Глава 4. Запах клубники

Зачастую Шим Джеюн вставал за полчаса до начала пар, но вчера резко решил изменить свой график. На часах — без пяти семь. Выключив будильник, он приложил все усилия, чтобы выползти из-под одеяла. В комнате похолодало, а заснеженные улицы и висящие сосульки говорили о том, что температура за ночь упала. Джеюн съёжился, натянул худи и пошёл в ванную, дабы не позволить мягкой и тёплой кровати соблазнить себя. Тёплый душ не отрезвил, поэтому вся надежда была на эспрессо, которого Джеюн ненавидел, но который очень помогал в такие моменты. Он забросил капсулу в кофемашину, вставил вилку в розетку и включил нужную функцию, взяв с полки кружку. С завтраком проблема. Мать пришла домой всего пару часов назад после смены и, судя по всему, съела оставшийся суп перед сном. Поэтому он со вздохом окинул взглядом пустую кастрюлю, но вселенная всегда была на стороне Шим Джеюна, ведь в дом, открыв дверь запасными ключами, зашёл Джей, держа пакет «Старбакса» с завтраком. — Выйдешь за меня? Вопрос так и остался висеть в воздухе, а крафтовый пакет порвали в ту же секунду. Джеюн схватил сэндвич «Монте-Кристо» и надкусил, после чего застонал, закатив глаза. Вчера он только обедал в университете, дома уснул, пока сидел над учебниками, поэтому можно было смело сказать, что Джей спас жизнь изголодавшегося студента. — У меня есть еда и эмоциональная нестабильность. Думаю, я готов для брака, — поджал губы Джей и сел напротив, придвинув к себе контейнер со вторым сэндвичем и стакан с капучино. — Я не помню, зачем пришёл, но вроде это было важно. А ты, кстати, чего так рано? Я чуть с толчка не упал, когда ты в такую рань ответил на моё сообщение. — Не спалось, — не глядя ответил Джеюн и продолжил есть. Сказать то, что проснулся, чтобы купить любимые заварные пирожные и заехать за Дохи? Поймёт ли его Джей? — У меня с Хваён ничего нет. Попробуй поговорить с ней ещё раз или сразу угости чем-нибудь. Она после твоей еды никуда не денется. Джей хмыкнул, сделав глоток капучино, и вцепился взглядом в Джеюна, который за обе щёки уплетал сэндвич. С лохматой головой он и правда напоминал щенка. — Я вспомнил, почему пришёл, — Джей прочистил горло, снова окинув взглядом лучшего друга, и закусил нижнюю губу, думая, как бы аккуратно преподнести свои мысли, чтобы это не выглядело так, словно он совал нос не в свои дела. Хотя сейчас всё было наоборот. — Пару дней назад ты на паре одолжил свой ноут, и я наткнулся на одну папку с очень интересным названием. Джей внимательно следил за эмоциями Джеюна. Секундами ранее он спокойно доедал сэндвич, сейчас, кажется, кусок застрял в горле, а глаза нервно забегали. У него и правда есть один секрет, о котором мало кто знал — хотя мать догадывается уже давно, — и обнажить душу таким образом он не планировал… он вообще не планировал дать шанс самому себе. — Я спрошу прямо. Не хочу ходить вокруг да около, потому что те фотографии в папке сами всё сказали, но я хочу услышать это с твоих уст, — Джей убрал на стол стакан с недопитым капучино и потёр переносицу. — Ты влюблён в Дохи? В резко повисшей тишине щёлкнула кофемашина, выпуская последние капли эспрессо — последние капли терпения. Джеюн опустил взгляд в свой уже остывший капучино, словно в пенке можно было найти ответы или, того лучше, оправдания. Но вряд ли они сейчас к месту, особенно после того, что увидел Джей. Слова застряли где-то под рёбрами. А что ему говорить, Джеюн и сам до конца не понимал. — Это всё неправильно… я знаю, — поспешно добавил он, отворачиваясь к окну, за которым яркое солнце окрашивало двор своим светом. — Я не влюблён в неё, — Джеюн сказал это слишком быстро, слишком ровно, так что упрекнуть его во лжи было невозможно. Джей же едва заметно приподнял бровь, но промолчал. — Просто, понимаешь… — он задумался, сжав вспотевшие кулаки, — она всегда рядом. Я привык к её присутствию и не могу думать о том, что когда-нибудь она исчезнет из моей жизни, — Джеюн сделал глоток кофе, только теперь он потерял свой сладостный вкус — слишком горько. — Я знаю, когда Дохи врёт, когда ей грустно или одиноко, когда ей что-то нужно, что ей нравится, какие фильмы она предпочитает, где она прячет сладости… Знаю о Дохи всё, вплоть до того, в каком возрасте и при каких обстоятельствах она сломала ногу в садике. Джеюн резко замолчал, почувствовав на себе взгляд Джея, у которого губы дрогнули в полуулыбке. — Но это ничего не значит. Простая наблюдательность. Дохи же мне как сестра, моя семья. — Конечно, — хмыкнул Джей. — Ты в этом пытаешься убедить себя или меня? — Я пытаюсь сказать, что не хочу ничего разрушать. Боюсь её потерять и боюсь, чтобы она думала, что был с ней рядом всё это время не просто потому, что я хотел, — а потому, что хотел чего-то для себя. Это не так… У меня всё уже вошло в привычку. — Давно у тебя вошло в привычку вставать в шесть утра, чтобы успеть купить заварные пирожные? — Джей склонил голову набок, заговорщически улыбаясь, а Джеюн только отвёл взгляд, поняв, что тот его раскусил. — Ладно, я никому не скажу. — Особенно Сонхуну, — быстро добавил Джеюн, пригрозив Джею пальцем. — Он хоть и прикидывается дурачком, но за Дохи открутит голову всем, и я не исключение. Этот разговор должен остаться между нами. Я не хочу её потерять. Пусть всё останется как прежде. Джей лишь улыбнулся и похлопал его по плечу, тем самым давая понять, что сохранит секрет. Все они, Сонхун, Джей и Джеюн, знакомы с самого первого курса и знали друг о друге всё. Однако есть вещи, о которых стоит умалчивать. — А ты уверен, что это не взаимно? Я имею в виду — может, Дохи тоже влюблена в тебя? — Влюб… Что? — Джеюн громко расхохотался и замахал руками, отрицая всё. — Я не влюблён в неё, да и Дохи пускает слюни по Чхве Сану. Так что туда даже не стоит лезть. — То есть у тебя всё же были какие-то планы на неё? — Джей снова заговорщически улыбнулся, отчего Джеюн сбился с мысли и запутался в собственной легенде. — Пошёл вон отсюда! Под громкий и заразительный смех Джея Джеюн оставил недоеденный сэндвич вместе с недопитым кофе и пошёл к себе, чтобы переодеться. Планы были и есть, но говорить о них сейчас бессмысленно… наверное.

⁺˚*•͙✩•͙˚⁺‧͙⁺˚•͙✩•͙˚⁺‧͙⁺˚•͙✩•͙*˚⁺‧͙

Список и спор пошли по одному месту, но Со Дохи не сдавалась. Для того чтобы хоть немного стать похожей на ту же Мин Хваён, необходимо было сбросить с себя шкуру милашной анимешницы. Дохи убрала в футляр недавно купленные очки для зрения и взяла с туалетного стола упаковку с контактными линзами. Предстояла долгая борьба. Главное — не испортить слезами макияж. Список «Как стать секси-герл?» висел на зеркале шифоньера, как достояние республики. Сонхун уже успел подколоть её по этому поводу, но Дохи не боялась, всё равно этот придурок не в курсе её сердечных проблем. Не хватало ещё случайным образом разрушить дружбу Сонхуна и Джеюна. Наверное, после таких мыслей нужно сорвать список, разорвать на мелкие кусочки и выбросить в мусорное ведро под компьютерным столом, однако Дохи мотнула головой и продолжила бой с линзами. Глубоко в сердце она понимала, почему это делала, но разум пока отказывался принять всё происходящее. После пролитых слёз Дохи взяла с кровати заранее подготовленную короткую юбку-карандаш бордового цвета и свитер с высоким горлом. Джеюн опять будет ругать, но на сей раз она планировала использовать всё своё обаяние… если на него это хоть как-то подействует. Прежде чем одеться, Дохи измазалась кремом с клубничным ароматом, ведь Джеюн не раз упоминал о том, что ему нравится исходящий от её тела ягодный запах. Правда, она немного переборщила с количеством, так что пришлось сухой салфеткой убирать розоватый слой, отказывающийся впитываться в бледную кожу. — Ты банку с кремом разбила, что ли? — в комнату без стука зашла госпожа Чон, держа в одной руке тарелку с тостами, намазанными сливочным маслом и малиновым джемом, в другой — свежевыжатый апельсиновый сок. — Мама! — закричала Дохи, до этого стоявшая в одном нижнем белье, затем спряталась за шторкой. — Как я могу научить Сонхуна стучаться, если даже ты не слышишь меня?! — Лучше свети задом мне, чем Ким Сону, — госпожа Чон поставила на стол принесённый завтрак и, посмотрев на неё, улыбнулась. — Я серьёзно, отойди, он скоро заикаться начнёт. Дохи, до этого думающая, что это всего лишь шутка, повернулась к окну, всё ещё стоя с прижатыми ягодицами к холодному стеклу. Сону, наверняка вставший несколько минут назад, стоял напротив своего открытого окна и удивлённо смотрел в соседский дом. — О боже! — теперь же Дохи резко отскочила в сторону, ударившись коленом об угол комода, и начала надевать колготки, постанывая от боли. — Какой позор! Как мне теперь ему в глаза смотреть? — Чего ты распереживалась? Вы с Сону в одних трусах в детстве купались в нашем бассейне. Госпожа Чон либо издевалась, либо и правда пыталась успокоить, но у неё это получалось крайне плохо. Дохи надела юбку с футболкой, когда мать-таки вышла из комнаты, и села за стол, чтобы позавтракать, но на телефон, как обычно бывало в это время, пришло сообщение от Джеюна. Кажется, Дохи впервые забыла, как дышать. От кого: Щенок Спускайся, я жду тебя в машине. Дохи надкусила тост и побежала к окну. Джеюн сидел на капоте «Форд Фокуса» и курил. И в какой момент он начал думать, что обязан подвозить её до университета?

Вы:

Не стоит, поезжай вместе с Сонхуном. Я на автобусе вместе с Седжон приеду.

От кого: Щенок Сонхун и Седжон прогуляют первую пару, поэтому спускайся. Или ты ждёшь кого-то другого? Дохи не видела его лица, но знала точно, что он улыбался. Она никого не ждала, но стало интересно: уедет ли он, оставив её, или останется. Собственно, Шим Джеюн никогда не бросал её, даже если опаздывал. От кого: Щенок Я купил твои любимые эклеры с заварным кремом.

Вы:

Выхожу.

Оказалось, уговорить её просто. Или это под силу только Джеюну. С тех самых пор, как она поступила в университет, он заезжал за ней… с эклерами на завтрак. Дохи ещё в средней школе рассказала о своей любви к пирожным, а он запомнил — как и то, какое печенье и чай она предпочитает: арбузный лимонад с сублимированной клубникой и листьями бамбука. Шим Джеюн знал её вдоль и поперёк. Надев пальто и небрежно завязав вокруг шеи шарф, Дохи побежала вниз, отдала стакан с недопитым соком и тарелку с тостами матери, затем вышла на улицу, тотчас зажмурив глаза, когда яркий луч солнца упал на лицо. Джеюн всё ещё сидел на холодном капоте, докуривая сигарету. Увидев на крыльце дома Дохи, он быстро выкинул бычок и замахал руками, дабы отогнать прочь остатки никотинового дыма. Когда-нибудь он их бросит. Словно прочитав его мысли, подошедшая Дохи без слов встала прямо напротив, разрушив ранее существовавшее расстояние. Теперь они были лицом к лицу, пальцы рук соприкоснулись — кожа к коже. Носа коснулся приятный и любимый аромат клубники — взрывная смесь, от которой Джеюн прикрыл глаза, ожидая продолжения. Если суждено умереть из-за близости Со Дохи — он готов воскреснуть и умереть снова. Она залезла в карман его куртки и достала полчаса назад купленные сигареты. Оглядела их, читая чёртову надпись, предупреждающую о последствиях курения, и окинула теперь самого Джеюна недовольным взглядом. Всего лишь два слова — «курение убивает», — но это никогда особо не останавливало… никого. Дохи хмыкнула и сжала в кулаке пачку, затем, убрав в карман пальто. Выкинет в ближайшую урну. — Ты вроде не маленький, — она облизнула потрескавшиеся губы и мысленно отругала себя за то, что не взяла бальзам для губ. — Зачем делаешь то, что вредит твоему здоровью? — Дохи вздохнула, заметив ещё не застёгнутую куртку. За ним самим нужен глаз да глаз. — Джеюн-а… Слова застряли в горле. Сказать о том, что волнуется, сложнее, чем отвечать на лекциях профессора Чана. Поэтому Дохи просто застегнула молнию на его пуховике и поправила капюшон. От запаха ментоловых сигарет кружилась голова и подташнивало, но он был таким родным. — Твой чай остынет, — смотря на неё сверху вниз, прошептал Джеюн и сжал руку в кулак, когда поднял её, чтобы прикоснуться к ней. — Арбузный лимонад? — подняв голову, коротко рассмеялась Дохи, и, когда он кивнул, в порыве радости быстро обняла. — Поехали, а то я… — Дохи! Сзади послышался знакомый голос, и она начала дёргать ручку машины, но покрасневший Сону уже стоял рядом. То ли из-за холода, то ли из-за произошедшего — непонятно. — Я хотел сказать тебе, что ничего не видел… почти, — Сону потёр шею, неловко бегая взглядом от Дохи к Джеюну. — Просто я тогда только встал, и вся картина была смазанной, — он замолчал, понимая, что загоняет её только в краску. — Короче, прости меня, я должен был сразу отвернуться и не пялиться. — Так ты всё-таки видел меня? — Дохи бросила взгляд на Джеюна, стоявшего в двух метрах от них, и за ту короткую секунду успела заметить на его лице тень недовольства. — Нужно было оставить всё как есть, да? — Сону усмехнулся. — Надо уже купить шторы, я затянул с этим. Может, зайдёшь сегодня? У меня домашний кинотеатр, если ты не забыла. Посмотрим какой-нибудь фильм. Дохи резко вспомнила о своём списке и третьем пункте, который вписала Седжон, — ревность. Самый действенный способ вывести парня на эмоции. Поэтому она положила руку на плечо Сону и легонько постучала по нему, сгорая от стыда и неловкости. Джеюн же ещё больше изменился в лице. Начал похлопывать себя по карманам в поисках сигарет, но, вспомнив, что они у Дохи, ругнулся под нос. Что она вообще делает? Возраст, когда влюбляются во всех парней без исключения, у неё давно прошёл, но куда страшнее то, что Ким Сону — её первая любовь. Давно забытые чувства вновь вспыхнули?.. Нет, это бред, Дохи пускает слюни по Чхве Сану. От этого, конечно, не легче, но всё же он знал точно, что у неё нет шансов. Он сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Стало тесно в собственном теле, воздух вдруг перестал поступать в лёгкие. Джеюн сделал шаг вперёд, сам не понимая зачем, но тут же остановился, словно наткнулся на невидимую преграду. Ревность поднималась тихо, без вспышек и слов, глухая и давящая на грудь. Он не злился на Сону, которому, кажется, были приятны прикосновения; не злился на Дохи, которая так беззаботно вела себя, не думая о последствиях своих действий. Шим Джеюн злился на себя за то, что стоял в стороне, не имея никакого права хоть как-то встать между ними. И в голове эхом отзывались недавно сказанные слова: «Ты же мне как сестра». Он выдохнул и резко отвернулся, сделав вид, что что-то ищет в телефоне, лишь бы не видеть, как она улыбается Сону. — Я напишу тебе, если найду время! — бросила вслед уходящему соседу Дохи и повернулась к стоящему спиной Джеюну. Проверка на ревность прошла успешно, и она не могла не обрадоваться этому. — А ты что делаешь? — подбежав к нему, Дохи окольцевала руками его талию и щекой прижалась к плечу, затем, бросив взгляд в телефон, добавила: — Играешь в «Блок Бласт»? Прежде чем ответить, Джеюн посмотрел на сплетённые пальцы на своём животе и, шумно сглотнув, сказал: — Меня это успокаивает. — А ты нервничаешь? — Дохи хорошо делала вид, будто ничего не замечала. Но она не знала, что этим ещё больше добивала его. «Сам виноват», — эхом пронеслось в голове Джеюна. Он ничего не ответил. Открыл дверь машины для неё и сам занял своё место. — Перед свиданием не забудь предупредить родителей, а то они будут волноваться, как раньше, когда ты пропала с тем бейсболистом на несколько часов, — не смотря в её сторону, как заботливый старший брат выпалил Джеюн и завёл двигатель. — Я отказалась от его предложения. Сону очень добрый и приятный парень, но я к нему больше ничего не испытываю. — Но твои действия говорили об обратном. Дохи, наливая себе чай из термоса, улыбнулась. Джеюн пытался, но не мог скрыть свою ревность. И ощущать другие чувства, непохожие на братские, оказалось намного приятнее. — Пообещай мне, что бросишь курить. Пообещать несложно — сложно найти другой способ успокоиться. — Если тебя что-нибудь тревожит, то ты можешь мне обо всём рассказать. Может, но единственная его тревога после развода родителей — Со Дохи. Поймёт ли она его, если он сейчас всё выложит? Вряд ли. — Всё нормально, — решил солгать Джеюн. — Лучше поешь, пока эклеры… — Погуляем сегодня? Дохи либо не слышала его, либо просто делала вид. Он, остановившись на красном, повернул к ней голову и встретился с яркой улыбкой. — Д-да, давай погуляем. — У меня сегодня только четыре пары, я подожду тебя. — Нет, не стоит. Я тоже… — Джеюн улыбнулся в ответ, — тоже уйду после четырёх пар. Дальше они ехали молча, изредка переглядываясь и улыбаясь. Но эта тишина говорила о большем, чем просто слова.