдруг вспомнила его вчерашнее сообщение: «Надеюсь, ливень оставил Собору хотя бы остатки святости». Тогда Нова подумала, что Оникс говорил о них… А теперь она прогоняла эти слова мысленно и понимала: он просто шутил. Использовал красивый оборот, как мужчина, умеющий говорить так, что глупые студентки таяли. А она — она была не первой и, наверное, не последней, кому он рассказывал про мальчика Чезаре и уничтоженную картину, про «слишком много желания», про…       Она прикрыла глаза и села на ступени холодного камня.       Вот, значит, как… Оказывается, у Дамиано было кого касаться и целовать в щёку. Для кого-то он был такой простой, такой повседневный, но для неё, Новы, абсолютно невозможный. Не проси, не жди, не надейся.       И смотреть на это со стороны она больше не могла.       Кое-как поднявшись со ступеней, Нова заставила себя уходить подальше от галереи. Прочь от бордовых залов и слепой готовности стоять часами перед полотнами, лишь бы услышать его голос за плечом.       — Ты же знала, что так все и будет… — пробормотала Нова себе под нос, скрываясь в римских улочках.       Как можно дальше от галереи. Как можно дальше от Дамиано и части собственного сердца, расколовшегося на мраморных ступенях.