Стервятник

Дождь над Двадцатым районом не просто шел — он обрушивался на город сплошной, тяжелой стеной, словно сама вселенная пыталась смыть с асфальта Токио грязь, грехи и кровь. Черное ночное небо то и дело разрывали бледные, фосфоресцирующие вспышки молний, на доли секунды превращая силуэты многоэтажек в зубы какого-то гигантского, разинувшего пасть монстра. Неоновые вывески дешевых закусочных и закрытых на ночь офисов расплывались в лужах грязными, масляными пятнами. Город спал. Но в его тени, там, куда не доходил свет уличных фонарей, жизнь продолжала бурлить по своим, животным законам. На крыше полузаброшенного четырехэтажного товарного склада, кутаясь в длинный, промокший насквозь черный плащ, стоял Кен Канеки. Его белые волосы, когда-то бывшие символом его личного адреса и перерождения в подвале у Ямори, теперь слиплись от воды и свисали на лицо, закрывая глаза. Правая половина лица была скрыта глухой стальной пластиной новой маски, которую ему выдали в Кокурии. Никаких молний, никаких человеческих черт — плотная, холодная сталь с узкими прорезями для дыхания. Маска палача. На его шее тяжелым, мертвым грузом давил широкий воротник — ошейник с инъектором Rc-подавителя и встроенным детонатором. Каждую секунду Кен чувствовал этот холодный металл, напоминавший ему о том, кто он теперь. Пес на цепи у CCG. Секретное оружие, вычеркнутое из всех официальных списков. Утилизированный по документам смертник, которому сохранили жизнь лишь с одной целью — стать бесшумным стервятником, вырезающим гулей в Двадцатым районе, чтобы сохранять видимость порядка и, что самое главное, охранять покой тех, кто остался от «Антейку». Внизу, в глубоком и узком переулке между складом и соседней жилой высоткой, только что закончилась короткая и грязная бойня. Три трупа гулей-падальщиков, решивших устроить охоту на случайную прохожую, теперь лежали в лужах собственной крови. Канеки уничтожил их меньше чем за минуту. Быстро, безжалостно, профессионально — так, как его учили во время жестоких тренировок-симуляций в подвалах Кокурии. Его собственный желудок скрутило от дикой, нечеловеческой судороги голода. Суррогатные кубики мяса, которые ему раз в неделю выдавали следователи, лишь заглушали боль, но не давали сытости. Настоящий голод сводил с ума. Канеки опустился на одно колено перед ближайшим телом, его пальцы привычно хрустнули — щелк — и он потянулся к замку маски, собираясь совершить то, что делало его чудовищем в глазах обоих миров. Канибализм. Единственный способ выжить и стать сильнее.