Часть 2: Школьные Годы

За три года до того, как Коро оказался на крыше под проливным дождём, он был самым незаметным учеником школы № 17. Учителя часто путали его фамилию, а одноклассники, если бы их спросили, как выглядит парень с третьей парты у окна, вряд ли смогли бы описать его подробно. Серый, тихий, прозрачный — таким он был в глазах окружающих. Ни отличник, ни хулиган; ни изгой, ни душа компании. Просто Коро. Просто пустое место. Проблем с друзьями у него не было. Их просто не существовало. Не потому, что он с кем-то поссорился или сказал что-то не то — нет, он просто никогда не искал их общества. На переменах, пока остальные сбивались в шумные стайки, обсуждая игры, сплетни или планы на выходные, Коро сидел за своей партой, уткнувшись носом в книгу. Толстый, потрёпанный томик в тёмно-синей обложке с выцветшими золотыми буквами. Название гласило: «Хроники Мироздания. Том III: Эхо Забытых Эпох». Книга была странной. Во-первых, от неё исходил едва уловимый запах — не старой бумаги и пыли, как можно было ожидать, а чего-то терпкого, почти смолистого, будто страницы пропитались дымом давно сгоревших миров. Во-вторых, текст местами шёл волнами, словно написанный не совсем твёрдой рукой, а иногда буквы и вовсе складывались в символы, не принадлежащие ни одному известному алфавиту. Но Коро это не смущало. Он читал запоем, переворачивая страницу за страницей, и глаза его в эти моменты оживали — в них загорался тихий, сосредоточенный огонёк. Важно было то, что книг этих, судя по всему, существовало множество. Каждый день после школы Коро возвращался домой одним и тем же маршрутом — через бедные районы. Здесь жизнь текла иначе: грязнее, громче, отчаяннее. Покосившиеся лачуги лепились друг к другу, словно искали опоры, чтобы не рухнуть. Из подворотен тянуло сыростью и чем-то кислым. Редкие прохожие кутались в поношенную одежду и провожали мальчишку с книгой под мышкой пустыми, ничего не выражающими взглядами. И посреди всего этого убожества, словно случайно забредший сюда аристократ, возвышался его дом. Три этажа старой, потемневшей от времени каменной кладки. Массивные стены, узкие окна, тяжёлая дубовая дверь. В любом другом районе города он сошёл бы за старую развалюху, достойную лишь сноса. Но здесь, среди картонных домишек и ржавых гаражей, он казался неприступной крепостью, островком иного, давно ушедшего мира. Толкнув тяжёлую дверь, Коро попадал в полумрак прихожей. Здесь его всегда встречали двое. — Коро! Ты вернулся! — звонкий голосок разрезал тишину, и маленький ураган по имени Вика врезался в него, обхватывая тонкими ручонками. Сестрёнке было всего семь, и она была, пожалуй, единственным человеком, при виде которого на лице Коро появлялась тень улыбки. — Тише, Вика, дай брату раздеться, — из кухни, вытирая руки о передник, выходила мать. Женщина с усталым, но всё ещё красивым лицом, на котором годы одиночества прочертили свои безжалостные линии. Она работала на двух работах, приходила поздно и уходила рано, но всегда старалась быть дома к возвращению сына из школы. Чтобы встретить. Чтобы спросить, как прошёл день. Чтобы просто быть рядом. Отца у Коро формально не было. То есть, технически, где-то в мире существовал мужчина, чью фамилию он носил. Но появлялся этот человек дома так редко, что легче было считать его призраком, мифом, пустым местом за обеденным столом. Коро видел его, может быть, раз в полгода: всегда уставшего, с потухшим взглядом и тяжёлым запахом табака, пропитавшим одежду. Он приходил ночью, запирался в своём кабинете, а к утру исчезал, словно его и не было. Мать ничего не объясняла, а Коро и не спрашивал. Кабинет отца был его убежищем. Комната на втором этаже, куда Вике вход был строго воспрещён. Главное сокровище этого места — книжная полка. Огромная, от пола до потолка, из тёмного дерева, источающего запах лака и времени. На первый взгляд — самая обыкновенная полка, заставленная книгами вперемешку с безделушками. Но если приглядеться, если встать поближе и провести пальцем по корешкам, становилось ясно: здесь собрана тайная коллекция. Тома «Хроник Мироздания». Десятки, может быть, сотни. Разных размеров, разной степени сохранности, с разными подзаголовками. «Том I: Рождение Бездны», «Том VII: Плач Умирающих Солнц», «Том XII: Архитекторы Реальности». Некоторые выглядели древними, как сама вечность, другие — подозрительно новыми. От них исходило то же странное, смолистое свечение, что и от книги в его руках. Коро садился за массивный дубовый стол, заваленный пожелтевшими чертежами и исписанными листами, зажигал старую настольную лампу и открывал очередной том. Он погружался в текст, и мир вокруг переставал существовать. Где-то там, за стенами кабинета, жизнь шла своим чередом: Вика играла в куклы, мать гремела посудой на кухне, в бедных районах за окном затихала дневная суета. Но для Коро существовали только письмена, складывающиеся в истории о мирах, погибших и возродившихся, о силах, неподвластных человеческому разумению. Закончив чтение, он аккуратно, почти благоговейно ставил книгу на полку, на её законное место. Садился за домашнее задание — быстро, механически, на чистых рефлексах. Затем ужин, короткое «спокойной ночи» матери и сестре, и кровать. Сон приходил быстро, без сновидений. Утро. Школа. Книга. Снова школа. Снова дом. Снова «Хроники Мироздания». День сурка, лишённый красок и событий. И никто — ни мать, ни Вика, ни тем более одноклассники — не знал, что книги, которые Коро читал с таким упоением, постепенно меняли его. Медленно, незаметно, просачиваясь в сны и мысли, переписывая саму его суть. А может быть, не только его. Но это было позже. А пока Коро был просто странным мальчиком с книгой. И всё в его жизни, казалось, будет идти по кругу вечно. До тех пор, пока цикл не разорвался.