Смертники против всего Мира.

Она не успела сделать и трех шагов в сторону погрузочной рампы, как наружные стальные ворота склада содрогнулись от оглушительного взрыва. Кумулятивный заряд вынес тяжелые двери вместе с петлями, и они с грохотом рухнули внутрь зала, поднимая тучи искр и бетонной пыли. В пролом мгновенно хлынул ослепительный, белый свет мощных прожекторов штурмовых броневиков CCG, припаркованных на улице. Сквозь пелену дождя и дыма в здание начали цепью заходить оперативники в тяжелой белой броне и глухих противогазах. В их руках тускло, хищно светились активированные куинке различных типов — мечи, секиры, механические хлысты. — Цели обнаружены! — раздался искаженный динамиком противогаза голос командира группы. — Стервятник вышел из-под контроля! Рядом с ним неучтенный гуль S-класса! Открыть огонь на поражение! Использовать газовые гранаты! Воздух со свистом разорвали десятки выстрелов. На склад полетели цилиндрические канистры, которые при падении начали с шипением выпускать густой, белый дым — особый газ, содержащий микрочастицы Rc-растворителя. Тоука мгновенно закашлялась, её легкие словно обожгло жидким азотом, Rc-каналы в её теле начали сжиматься, лишая её возможности выпустить кагуне. Она упала на колени, теряя сознание от удушья. Канеки повел себя как безумный. Ошейник на его шее снова начал вибрировать, пуская разряды тока и впрыскивая новую порцию наркотиков, но в этот раз Кен плевать хотел на боль. В его голове горело только одно слово: «Защитить». Возврат к Тоуке, её поцелуй, её слова — всё это дало ему такую ментальную силу, которой у него не было со времен битвы в 11-м районе. — А-а-а-а-арх! — дикий, животный рев вырвался из-под его стальной маски. Канеки обеими руками схватился за стальной воротник на своей шее. Его ногти с мясом впились в металл, собственная кровь хлынула по ключицам. Кен напряг все силы, его мышцы увеличились в объеме, и со страшным, металлическим треском он буквально разорвал ошейник пополам, выдирая его вместе с кусками кожи. Электроника внутри воротника коротнула, вспыхнула яркими синими искрами, датчик погас навсегда, и покореженное железо упало в лужу. Ограничитель был уничтожен. Из его поясницы с оглушительным звуком, похожим на раскат грома, вырвались не четыре, а шесть огромных, бугристых, покрытых острой костяной чешуей щупалец ринкаку. Они мгновенно заполнили собой всё пространство погрузочного зала, закручиваясь в яростный, смертоносный ураган. Одним мощным круговым движением Канеки смету первую штурмовую группу — трое следователей вместе со своими тяжелыми баллистическими щитами отлетели в стены, оставляя на них глубокие вмятины и брызги крови, а их куинке разлетелись на куски. Кен двигался со скоростью, которая была нечитаема для человеческого глаза. Его ринкаку работало как гигантский миксер, круша бронежилеты, ломая кости и превращая оперативников CCG в кровавое месиво. Он защищал свою территорию. Он защищал свою женщину. Но сквозь пролом в стене, поднявшись на гидравлической платформе броневика, на этаж шагнул тот, появление кого заставило даже безумного Канеки на секунду застыть. Это был следователь особого класса. Мужчина огромного роста с холодными, мертвыми глазами, в длинном сером плаще. В его руках был активирован куинке типа коку — колоссальных размеров черный зазубренный палаш, который вибрировал с такой частотой, что воздух вокруг него шел оптическими волнами. Это оружие было создано специально для уничтожения ринкаку-кагуне. Следователь не произнес ни слова. Он просто сделал рывок вперед со скоростью, которая казалась невозможной для человека в тяжелой экипировке. Клинок его палаша со свистом рассек воздух. Канеки выставил вперед три щупальца, пытаясь перехватить и заблокировать удар, но куинке особого класса прошел сквозь его кагуне как раскаленный нож сквозь масло. Три мощных отростка ринкаку были чисто отсечены, они с шипением упали на бетон и начали стремительно растворяться. Канеки вскрикнул от фантомной боли, отскакивая назад, но следователь уже проводил следующую, молниеносную атаку, целясь зазубренным острием прямо в его открытое горло. В этот критический миг, когда смерть Канеки казалась неизбежной, Тоука, превозмогая удушье от газа и боль от сломанных ребер, совершила свое последнее, безумное усилие. Она не могла бежать, она не могла бросить его. Её укаку вспыхнуло в последний раз, исторгая из себя крохотное, нестабильное, но невероятно яркое крыло. Она прыгнула сбоку, накрывая следователя сверху шквалом Rc-кристаллов прямо в лицо. Мужчине пришлось на долю секунды прервать свою идеальную атаку и поднять тяжелый палаш, чтобы закрыть смотровое стекло шлема от взрывающихся кристаллов. Этот маневр сбил его идеальный тайминг. Этого короткого мгновения Канеки хватило с головой. Используя три оставшихся щупальца ринкаку, он совершил низкий подкат под руку нападающему следователю. Кен соединил все три отростка своего кагуне в одно массивное, острое, как турнирное копье, живое орудие. С диким рыком он с размаху вонзил это копье в единственную уязвимую зону врага — стык брони в районе подмышки и плеча. Сталь бронежилета затрещала и лопнула. Кагуне Канеки насквозь пробило тело следователя особого класса, выходя с обратной стороны вместе с кусками позвоночника и брызгами темной крови. Мужчина глухо, страшно зарычал, но вместо того чтобы умереть, он проявил феноменальную волю: левой, свободной рукой он перехватил рукоять вибрирующего палаша и наотмашь, со всей предсмертной силой, ударил Канеки тяжелым навершием куинке прямо по голове. Удар пришелся точно в левую часть лица Кена. Стальная маска палача разлетелась вдребезги, осколки металла со свистом разлетелись по залу. Маска слетела, полностью обнажая лицо Канеки. Его левый глаз был полностью залит кровью из рассеченного лба, зубы были оскалены в диком, животном оскале, а изо рта шла кровавая пена. Они оба рухнули на пол. Следователь особого класса хрипел, умирая, но его пальцы всё еще пытались нащупать на поясе кнопку активации резервной гранаты-куинке. Канеки, полностью потеряв человеческий контроль под воздействием боевого безумия, навис над ним сверху. Он схватил мужчину за шлем, с мясом сорвал противогаз и, подчиняясь самому древнему, канибальскому инстинкту гуля, вцепился зубами в его шею, с корнем вырывая кусок сонной артерии и плоти. Фонтан горячей, человеческой крови ударил Канеки в лицо. Следователь особого класса дернулся в последний раз, его глаза остекленели, а черный палаш куинке в его руке медленно погас, трансформируясь обратно в обычный серый металлический чемоданчик. Бой был окончен. С улицы, сквозь пелену дождя, донесся нарастающий, оглушительный вой десятков сирен. К складу стягивались основные силы CCG со всего округа. Район брали в плотное кольцо бронетехники. Время истекло. Тоука, шатаясь, держась рукой за окровавленный бок, медленно подошла к нему. Она выглядела не лучше — измученная, бледная, на грани обморока от боли и истощения. Она посмотрела на Канеки, который сейчас сидел среди горы трупов и выглядел как самый страшный кошмар из рассказов о гулях. Любой нормальный человек или слабый гуль сбежал бы от него в ужасе. Но Тоука просто опустилась перед ним на колени в кровавую лужу. Она нежно, совершенно не обращая внимания на грязь и кровь, протянула свои теплые ладони и обхватила его лицо, заставляя его поднять голову и посмотреть на неё. Левый глаз Канеки всё еще бешено пульсировал багровым какуганом на черном фоне, отражая в себе свет прожекторов с улицы. Но под мягким, успокаивающим прикосновением её пальцев этот безумный, убийственный огонь начал медленно, неохотно угасать. Чернота отступила, оставляя обычный, человеческий серый цвет его глаза. Кен крупно, судорожно задрожал. До него дошло, что он только что сделал на её глазах — он жрал человека, как дикое животное. Он попытался отвернуться, спрятать лицо, вырваться из её рук, но Тоука оказалась сильнее своего истощения. Она жестко зафиксировала его голову, подалась вперед и снова прижалась своим лбом к его лбу. Из её глаз снова покатились слезы, смешиваясь с кровью на его щеках. — Всё кончено, Кен... Всё кончено, ты слышишь меня? — тихо, с невыразимой нежностью и болью прошептала она ему прямо в губы. — Ты защитил меня. Ты спас меня. Посмотри на меня... Ты не монстр. Ты мой Канеки. И мы уходим отсюда вместе. Кен закрыл глаза, судорожно впиваясь пальцами в ткань её куртки. Все мосты были сожжены. Сделка с CCG была расторгнута кровью следователя особого класса. Теперь он официально стал врагом государства номер один, смертником, на которого будет объявлена охота по всей стране. Но в этот конкретный миг, под непрекращающийся грохот токийской грозы, чувствуя её дыхание на своих губах и тепло её тела, Кен Канеки впервые за долгие месяцы почувствовал себя абсолютно свободным. Ему больше не было страшно. Потому что его сломанное крыло снова было с ним. Сирены на улице выли уже в нескольких десятках метров от пролома. Слышались крики команд развертывания новых штурмовых групп. Канеки резко открыл глаза. Одним плавным, бережным движением он подхватил Тоуку на руки, прижимая её к своей груди. Она слабо обняла его за шею, утыкаясь лицом в его плечо и полностью доверяя ему свою жизнь. Три оставшихся и три заново отросших щупальца ринкаку за спиной Кена взметнулись вверх. Одним синхронным, колоссальной мощи ударом они обрушились на уцелевшие бетонные колонны и несущие балки погрузочного зала склада. Здание издало предсмертный, протяжный железный скрежет, и вся многотонная конструкция потолка и верхних этажей с грохотом обрушилась вниз, полностью заваливая пролом и отрезая прибывающим отрядам CCG любой путь внутрь. В ту же секунду, используя ринкаку как таран, Канеки одним мощным ударом выбил тяжелую чугунную крышку дренажного люка под погрузочной рампой и вместе с Тоукой на руках прыгнул вниз, в полную, спасительную темноту подземных коммуникаций Токио. Они летели вниз, оставляя позади свет прожекторов, вой сирен и свой прошлый ад, уходя туда, где не было разделения на людей и гулей, а были только они двое против всего остального мира. И в этой темноте их пальцы были крепко переплетены.