Запах сирени и черного кофе

Внезапно воздух позади него изменился. До его слуха, обостренного до предела, сквозь гул шторма донесся тихий, свистящий звук, похожий на шелест разворачивающегося шелка, за которым мгновенно последовала волна сухого, обжигающего жара. Запах... этот чертов, до боли знакомый запах черного кофе, дождевой воды и легких, едва уловимых девичьих духов с нотками дикой сирени. Запах, который снился ему в кошмарах, когда куинке Кишо Аримы прошивал его череп насквозь, выжигая память и личность. Канеки замер. Его левый глаз мгновенно вспыхнул багровым какуганом, а склера окрасилась в угольно-черный цвет. Он медленно поднял голову и посмотрел на край крыши противоположного здания, расположенного в пяти метрах над ним. Там стояла она. Тоука. Её капюшон сполз назад, мокрые темно-синие волосы облепили бледное лицо, а из правой лопатки с глухим треском и шипением вырвалось огромной, пылающее багрово-фиолетовое крыло укаку, разрезая ночную тьму и заставляя капли дождя испаряться, не долетая до её тела. Её глаза — оба какугана — горели безумным, диким огнем, в котором смешались ужас, неверие, ярость и какая-то болезненная, отчаянная надежда. Она смотрела на него сверху вниз, и её губы дрожали. — Канеки?.. — её голос был тихим, но для него он прозвучал громче, чем удар грома. — Это... это правда ты? Ты жив, ублюдок?.. Внутри Кена всё сжалось в ледяной комок. Каждая клетка его тела закричала: «Беги! Исчезни! Не смей приближаться к ней!» Ошейник на его шее содержал датчики слежения. Если в штабе CCG поймут, что «Стервятник» контактирует с выжившими членами «Антейку», Двадцатый район превратится в филиал ада, и туда отправят зачистку во главе с Аримой или Сузуей. Канеки не мог этого допустить. Он не для того умирал в Кокурии, чтобы сейчас подставить её под удар. Не произнося ни слова, Кен резко развернулся, активируя две куцые плети своего ринкаку, и прыгнул в сторону, собираясь уйти через лабиринты пожарных лестниц и раствориться в темноте. — Куда побежал, тварь?! Стоять! — яростный, сорвавшийся на крик голос Тоуки эхом разнесся над крышами. Воздух за спиной Канеки мгновенно раскалился до предела. Тоука взмахнула крылом, и в него полетел сплошной, смертоносный шквал раскаленных Rc-кристаллов. Они летели со скоростью пулеметной очереди, со свистом разрезая капли дождя. Кену пришлось резко затормозить, его четыре щупальца ринкаку взметнулись вверх, переплетаясь и создавая плотный живой щит. Кристаллы с сухим, оглушительным треском врезались в его кагуне, выбивая искры и брызги обжигающей крови. Сила удара укаку была такой, что Канеки отшатнулся на несколько шагов назад, теряя равновесие. Прежде чем он успел опустить защиту и перегруппироваться, Тоука, используя невероятную скорость своего типа кагуне, совершила безумный прыжок затяжным пике прямо на него. Её колено с размаху, со всей накопленной силой и злостью, влетело ему прямо в грудную клетку. Звук ломающихся ребер утонул в раскате грома. Удар был такой мощи, что они оба, сцепившись в клубок, пробили прогнившую шиферную крышу старого склада и с грохотом, под аккомпанемент летящих обломков, досок и битого стекла, рухнули вниз, в полную темноту огромного заброшенного помещения.