Часть 1: Точка Невозврата

Небо над городом лопнуло по швам, обрушив на бетонные джунгли стену ледяной воды. Ливень стоял такой плотный, что многоэтажка напротив казалась лишь серым, дрожащим миражом. Потоки воды барабанили по ржавым вентиляционным коробам, превращая крышу высотки в озеро, глубиной в несколько сантиметров. Он сидел на самом краю, свесив ноги в бушующую пустоту. Длинные волосы, обычно собранные в небрежный пучок, теперь тяжелыми, мокрыми змеями облепили спину и плечи. Одежда промокла насквозь и неприятно липла к телу, но он этого не чувствовал. В его глазах не было ничего — ни боли, ни страха, ни сожаления. Только бездонная, стеклянная пустота человека, которого больше нет внутри собственной оболочки. Он бездушно смотрел вдаль, сквозь дождь, сквозь город, сквозь само время. Дождь усиливался. Теперь это был не просто ливень, а самый настоящий потоп. Крупные капли рикошетили от парапета, разбиваясь о бетон, словно сама природа пыталась докричаться до него, смыть его с этой крыши в безопасность. Парень встал. Медленно, неуклюже, как сломанная кукла, ведомая чужой волей. Подошёл к самому краю, чувствуя, как под ногами холодеет кирпичная крошка. Он наклонился вперед, позволяя ветру и дождю хлестать по лицу. Взгляд упал в бездну, туда, где далеко-далеко внизу, размытая пеленой воды, чернела мокрая лента асфальта. И в этот миг мертвую пустоту его глаз прорезала жизнь. По щеке, смешиваясь с каплями дождя, покатилась небольшая, обжигающе горячая слеза. Единственная. Немая. Что-то внутри щелкнуло. Он резко отшатнулся назад, споткнулся и рухнул коленями в холодную воду, покрывавшую крышу. Ладони судорожно вцепились в лицо, ногти до крови царапнули кожу лба. Из груди вырвался не крик, а глухой, утробный стон агонии. Он начал раскачиваться из стороны в сторону, бьясь в конвульсиях, словно пытался вырвать из себя ту невыносимую тяжесть, что привела его сюда. Разум разрывался на части. Шаг вперед — и всё закончится. Шаг назад — и этот кошмар продолжится. Он не мог понять, что делать. Тело требовало покоя, душа — избавления, но что-то крошечное, едва уловимое, удерживало его от последней черты. Он замер, захлебываясь дождем и собственным отчаянием.