Глава 5. Полуночное сияние

— Как продвигается операция «Влюбить сына маминой подруги»? Седжон, надкусив сочное зелёное яблоко, села рядом с Дохи и мельком взглянула в айпад. К удивлению, она изучала тему по заданному проекту и совсем не обратила внимание на заданный вопрос. Седжон обвела взглядом всех присутствующих в студенческой столовой, но не нашла ни Джеюна, ни Сонхуна, ни Джея. Обычно они первыми прибегали, чтобы опустошить все кастрюли и гастроёмкости. — Ты меня слышишь? — зажав между зубами яблоко, она помахала рукой напротив лица Дохи, и та наконец-то оторвалась от экрана. — С чего это внезапно за ум решилась взяться? — Джеюн сказал, что сегодня до начала кино я должна в мельчайших подробностях рассказать о теме, выбранной на проект: «Социальная архитектура», — Дохи постучала стилусом по губам и вздохнула, повернув голову к Седжон. — А ты что планируешь делать? — Я пригласила к себе Сонхуна, он обещал помочь мне. По загадочному лицу Седжон Дохи без слов поняла, что заниматься они будут далеко не проектом. Она отвернулась, скорчив лицо, и уткнулась обратно в айпад. Тема не из самых интересных, особенно когда все мысли заняты предстоящей встречей с Джеюном. Что-то и правда изменилось: раньше Дохи относилась к их встречам обыденно, но сейчас… Она ждала с трепетом в сердце. Поэтому отвлечься оказалось той ещё задачей, особенно когда рядом сидит Седжон, не давая возможности забыть о Джеюне. Это она пока не знает о сцене ревности напротив дома. — Слушай, может, я надумываю всё, — Седжон слизнула с губ кислый яблочный сок и задумалась, смотря на евшую булочку Канон за соседним столом. Та, скорее всего почувствовав на себе взгляд, подняла голову и выгнула бровь. — Но почему мне кажется, что ты согласилась на этот глупый спор из-за самого Джеюна? — Седжон бросила взгляд на Дохи, и по тому, как замерли её пальцы, до этого скользившие по айпаду, всё стало ясно. — Стоило Хваён постоять рядом с ним пару минут, и ты побежала обновлять свой гардероб. — Это ты таким образом пытаешься отговорить меня, не так ли? А кто, как демон, сидел на плече и твердил без остановки об этом споре? — Дохи от злости тыкнула Седжон стилусом в бок, отчего та вскрикнула. — А, может, я сделала это, чтобы ты наконец-то открыла глаза! — прошипела она, потирая бок, и отсела, дабы снова не стать грушей для битья. — Даже тугодум заметит искры между вами. — Не неси чепуху, — Дохи фыркнула и начала бросать в рюкзак учебники вместе с пеналом, чтобы убежать от этого разговора — чтобы убежать от собственных чувств. — Джеюн мне как старший брат, между нами ничего не может быть. — Да, наверное, именно поэтому ты переименовала его!.. — воскликнула Седжон и закрыла лицо руками. Иногда Дохи выводила из себя, и в такие моменты её мозг уменьшался до размеров горошинки. — Джеюн динамит всех девушек, бросает все дела, когда тебе нужна помощь, заботится. Да он спал рядом с твоей койкой, когда тебе удалили аппендицит! Дохи молча перекинула рюкзак через плечо и вскочила со стула, прижав айпад к груди. Седжон чертовски права… права во всём, но признать и найти объяснение этим щекочущим чувствам сложно — практически невозможно. Расти рядом с человеком, который идеально выполнял роль любящего брата, а спустя годы смотреть на него влюблённым взглядом… Это кажется неправильным. Кто в конце концов примет эти чувства? — Дохи, — Седжон подошла к ней и положила руку на плечо, поймав бегающий взгляд. — Иногда лучше рискнуть, чем потом всю жизнь жалеть. Никто не может осудить за чувства, мы не способны их контролировать. Твоё сердце рядом с Джеюном начало биться чаще неожиданно, просто в какой-то момент его улыбка тебе показалась необычно красивой, ты заметила искру в глазах и то, как он относится. Прими их. Тебе станет легче. Со Дохи знает об этом, как никто другой. Больше непрошенных чувств пугал страх лишиться Джеюна, дружбы с ним и воспоминаний, которые они вместе построили — кирпич за кирпичом. Он не просто часть её семьи. — Я не хочу его потерять… — опустив голову, призналась Дохи и закусила губу, когда подбородок предательски задрожал. — Джеюн мне очень нужен. — А ты — ему. Иначе как найти объяснение тому, что даже в комнате, полной людьми, он смотрит только на тебя? — Седжон коротко рассмеялась, подбадривая Дохи, а затем и вовсе обняла. — Никогда не бойся своих чувств.

⁺˚*•͙✩•͙˚⁺‧͙⁺˚•͙✩•͙˚⁺‧͙⁺˚•͙✩•͙*˚⁺‧͙

Сегодня в кинотеатре показывали фильм, вышедший десять лет назад. Дохи пересматривала его несколько раз, но куда больше эмоций вызвал повторный просмотр вместе с Джеюном. Он сидел рядом, облокотившись о подлокотник, и с лёгкой улыбкой смотрел на то, как Рози и Алекс веселились в клубе. Сама она смотрела на него, уделяя внимание каждой морщинке и маленькому шраму на лице. Попкорн остался нетронутым — нет аппетита. Из-за нервов Дохи не могла ни есть, ни пить, ни думать о чём-нибудь другом, кроме Джеюна. — Волнуюсь, как будто не знаю, чем закончится этот фильм, — он тихо рассмеялся, взглянув на неё, и продолжил смотреть дальше. Однако при виде этих карих глаз сердце снова заплясало, как Рози на вечеринке в честь выпускного. — Ты почему не ешь? — не отрываясь от фильма, спросил Джеюн. — Я ем, просто… оставляю место для похода в фуд-корт, — выпалила Дохи и поджала губы, поглядывая на липкие пальцы из-за карамели. Она перебрала весь попкорн, но так и не смогла успокоиться. — Ты, кстати, сегодня очень красивый. Это должно было прозвучать как комплимент, но всё вышло наоборот — в стиле Со Дохи. Она отвернулась, сделав вид, словно в зале с тремя людьми, сидевшими поодаль, это осталось неуслышанным. Джеюн медленно повернул к ней голову, и его губы дрогнули в насмешливой улыбке, когда взору предстали пунцовые щёки. — В смысле, — начала Дохи, всё ещё смотря куда-то на сторону, чтобы не видеть его глаза, — я хотела сказать, что ты всегда выглядишь отлично, но сегодня… — Я понял, До-До, — Джеюн снова рассмеялся, чем ещё больше вогнал Дохи в краску, а затем и вовсе положил голову на её плечо, защекотав лицо своей шевелюрой. — Иногда люди теряют годы, боясь открыться друг другу. — А ты, — Дохи облизнула губы, — боишься ли признаться в чувствах? — Нет, — уверенно ответил Джеюн. — Скорее, я больше боюсь оказаться в плену у молчания, а в будущем жалеть и прокручивать в голове момент, когда ты наконец-то решишь обнажить свою душу. Разбитое сердце рано или поздно залечится. Лучше сказать и разбиться, чем никогда не почувствовать вкус разочарования. Это жизнь. Пожалуй, этим всё и сказано. Дохи закрыла глаза и медленно наклонила голову вбок, касаясь ухом макушки Джеюна. Экран залило тёплым светом, лица героев на секунду растворились в бликах, и в этой полутьме Дохи позволила себе не думать — она позволила себе ощущать. Рядом с Джеюном время словно остановилось, она не сразу поняла, что фильм закончился, пока её не начали трясти за плечо. Те три зрителя, сидевшие впереди них, покинули зал, оставив их одних в тишине, подальше от суеты торгового центра. Сама судьба хотела, чтобы они поговорили, ведь после экскурсии по фуд-корту вряд ли Дохи сможет выдавить из себя что-то — её сразу вырвет. — Идём? — протянул руку Джеюн, а она снова зависла с приоткрытым ртом, смотря на линии вен. Завораживающе выглядит. — Дохи. — А? — она пару раз моргнула и в итоге позволила взять себя за руку, затем направившись за ним. Тёплое и обычное прикосновение, но из-за него над головой порхали бабочки. — Как насчёт того, чтобы помочь мне с проектом? О теме я тебе рассказала, — аккуратно начала Дохи, смотря на их сплетённые пальцы. — Я ведь сказал, что помогу, — он не видел её лица, но знал точно, что она улыбнулась. — Ты должна закончить этот семестр на отлично. Предлагаю позаниматься сегодня, завтра всё равно выходной, — Джеюн остановился, увидев толпу рядом со стойкой фастфуда. — И заодно поесть рамёна. Но если хочешь бургер, можем пойти в другое место. — Нет, я предпочла бы согреться рамёном, — смущаясь от взгляда Джеюна, Дохи опустила голову и заправила прядь волос за ухо. — Может… — она закусила губу и усмехнулась, злясь на собственную трусость. — Я соскучилась по Лейле. Идеальная причина, чтобы поехать к нему — в пустующий дом. У его матери снова смена, поэтому они вполне спокойно могли обсудить свои чувства, если по дороге смелость не решится вернуться обратно в кинозал. — Она будет рада видеть тебя. По лицу Джеюна было ясно, что не только собака будет рада. На сей раз Дохи сама взяла его за руку и потянула к выходу. Хотелось быть с ним рядом, наедине ото всех, чтобы никто не видел и не слышал. Раньше она бы обрадовалась кино, еде, играм, но сейчас у неё совсем другие желания. Сеул горел яркими огнями, неоновыми вывесками, пах имбирным печеньем и какао. Люди бросали в друг друга снежные шары, смеясь, как в последний раз. В машине играла песня Арианы Гранде, Джеюн тихо подпевал ей, смотря на дорогу и изредка на Дохи. Он улыбался каждый раз, когда ловил её взгляд. Казалось бы, простой момент, но вызывающий бурю эмоций. Так влиял только Шим Джеюн. Увидев знакомый дом, Дохи заулыбалась и поспешила выйти из машины, стоило двигателю стихнуть. В отличие от лентяя Сонхуна, Джеюн красиво украсил дом гирляндой, даже слепил кривого снеговика, у которого нос был где-то под правым глазом. Дохи расхохоталась и встала рядом со снежным другом, положив руку на круглую голову. — Да что? — раскинул руки Джеюн и улыбнулся, когда она снова рассмеялась. Достаточно этого смеха, чтобы спасти любую ситуацию. — Мне вчера ночью не спалось, вот и решил вспомнить детство. Правда, итог не очень удачный, я уже не чувствовал своих рук. — Он потрясающий, Джеюн. Я просто вспомнила, как мы с тобой с первым снегом выскакивали на улицу, чтобы слепить снеговика. — Да, из лужи и грязи, мы не могли дождаться, пока снег не «затопит» город. Странно, — он усмехнулся, — то, что мы ждали раньше с трепетом, сейчас ощущается не так ярко. — Мы просто выросли, — поджала губы Дохи и потёрла ладони друг о друга. Джеюн это заметил и поспешил открыть дверь. — У тебя есть рамён с кимчи? — зайдя внутрь, спросила она и отдала ему свою куртку. — Где-то точно есть. Ты иди в гостиную, я приготовлю рамён и приду к тебе. Дохи молча кивнула и направилась в небольшую гостиную, где её чуть с ног не сбила Лейла, радостно залаяв. Тогда же она опустилась на корточки и с улыбкой погладила её по голове. Дохи помнила тот день, когда они с Джеюном нашли собаку под скамейкой в парке и тайно потащили домой, решив оставить в гараже. Отец обнаружил её сразу, отругал, но разрешил оставить. С тех пор она тоже стала частью их семьи. Да и для Джеюна собака стала некой отдушиной, когда новость о разводе родителей свалилась как гром среди ясного неба. Не было ни криков, ни ссор, только осознание того, что прежняя счастливая жизнь прошла. Сначала Джеюну было больно, но со временем он смирился с этим. Сидеть на месте Дохи не могла, поэтому ходила из стороны в сторону, рассматривая по кругу фотографии в раме над камином. Обычный семейный снимок, но рядом стояла ещё одна фотография, сделанная в день выпускного Дохи. Просто она и никого больше. И этого оказалось вполне достаточно, чтобы поверить в слова Седжон. Сейчас, несмотря на последствия, Дохи готова на всё — готова почувствовать его любовь. Она поправила волосы и юбку, услышав приближающиеся шаги, и повернулась к Джеюну, стоящему возле журнального стола с двумя мисками с рамёном. — С кимчи очень острый, поэтому я добавил немного молока. Совсем чуть-чуть, — он протянул одну миску Дохи, когда она села в кресло напротив, и сам же быстро подцепил палочками сливочную лапшу. — Мама приготовила ещё суп с водорослями и пожарила курицу, если вдруг ты не наешься рамёном. — Джеюн-а, мой организм не рассчитан на такие порции, но от сладкого я не откажусь. Ты тоже, в принципе, подойдёшь. Дохи не сразу поняла, что ляпнула, но, видя друга, таращащегося на неё с висящей лапшой в уголке губ, — ничего адекватного. Она замерла с палочками в руке, а Джеюн медленно дожевал лапшу и отвернулся, прочищая горло. — Ты… — начал он, но тут же замолчал, подбирая слова. — У нас есть торт, мама утром купила. А я вместо сладкого… — Джеюн усмехнулся. — Это уже перебор. Он поставил миску на стол и бросил на неё быстрый взгляд. Не насмешливый, не удивлённый, а внимательный, словно не уловил смысл её шутки. Отчасти так оно и было. — Я пошутила, — поспешно добавила Дохи, ковыряя палочками лапшу. — Наверное… Джеюн лишь тихо хмыкнул. — Иногда я просто не понимаю твои шутки. Между ними повисла пауза. Не неловкая, скорее напряжённая. Лейла улеглась у ног Дохи, положив голову ей на колени, и она машинально погладила её за ухом. Аппетит пропал, лапша застряла поперёк горла от волнения, а тишина давила большим камнем. — Это очень вкусно, — натянув улыбку, решила всё же продолжить разговор Дохи. — Ты помнишь, что я равнодушна к острому, а Сонхун до сих пор не запомнил это. Не устал заботиться? — Устал, — вздохнув, честно признался Джеюн. — Но не от тебя. Он сказал это слишком просто и уверенно, что слова вцепились в самое сердце. Дохи медленно подняла голову, и их взгляды встретились, не на секунду — а дольше. Намного дольше, чем позволяли себе раньше. В гостиной снова повисла тишина, прерывающаяся тиканьем часов и посапыванием Лейлы. — Но иногда мне кажется, что ты заботишься обо мне по-особенному. Джеюн не ответил сразу. Он отвёл взгляд, словно пытался отыскать ответ между ворсинок ковра. Ждать этого момента оказалось намного приятнее, чем лицом к лицу открывать занавес. — По-особенному… — повторил он негромко, пробуя слово на вкус. В комнате стало тесно. Воздух казалось загустел, как перед снегопадом. Для Дохи всё время остановилось, она теребила пальцами подол юбки и кусала губу, пытаясь поймать бегающий взгляд Джеюна. Лучший способ сесть рядом и обхватить его лицо руками, но она сгорит вместе с ним. — Я просто… — он выдохнул и наконец поднял взгляд. — Ты для меня не как все. Джеюн говорил осторожно, без нажима, чтобы она смогла проанализировать каждое сказанное им слово. И это не признание — тень от него, или как солнечный свет, рвущийся осветить комнату сквозь задвинутые шторы. — Не знаю, как красиво это преподнести, чувствую себя школьником, решившим признаться старшекласснице в любви, — он коротко рассмеялся и потёр шею. — Я забочусь о тебе, потому что… люблю тебя. Дохи ждала этих слов с его уст, желала разрываться на части от переизбытка эмоций. Джеюн, казавшийся всё это время далеким, на самом деле был очень близко, на расстоянии вытянутой руки. И черт её дёрнул согласиться на дурацкий спор Седжон, чтобы принять собственные чувства. — Не как друг, — добавил он тише. — И не как «второй брат». Я пытался быть им. Честно. Мне казалось, так будет правильнее. Но чем больше я убеждал себя в этом, тем сильнее понимал, что проигрываю. Я знаю тебя мелкой, мы росли вместе, и я искренне считал свои чувства грязными. Но я влюбился в тебя неожиданно, тогда, на выпускном, когда ты появилась в том белом платье, — Джеюн закрыл лицо руками. — Это была бесполезная борьба, ведь в конце концов я знал, что ты выиграешь. Я просто хочу… — он вздохнул, взглянул на неё и грустно улыбнулся, — хочу любить тебя. Могу я ухаживать за тобой? — Сумасшествие, — рассмеялась Дохи, а затем заплакала, закрыв ладонями лицо. Сердце отбивало чечетку, а слёзы, резко вырвавшиеся наружу — слёзы счастья. Она судорожно втянула воздух и продолжила: — Я так долго не понимала, что со мной происходит. Мне казалось, что это раздражение, привычка, ревность без причины. А потом я поняла, что мне больно не потому, что ты рядом… а потому что ты можешь быть не со мной, — Дохи вытерла слёзы рукавом свитера, не заботясь о том, как выглядит. — Ты всегда был рядом, — продолжила она шёпотом. — Настолько, что я перестала это замечать. Ты как воздух: о нём не думают, пока не становится трудно дышать. Но я должна признаться, так будет правильнее. Вся эта игра с флиртом и ревностью… я притворялась. — В смысле? Что значит притворялась? — Джеюн нахмурился. — Мы с Седжон поспорили, я проиграла. Её желание: влюбить тебя в меня. Я не думала, что в итоге выяснится, что ты и правда любишь меня. Вместе с тем я ещё поняла, что это взаимно. — Подожди, — Джеюн, усмехнувшись, поднялся с дивана. — То есть, ты напялила эти короткие юбки, сделала яркий макияж и искупалась в кремах, чтобы угодить мне? Стой, неправильно, чтобы проверить мою реакцию? Флирт? Ревность? — Изначально план был таков, но сегодня, благодаря Седжон, я разобралась в своих чувствах и именно поэтому мы сейчас здесь, — Дохи вскочила следом и встала напротив него, всхлипнув. — Я рад. Ты бы знала, как я рад знать, что мне не придётся страдать от безответной любви, но… — Джеюн мотнул головой. — А представь, что ты добилась своего, выиграла, влюбила меня, но сама не почувствовала того же. Что бы ты сделала тогда? — Неужели ты не слышишь меня? — Дохи положила руки на его щеки, пытаясь хоть как-то спасти ситуацию. — Я хотела быть честной перед тобой. — Я слышу тебя, но, черт возьми, не могу выкинуть из головы эти мысли. Ты сказала бы, что мы разные люди? Не подходим друг другу? — Джеюн не унимался, глубоко в душе понимая и видя, что сама Дохи раскаивается, но обида и злость сильнее всего. — Я бы ни за что так не сделала. Меньше всего я хочу быть причиной твоей боли. Я согласилась на этот спор, когда увидела тебя с Хваён. Просто… я боялась упустить шанс. Имя Хваён повисло в воздухе, как точка невозврата. Джеюн медленно выдохнул и отвёл взгляд к окну, собираясь с мыслями. — Значит, ты просто испугалась, — он кивнул, скорее себе, чем ей. — Да… Джеюн, я многое делаю неправильно, и мне очень жаль, что я поступила так. Это чувство, — Дохи шмыгнула носом, — оно появилось задолго до этих юбок и спора. Я не знала, как назвать состояние, когда при виде одной улыбки замирал весь мир и все органы переставали функционировать. — Я понимаю всё, но и ты пойми меня. Неприятно быть обманутым или знать, что тебя пытались влюбить по плану, — Джеюн усмехнулся. — Возможно, это мелочь или я слишком драматизирую, но моя любовь к тебе намного нежнее и трепетнее, чем ты можешь себе представить. Поэтому давай сейчас разойдёмся по комнатам и остынем для начала. Мне надо подумать. За эти полчаса произошло намного больше, чем за десять лет, — он прошёл мимо, как ветер, оставив после себя холод, пробирающий насквозь. — Можешь прилечь в комнате мамы, а завтра утром я отвезу тебя домой. Дохи хотела пожелать спокойной ночи, но дверь на втором этаже хлопнула, а её слова разбились об поверхность. Этим вечером она планировала разрушить невидимую стену, однако она возросла ещё сильнее. Дохи могла промолчать, сделать вид, что всё с самого начала было искренне, однако в первую очередь она хотела быть честной с самой собой. На часах — десять. Сна нет ни в одном глазу, да и вряд ли получилось бы уснуть после произошедшего, особенно в этом доме. Поэтому Дохи, проверив, спит ли Джеюн, тихо собрала свои вещи и пошла домой, зная, что и за этот ночной побег он по голове не погладит. В этом, наверное, и заключалась её главная ошибка: зная заранее о последствиях, она всё равно делала по-своему. Но Дохи объяснится потом, когда он остынет.

⁺˚*•͙✩•͙˚⁺‧͙⁺˚•͙✩•͙˚⁺‧͙⁺˚•͙✩•͙*˚⁺‧͙

В доме темно, родители давно спят, а Сонхун у Седжон. У Дохи появился шанс пореветь от души и съесть спрятанное мороженое под «Отчаянных домохозяек». Но её план успешно провалился, ведь напротив телевизора сидел двоюродный братец, держа одной рукой бутылку пива, а пальцами другой цепляя чипсы из пачки. Делать нечего, тем более пройти мимо и остаться незаметной у неё не получилось. — Ты откуда? — удивленно спросил Сонхун и взял пульт, чтобы убавить звук. — Я думал, что ты уже давно спишь. — Встречный вопрос. Я думала, что ты у Седжон, — на выдохе проговорила Дохи и упала рядом. — Её родители вернулись домой раньше времени, поэтому я пришёл домой. А ты где была? И почему ты плакала? — Сонхун убрал на стол пиво и чипсы, затем всем телом повернувшись к Дохи, тем самым показывая, что разговор неизбежен. — Тебя кто-то обидел? Мне разобраться с ним? — Нет, меня никто не обидел. Всё как раз-таки наоборот. Сонхун вскинул брови, удивившись такому заявлению. Он знает Дохи всю свою жизнь, так и то, что она не способна кого-то обидеть. — Я сейчас кое-что скажу тебе. Ты удивишься, разозлишься и, возможно, обидишься… Но скрывать правду я больше не намерена. — Ты меня пугаешь, систер. — Не пугайся, я просто… — Дохи, усмехнувшись, взъерошила волосы и откинулась на спинку дивана. — Я люблю Джеюна. Именно так, как ты Седжон. Повисла гробовая тишина, прерываемая смехом в телевизоре. Этого следовало ожидать. Сонхун смотрел, казалось, сквозь неё, пытаясь переварить информацию, которая дала хлёсткую пощёчину. Он не зол и не обижен, как думает Дохи, а всего лишь удивлён. В его голове она до сих пор пускает слюни по Чхве Сану. — Мы с Седжон поспорили, и я должна была заинтересовать Джеюна до Нового года. Но всё пошло по одному месту, когда я начала замечать, что его забота не совсем братская… Когда я сама поняла, что спор — всего лишь попытка удержать его рядом, — Дохи забросила ноги на стол и скрестила руки на груди, наблюдая за происходящим в телевизоре. — Тебе неприятно? — С хрена ли тебя волнуют мои чувства? — Сонхун фыркнул и рассмеялся, мотнув головой. — Такое ощущение, словно ты пытаешься оправдаться передо мной. Я влюблён в него, что ли? Какая ты дурная. Выключив телевизор, Сонхун встал с дивана, взял с журнального стола бутылку пива и пачку чипсов, затем направился на кухню, чтобы перекусить мороженым. А Дохи думала, что хорошо спрятала, поэтому стреляла злым взглядом в братца, который уплетал за обе щёки шоколадное мороженое с карамелью. — Ты так спокойно отреагировал, что мне не по себе, — отчеканила Дохи и решила к нему присоединиться, взяв из выдвижного ящика ложку. — Разозлился бы, поворчал немного, а то странно это всё. Сонхун, облизав серебристую ложку, пока не увидел в ней своё отражение, ударил Дохи по лбу. — Ай! Ты совсем уже?! — вскрикнула она, потирая лоб и смотря на смеющегося Сонхуна, которого, по всей видимости, только веселила вся эта ситуация. — Я ещё раз спрашиваю: от меня конкретно что надо? Джеюн не моя тёлка, да и я не имею никакого права запрещать что-либо тебе или истерить. Вы знакомы всю жизнь практически. Я удивлён, но это как будто было ожидаемо, — Сонхун пожал плечами и снова ложкой полез в ведро с мороженым. — То есть, ты не против, если мы с ним будем встречаться? — Дохи не верила в реальность происходящего, поэтому щипала себя за локоть. — А кто неделю назад намеревался разбить очки тому кассиру с магазина, потому что он на меня пялился? — Во-первых, он пялился не на тебя, а на твои ноги, а во-вторых, да, я благословляю вас. Если ты ещё раз заплачешь из-за него, то так уж и быть, надеру ему зад, — Сонхун, бросив на неё короткий взгляд, улыбнулся и легонько толкнул в бок. — Я завтра вечером еду в Пусан. Точнее, твой отец отвезёт меня на Рождество к родителям. Накануне этого чудесного события вы поссорились, а в Новый год помиритесь. — Ой, не неси фигню, это вообще не в твоём стиле. У Седжон этих «философских» мыслей нахватался? — Вот же ж, неблагодарная шваль, — стиснув зубы от злости, Сонхун толкнул её снова, но на сей раз сильнее, и Дохи свалилась со стула. — Лучше подумай о том, как будешь извиняться перед Джеюном. — Я думаю, — постанывая от боли, тихо выпалила Дохи и закрыла глаза, — думаю…

⁺˚*•͙✩•͙˚⁺‧͙⁺˚•͙✩•͙˚⁺‧͙⁺˚•͙✩•͙*˚⁺‧͙

Сонхун вернулся из Пусана через неделю — успел к Новому году, а Дохи так и не смогла за это время ни поговорить с Джеюном, ни увидеться с ним. В ночь Рождества, сославшись на боли в животе, заперлась в комнате и пробыла там до тех пор, пока он не уехал вместе с матерью. Ей неловко после признания. Стыдно за тот спор. Обидно, что он сам за всё это время не связался. Страшно, что из-за какой-то глупости сможет его потерять. За время разлуки Дохи сдала проект на отлично и закончила семестр так же, за что не могла нарадоваться. Это заслуга Джеюна, ведь если бы не он и его дополнительные занятия, ничего бы у неё в учебе не изменилось. Она кое-как сдержалась, чтобы не позвонить ему и сообщить радостную новость, но вряд ли Джеюн раскошелился бы на эмоции. Порой одно невинное решение может принести глобальные последствия. Дохи согласилась на спор не ради забавы, а чтобы понять свои собственные чувства. Да и спором это вряд ли можно назвать, скорее попытка понять, что сам Джеюн чувствует. Наверное, всё и так было предельно ясно в ту ночь, в её комнате, когда он промокнул губы и подбородок своей футболкой. Намёков было полно, но Дохи поняла их только сейчас. — Привет, — улыбнувшись, поздоровалась она с внезапным гостем и пригласила в дом. — Ты как раз вовремя, у нас только что приготовилась курица. Пообедаем? — Нет, мама с папой тоже устроили на кухне переполох, сегодня ещё сестра приезжает, поэтому я должен быть с ними. Я это… — Сону опустил взгляд на формочку среднего размера, которую крепко держал руками, — внезапно вспомнил, что в детстве ты очень любила брауни и испёк его для тебя. И заодно хотел снова извиниться. Не хочу, чтобы я в твоих глазах был извращенцем. — Сону, — Дохи рассмеялась, принимая из его рук формочку. — Это я виновата, нашла где спрятаться от мамы, — она отвела взгляд, когда щеки зарделись, как в тот день. — Спасибо тебе большое за брауни. Ты на каждый Новый год что-то готовишь для меня. Позапрошлый ягодный пирог был очень вкусным. — На самом деле я очень скучаю по нашей дружбе. В детстве мы всегда были вместе, но отдалились, когда… — Сону потёр шею и смущенно улыбнулся. — Когда ты сблизилась с Джеюном. Мне всегда казалось, что он украл тебя у меня. — Ты пришёл, чтобы поговорить или довести меня до слёз? — Дохи усмехнулась и закусила дрожащую губу. Она и так на эмоциях из-за Джеюна, а слова Сону только добивали. — Мне жаль. Я неосознанно оставила нашу дружбу. Прости, пожалуйста. — Не поздно ведь всё вернуть, не так ли? Дохи молча поставила на стол формочку и обняла Сону. Прожив с ним бок о бок всю свою жизнь, она злилась лишь на то, что раньше не смогла понять и увидеть хотя бы во взгляде тоску по дружбе. Для неё самого изначально милый соседский мальчик был не просто другом, а намного больше, тем, из-за кого ноги подкашивались. А когда детская влюблённость прошла, для Дохи прошла и дружба. И это была самая большая ошибка. — Впервые вижу, чтобы так нежинились с извращенцем, — Сонхун, зашедший в гостиную, окинул Сону не совсем дружелюбным взглядом и подошёл к ним ближе. — Чего тебе надо, маньяк? — буркнул он и, заметив на столе прикрытую полотенцем форму, взял форму, а затем и кусок брауни. — Вдруг отравлена? Эта язва мне всё ещё нужна. — Беспардонное животное ты, Пак Сонхун!.. — выплюнула Дохи, со всей дури вмазав локтем в его живот, от чего он упал на диван. — Скоро Новый год, Сону пришёл извиниться и испёк мой любимый брауни. А ты до сих пор даже дом не украсил, ленивая задница! Иди лучше посмотри, как запекается индейка! — Она уже готова, — смотря на злую Дохи снизу вверх, прошипел Сонхун и нанес ответный удар по колену ногой. — Э-э-э, — Сону сделал несколько шагов назад, почувствовав себя лишним, или просто чтобы не попасть под раздачу. Он ещё в детстве уяснил, что её лучше не злить, когда она сжимала ему ухо за в одиночку съеденную ежевику. — Я пойду, наверное, родители обыскались меня. Увидимся потом. С наступающим! И как только хлопнула дверь, Дохи резко повалила Сонхуна на всю кровать, начав бить подушками. Он реально моментами как заноза в заднице, как мешающий прыщ, пиявка, высасывающая всю кровь. Но она не учла, что братец намного больше и сильнее неё, поэтому через мгновение оказалась в ловушке. Сонхун воспользовался удушающим приёмом, и Дохи от силы продержалась пять секунд, затем начав бить его по руке. — Ты точно сумасшедший! — потирая шею, закричала она и снова бросила в него подушку. — Как тебе приём в моём исполнении? Тренер тоже похвалил меня, — довольный самим собой Сонхун откинулся на спинку дивана и продолжил есть брауни, пока Дохи поправляла растрепавшиеся волосы. — Ты словно изменилась за ту неделю, что меня не было. — С чего ты взял? — сев рядом и скрестив руки на груди, спросила она. — Ты стала более ответственной. Тётя просила не говорить, но она очень гордится тобой и твоими успехами в университете. Маленькая ссора с Джеюном хорошо на тебя повлияла. — Наверное, — пожала плечами Дохи и вздохнула. Лучше бы она изменилась без этой глупой ссоры. — Сегодня я, Седжон и Джей хотим прогуляться по городу, заодно посмотреть салют. — Знаю. Седжон ещё утром меня пригласила, но я отказалась. — Ты хочешь тухнуть дома с родителями, которые напьются и уснут? Умоляю, давай с нами! Будет весело, обещаю платить за тебя, — Дохи молчала, обдумывая всё, но Сонхун не планировал останавливаться. — Мы так редко с тобой куда-нибудь выбираемся. — Ла-а-а-дно, пристал как банный лист, ей-богу. — Отлично! Тогда собирайся прямо сейчас, через час встречаемся здесь! — сам он тоже, скорее всего, побежал приводить себя в порядок. — Слишком странно это всё…

⁺˚*•͙✩•͙˚⁺‧͙⁺˚•͙✩•͙˚⁺‧͙⁺˚•͙✩•͙*˚⁺‧͙

Дохи пожалела, что согласилась на предложение Сонхуна в тот момент, когда одна женщина чуть не пролила на неё кофе. Такое чувство, словно весь народ решил отпраздновать Новый год вне дома. Давка была сильнейшая даже на центральных улицах, поэтому Дохи крепко держала руку Сонхуна, с опущенной головой следуя за ним к радужному фонтану. До салюта остался всего лишь полчаса… Совсем ничего. На мосту их поджидали Седжон и Джей, попивая горячий кофе. Стоило им подойти ближе, так они сразу начали ворчать, но в итоге остыли и протянули по стакану. Здесь же людей не было особо много, можно спокойно стоять на одном месте и наслаждаться свежим воздухом, не боясь, что задавят до смерти. В этой суматохе, завораживающе кружась в воздухе, упали первые хлопья снега. Дохи слегка улыбнулась и раскрыла ладонь, поймав пару снежинок, как в детстве. Сегодняшний день был необычайно сказочным, а хитрая ухмылка на лице Сонхуна лишь доказывала это. Он щёлкнул её по носу и заулыбался ещё шире, смотря куда-то вперёд. Дохи сделала глоток карамельного латте и поперхнулась, проследив за его взглядом. Теперь ясно, почему Сонхун уговаривал её. Джеюн, удивлённый не меньше, подошёл к ним ближе и тихо поздоровался. На нём та черная куртка, шарф небрежно обмотан вокруг шеи, плечи припорошены снегом. Он вцепился в Дохи взглядом и сглотнул вязкую слюну, не понимая, чего именно хочет: бежать, оставив между ними тень недосказанности, или просто быть с ней. В итоге Джеюн недолго побродил в своих собственных мыслях и взял Дохи за руку. А снег падал гуще, хлопья таяли на ресницах, на одежде и на словах, которые никто не решался произнести. — Сегодня много людей, — смотря на их сцепленные руки, Джеюн постарался мягко намекнуть остальным, что в данный момент они явно лишние. — Джей-я, а давай купим такояки, — Седжон неловко рассмеялась, обхватила локоть Джея двумя руками и ушла, легонько сжав плечо Дохи в знак поддержки. — Эй, какой нахрен «Джей-я»! Я для тебя шутка? Когда Сонхун ушёл следом за ними, Джеюн рассмеялся, не понимая, что больше смешит: влюблённый лучший друг или тот лучший друг, который пинком под зад выпроводил его из дома, чтобы не упустить последний шанс. — Тебя тоже Сонхун уговорил, да? — с улыбкой спросил Джеюн и повёл Дохи ближе к перилам. — Да, пообещал всё на этом свете взамен на моё «да», — глядя в небо, ответила она. — А тебя кто уговорил? — Немного Сонхун. Немного Джей. Но в основном… я сам. Городской гул остался где-то позади. Дохи слышала лишь биение своего сердца и дыхание Джеюна над ухом. Он стоял близко, не так, как прежде: одна рука покоилась на спине, вторая всё ещё сжимала её ладонь, плечом Дохи ощущала его крепкую грудь и то, как она вздымалась от вздоха. Даже присутствие Джеюна сейчас ощущалось совсем по-другому. Вскинув голову, она вцепилась взглядом сначала в подбородок, потом в большой нос, который ничуть не портил красоту Джеюна, выше — в глаза, смотрящие прямо на неё. Он не смотрел по сторонам — он смотрел именно на Дохи. Всегда. — Почему ты так смотришь? — тихо спросила она, смотря на его приоткрытые пухлые губы. — Потому что могу, — так же тихо ответил Джеюн и прикоснулся к её щеке подушечками пальцев, смахнув снежинку. — Раньше я смотрел на тебя, когда ты не видела. — Я видела… — Дохи коротко улыбнулась, но вся душа Джеюна затряслась от неожиданного признания. Он всегда боялся быть замеченным. — Но не понимала, что означали эти взгляды. Дохи повернулась к нему всем телом, сократив и без того хрупкое расстояние между ними. — Джеюн, прости меня, — она обмакнула сухие губы кончиком языка и улыбнулась, опустив голову. — В тот день я так и не ответила тебе. — Тебе и не нужно. И это разбило вдребезги все сомнения и страхи. Дохи, шмыгнув носом, сжала в кулаках края его пуховика, резко притянула к себе Джеюна и поцеловала. Раздались крики, радостные визги, лица осветил яркий свет взорвавшихся фейерверков, подобно их сердцам. Дохи отстранилась на миг, чтобы поверить в реальность происходящего, и Джеюн, словно почувствовав это, обхватил её лицо руками и поцеловал снова, глубже, скользя языком по зубам и нёбу. В этом холоде бросило в жар, лишь падающие хлопья снега приятно охлаждали пылающие щёки. Он по очереди сминал то верхнюю, то нижнюю губу, а потом проходился по ним горячим языком, чем заставлял её сгибать колени. И если бы не рука Джеюна, опустившаяся на спину, Дохи упала бы на землю и слилась бы вместе с тающим снегом. Тёплое дыхание, прикосновения, оставляющие следы, близость, срывающая крышу. Никто не сводил её с ума настолько, как Шим Джеюн. Он — целый мир для Со Дохи. — Ты не успела загадать желание, — тяжело дыша, отстранился Джеюн и рассмеялся, чмокнув Дохи в уголок губ. — Я давно загадала. — Поделишься? — Тебя, — она улыбнулась и прислонилась лбом к его груди. — Я люблю тебя. — И я тебя люблю.