Происшествие

Атмосфера в поместье была тяжелой, ибо каждый член семьи испытывал раздражение и негодование. Дельфини действительно не взлюбила Лили, и она с досадной усмешкой рассматривала свою мачеху. — Наверное, это печально быть такой жалкой, Лили, — с издевкой произнесла Дельфини, излучая свое недовольство в сторону молодой жены ее отца. — Наверное, ты страдаешь комплексом отца, раз выбрала мужчину, что старше тебя на целый век, папочка мало уделял внимание, Лили? Альбус положил руку на Дельфини. — Дельфи, прекрати, — пытался обуздать Альбус девушку. Волдеморт даже не реагировал, все выпады Дельфини были напросто детским лепетом, ибо у нее забрали папу. — Ну, а ты, Дельфини, — решила дать отпор Лили, кладя бокал с вином на стол. — ты так злишься, что твою мать также легко променяли на более молодую девушку, наверное, тебе не по себе от такого осознания? Ты говоришь таким тоном, словно это у тебя комплекс отца, раз ты ревнуешь папочку ко мне. Так у кого из нас 《комплекс отца》? Волдеморт даже не шелохнулся. Он продолжал медленно разрезать кусок мяса, и звук ножа, скребущего по фарфору, в наступившей тишине казался оглушительным. Его алые глаза мерцали холодным блеском, пока он наблюдал за этой мелкой перепалкой. Для него это было не более чем шум — возня насекомых в пыли. Однако когда Лили нанесла свой удар, он на мгновение замер. Уголок его губ дернулся в подобии одобрительной, хотя и пугающей усмешки. Ему нравилось, когда его вещи — а он считал Лили своей собственностью — показывали клыки. Это достойно быть Лили, она действительно его жена. — Достаточно, — произнес Темный Лорд, и его голос, тихий, но пропитанный такой властью, что воздух в комнате словно стал холодным, заставил даже Дельфини осечься. Он отложил нож и поднял взгляд на дочь, в котором читалось смертоносное равнодушие. — Хватит этого дешевого балагана. Дельфини, если ты пришла сюда, чтобы упражняться в остроумии, достойном первокурсницы — ты провалилась. Дельфини поджала губы и откинулась на спинку стула. — Ох, отец, прости меня, — Дельфини сделала сценаричное сострадание. — моя мачеха просто оказалась младше меня, что вызывает у меня столько эмоций. Волдеморт медленно отпил глоток вина, не сводя с дочери пристального, изучающего взгляда. Его забавляло это притворное раскаяние, эта театральная игра. Он видел её насквозь, как видел и всё остальное в этом мире. — Твои эмоции — это твоя слабость, Дельфини. И они делают тебя предсказуемой, — произнес Волдеморт, ставя бокал на стол с едва слышным стуком. Его голос был ровным, лишенным всякого сочувствия. — Если ты считаешь, что возраст имеет значение, то ты ошибаешься. Имеет значение лишь сила и то, как ты ею распоряжаешься. Волдеморт перевел взгляд на Лили, и в этом взгляде на долю секунды промелькнуло нечто, похожее на признание её триумфа в споре, хотя он никогда бы не признает этого вслух. Затем он снова посмотрел на Альбуса, чье присутствие продолжало его раздражать. — Поешьте уже. Если вы принесли сюда только свои ядовитые языки, то зря потратили время на дорогу. Я не намерен слушать бесконечные жалобы на судьбу за обеденным столом. — Я хочу перейти на вашу сторону, мой Лорд, чтобы быть ближе к вам, — с почтением неожиданно произнес Альбус и склонил голову. Мотивы Альбуса таковы, что он хочет быть ближе к Темному Лорду, чтобы вытащить сестру из его плена. Волдеморт замер, и в столовой воцарилась мертвая тишина. Он медленно отложил приборы, и его длинные, костлявые пальцы сплелись в замок перед лицом. Алые глаза сузились, пронзая Альбуса насквозь, словно он пытался увидеть саму суть его лжи. Его забавляла эта дерзость. Поттер, предлагающий преклонить колено перед тем, кто уничтожил его семью? Это было либо верхом безумия, либо самым изощренным актом манипуляции, который он когда-либо видел. И то, и другое вызывало у него невольный интерес. — Перейти на мою сторону? — переспросил Волдеморт, и в его голосе зазвучал опасный, вкрадчивый шепот. Поттер считает его глупым или как? Он слегка наклонил голову набок, изучая парня, как редкое, ядовитое насекомое. — Ты понимаешь, что это не просто смена флага, мальчишка? Моя сторона требует не слов, а готовности сжечь всё, что тебе дорого. Готов ли ты к этой цене? — Я готов, мой Лорд. К тому же, мне нечего терять, — произнес Альбус, поглядывая на Лили. Волдеморт издал тихий смешок, который больше походил на шипение змеи. Он видел этот взгляд, брошенный на Лили. Мальчишка лгал, и лгал так топорно, что это даже вызывало подобие уважения к его наглости. В глазах Темного Лорда заплясали опасные искры. — Нечего терять? Какая самонадеянная чушь, — произнес Волдеморт, медленно поднимаясь из-за стола. Его высокая фигура нависла над столом. — У тебя есть имя. У тебя есть твоя любовь к Малфоям, о которых я помню, учти. И у тебя есть эта привязанность к сестре. Этого вполне достаточно, чтобы отнять это у тебя. Он сделал шаг к Альбусу, остановившись в паре дюймов от него. Воздух вокруг него заискрился от невидимого магического напряжения. — Но мне нравится твой настрой, Поттер. Посмотрим, насколько хватит твоего рвения, когда вместо красивых слов тебе придется выбирать между своей совестью и моим приказом. Дельфини, — маг не оборачиваясь, бросил короткий взгляд на дочь, — Да, отец, — девушка подняла к верху брови и внимательно посмотрела на отца. — Присматривай за своим… женихом, — прошипел на парселтанге Волдеморт, чтобы только она понимала, он даже не смотрел на Дельфини. Его взгляд оставался прикованным к Альбусу, словно он уже прикидывал, как именно этот парень будет служить ему — или как именно он его предаст.— Если он решит, что может играть в шпионов под моим носом, я не буду тратить время на суды. Я просто вырву ему сердце. Волдеморт резко развернулся и направился к камину, его длинная мантия шуршала по полу, словно чешуя огромной змеи. Он чувствовал, как в поместье сгущается напряжение, и это его вполне устраивало. Хаос — это всегда отличная почва для перемен. Остановившись у камина Волдеморт обернулся, окинув взглядом сидевшую за столом Лили. — А ты, Лили, — его голос смягчился, когда он обращался к ней. — не смей верить ни единому слову, которое слетает с губ этих двоих. В этом доме сегодня слишком много лжи, чтобы можно было просто наслаждаться ужином. Дельфини цокнула, и посмотрела на Альбуса. Конечно же, их так называемый «брак» не состоится, ведь Альбус любит Скорпиуса, и он пришел сюда лишь за сестрой, и Дельфини ему помогла. У него с Дельфини общие мотивы: она хочет избавиться от молодой жены отца, а у него — спасти сестру. Они благовельно спелись вдвоём. Волдеморт стоял у камина, наблюдая за ними через отражение в темном стекле. Он видел этот мимолетный обмен взглядами между Дельфини и Альбусом — слишком слаженный, слишком осмысленный для врагов. Его чутье, отточенное годами интриг и предательств, буквально кричало о том, что за этим фасадом «преданности» и «любви» скрывается нечто иное. Волдеморт не был дураком. Он понимал, что люди объединяются ради общих целей, и сейчас эти двое выглядели подозрительно сплоченными. — Вы двое… — Волдеморт медленно повернулся, и его алые глаза в полумраке казались двумя тлеющими углями. — выглядите так, будто уже заключили сделку за моей спиной. Не заставляйте меня разочаровываться. Я терпеть не могу, когда за моей спиной шепчутся, думая, что я не слышу. Он сделал глоток вина, не сводя с них тяжелого взгляда. Его не волновали их чувства, но его раздражала сама мысль о том, что в его собственном доме затевается какая-то игра, в которой он — не единственный режиссер. — Ешьте. И, конечно же, Темный Лорд не дал метку Альбусу Поттеру. Дельфини и Альбус были такими открытыми, как раскрытая книга, он видел их насквозь, он не даст забрать им его Лили. Волдеморт едва заметно усмехнулся про себя. Попытка Альбуса притвориться верным слугой была настолько прозрачной, что вызывала лишь скуку. Он не собирался ставить на этого мальчишку метку, зачем давать оружие врагу, даже если этот враг прячется под маской преданности? Тем более, когда цель этой игры — его Лили. Волдеморт медленно подошел к Лили, положив свою руку ей на плечо. Это не было жестом нежности, скорее — актом обладания, предупреждением для всех присутствующих. — Метки ставятся только тем, кто действительно принадлежит мне душой и идеями, — произнес Волдеморт холодным, ровным голосом, глядя прямо на Дельфини и Альбуса. — А вы… вы просто гости. Временные. Не забывайте об этом. Его пальцы слегка сжали плечо Лили, и в этом движении читалось немое: «Ты — моя, и никто не заберет тебя у меня». — Ну же, не сидите с такими лицами, будто я собираюсь вас казнить прямо здесь. Доедайте, пока еда не остыла. У нас впереди длинная ночь, и я чувствую, что она будет весьма интересной. Тёмный Лорд разрешил переночевать своим гостям — дочери и сыну Поттера, ибо негоже выгонять гостей посреди ночи. Мужчина отправился спать, и наложил на их общую с Лили спальню защитные чары, он не верил ни единому слову Альбуса Поттера, тот точно пришел за Лили. Он не отдаст ее Альбусу. Лили вышла из ванной и начала расчесывать свои мокрые рыжие волосы, на ней был персиковый халат, который слегка сползал с ее плеча, словно соблазняя Волдеморта этим видом. Волдеморт сидел в кресле у окна, погруженный в полумрак, и смотрел на девушку. Он наблюдал за тем, как Лили расчесывает волосы. Мужчина медленно поднялся, его шаги по ковру были совершенно бесшумными. Подойдя к ней со спины, он не стал обнимать её, вместо этого он замер, глядя в зеркало на её отражение. Его бледное лицо в зеркале выглядело почти призрачным рядом с её теплым цветом кожи. — Ты пытаешься играть с огнем, Лили? — его голос прозвучал низко, с едва уловимой хрипотцой. — Ты так прекрасна, что я едва сдерживаюсь. Волдеморт протянул руку и кончиками длинных пальцев коснулся её шеи, прослеживая линию, где халат едва прикрывал кожу. Его глаза в зеркале вспыхнули алым. — Мне кажется что я хочу этого, — произнесла Лили, смотря на отражение Волдеморта. Волдеморт замер, впитывая каждое её слово. В его глазах, обычно пустых и лишенных человеческого тепла, вспыхнуло нечто хищное. Он не привык к такой откровенности, но именно эта покорность в сочетании с вызовом заставляла его кровь пульсировать быстрее. Он медленно обошел её, оказываясь лицом к лицу. Мужчина протянул руку и мягко, почти невесомо, взял расческу из её пальцев, откладывая её на туалетный столик. — Хочешь этого? — переспросил Волдеморт, и его голос стал пугающе вкрадчивым, словно шелест крыльев ночной бабочки. — Ты даже не представляешь, Лили, о чем просишь. Ты готова принадлежать мне не только по праву, но и по своей воле? — Я подумала что у вас есть другая женщина, и она оказывается была, но в прошлом. Мысль, что у вас кто-то будет уничтожает меня, — произнесла Лили, чувствуя как руки мужчины распахивают ее халат, а его взгляд зацепился на ее пышную грудь. — Ревность? Моя девочка ревнует? — в голосе Волдеморта сквозило едва уловимое торжество. Волдеморт не привык к тому, чтобы его чувства — или то, что он ими называл — вызывали у кого-то столь жгучую боль. Это осознание собственного влияния на неё пьянило сильнее любого вина. Он подался вперед, сокращая последнее расстояние между ними, и его взгляд, тяжелый и немигающий, намертво пригвоздил её к месту. Ему было плевать на прошлое, на его цели и на других женщин — сейчас в его мире существовала только Лили. — Забудь о прошлом. Оно мертво, как и все, кто пытался встать у меня на пути. Сейчас есть только ты и я… — Давайте займёмся любовью. Я просто хочу этого, — произнесла Лили. — я подарю вам ребёнка. Я знаю, это будет сын. На Лили явно что-то нашло. У нее была не просто ревность, что-то в ней поломалось от вида дочери Волдеморта. Волдеморт замер от этих слов. Его пальцы, только что скользившие по её коже, на мгновение напряглись. Слова о ребенке, о сыне, ударили по нему сильнее, чем любое заклятие. Это было не просто предложение близости — это было предложение продолжения его рода. В его голове на секунду промелькнула мысль о вечности, о власти, которая передается по крови. Он смотрел на Лили, и в его алых глазах бушевала яростная смесь различных эмоций. Он был счастлив это слышать. Его пронзил восторг. — Сын? — его голос сорвался на низкий, пугающий шепот. Волдеморт притянул девушку к себе за талию, сминая ткань халата, и его дыхание обожгло её губы. — Ты хочешь подарить мне ребёнка? Волдеморт не стал ждать ответа. Его губы впились в губы Лили, целуя ее так страстно, чтобы показать как сильно он ее хочет. Девушка ответила на поцелуй и обхватила руками его шею, позволяя мужчине поднять ее и повести к постели, на которую он ее уронил. Волдеморт не стал церемониться. Он навис над ней, глядя сверху вниз, его дыхание стало шумным от осознания что у них будет секс. Свет от догорающих свечей плясал в его алых глазах, делая его облик еще более демоническим. — Я очень счастлив слышать это от тебя, Лили, — прошептал Волдеморт, его голос звучал от еле сдерживаемого напряжения. Его бледные пальцы жадно исследовали тело Лили, словно он пытался выжечь свой след на каждой клеточке её кожи. Он ждал ее согласия, и вот оно наступило. Лили тихо постанывала, когда Волдеморт начал целовать ее шею. В его движениях сквозила жадность. Он хотел ее так сильно. Он чувствовал её прерывистое дыхание, слышал каждый стон, и это только подстегивало его. Его губы перемещались от её шеи к ключицам, оставляя на разгоряченной коже невидимые, но ощутимые клейма. Когда халат окончательно скользнул на пол, обнажая тело Лили в свете догорающих свечей, он на мгновение замер, любуясь этой картиной. Она была такой красивой, ее обнаженное тело было идеальным для художника. — Твои звуки… они сводят с ума, — прохрипел Волдеморт, впиваясь пальцами в её бедра, притягивая её к себе еще ближе, так, чтобы она чувствовала каждое движение его тела. — Ты хочешь стать матерью моего наследника? Тогда докажи мне, что ты способна вынести мою страсть. Лили смотрела на Волдеморта, наблюдая за его действиями. Мужчина приступил раздеваться, скидывая с себя парадную мантию. Тяжелая ткань с глухим шорохом упала на пол. Его движения были резкими, лишенными привычной грации, продиктованными первобытным импульсом. В полумраке спальни его бледное тело казалось высеченным из холодного мрамора, но в нем чувствовалась та мощь, которую боялись все волшебники. — Смотри на меня, Лили, — приказал Волдеморт, обхватывая рукой свой член. — Не закрывай глаза. Я хочу, чтобы ты видела всё. Каждое мгновение того, как ты переходишь черту, за которой нет возврата. Он навис над ней, его длинные пальцы снова коснулись её кожи, на этот раз с еще большей уверенностью и собственническим напором. Воздух в комнате, казалось, загустел от магии и неистового желания. Руки Волдеморта раздвинули бедра девушки, заставляя Лили открыться. Лили покраснела от этого действия. Он видел, как краска заливает лицо его жены, и как бьется жилка на её шее. Эта зрелость её решения заняться с ним сексом лишь разожгла в нём азарт. — Краснеешь? Тебе нечего стыдиться, Лили, — прошептал Волдеморт прямо в губы Лили, обжигая своим дыханием. — Ты вспомнишь какое удовольствие принимать меня. Теперь я твой муж, и ты отдаешься мне не как какая-то любовница, а законная жена. Волдеморт подался вперед, чувствуя жар её тела. В этот момент для него не существовало ни Альбуса, ни Дельфини, ни мирового господства — только эта девушка, обещающая ему сына. Лили ощутила как в нее упёрся член, а потом резкий толчок, от которого она визгнула. — Ай, больно! Волдеморт замер, когда её резкий вскрик разрезал тишину спальни. Его лицо, освещенное лишь слабым отблеском камина, исказилось в чем-то среднем между сочувствием и желанием. Он нависал над ней, тяжело дыша, и его алые глаза впились в её лицо, ловя каждую эмоцию. — Прости, — прохрипел Волдеморт, смотря в глаза девушке. — я так долго хотел тебя. Мужчина не стал медлить или смягчать натиск. Вместо этого он сделал еще один, более глубокий и властный толчок, заставляя её тело содрогнуться от нового прилива ощущений, смешанных с резкой болью. На этот раз боль девушки отступила и ее накрыло приятная истома от толчков внутри. Хотя проникновение было болезненным, видимо от стольких дней воздержания у нее все затянулось. Волдеморт видел, как боль Лили сменяются наслаждением, ее стенки стали влажными внутри. Он ощущал, как она подстраивается под него, как её стоны из протестующих превращаются в прерывистые вздохи наслаждения. Этот контраст между его жадной потребностью и её нарастающей податливостью пьянил его сильнее любого зелья. Он не сбавлял темпа, но его движения стали более глубокими. Его пальцы с силой впились в её бедра, оставляя багровые следы на нежной коже. Лили смотрела на нависающего мужчину и провела руками по его торсу, ее взгляд был полный восхищения, а ее движения были трепетными. — Как же приятно, — прошептала Лили, жалея что раньше не хотела этим заняться. «Наконец-то мы занимаемся сексом», — пронеслось в голове Волдеморта, когда он почувствовал тепло её ладоней на своей коже. — О, Лили, как же хорошо внутри тебя, — выдохнул Волдеморт, ускоряя темп и чувствуя, как внутри всё скручивается от её восхищенного взгляда. — Чувствуй меня внутри. Тебе нравится? — Да, — ответила девушка, наслаждаясь видом крепкой мужской груди, она с каким-то фанатичным наваждением поглаживала мужчину. В ней все кричало о любви к нему. Это что-то забытое откликалось в ней. Волдеморт чувствовал её руки на своей груди, и это странное, фанатичное поглаживание вызывало у него когнитивный диссонанс. Её обожание было сродни поклонению божеству. И это льстило его раздутому эго больше, чем любая магическая победа. Мужчина прибавил темп, его движения стали жесткими, почти агрессивными, стремясь довести её до предела. Он хотел, чтобы она окончательно потеряла рассудок в этом экстазе, чтобы она забыла о мире и существовала только в ритме его тела. — Так сильно ты хочешь моего ребенка? Так сильно ты хочешь стать частью меня навсегда? Волдеморт вошел в неё особенно глубоко, на этот раз почти до предела, заставляя её тело выгнуться навстречу ему. — Я хочу подарить вам наследника, — произнесла Лили. Эти слова подействовали на него как мощнейшее заклинание. Волдеморт почувствовал, как внутри него закипает не просто страсть, а нечто темное и созидательное одновременно. Мысль о том, что эта девушка станет матерью для его ребёнка, окончательно стерла остатки его сдержанности. Он перехватил её руки, прижимая их к подушкам над её головой, и его движения стали неистовыми. Ритм стал рваным, тяжелым, почти животным. Он брал ее, стремясь достичь того самого момента, когда его семя закрепит их связь навсегда. — Тогда отдайся мне полностью! — прорычал Волдеморт, и в его алых глазах вспыхнуло безумное пламя. — Пусть он родится от твоей верности… от твоей одержимости мной! Волдеморт содрогнулся, чувствуя, как наступает финал. — Ах, мой Лорд, да! — захныкала Лили, наслаждаясь ритмом что задавал Волдеморт. Звуки в комнате стали невыносимо громкими и откровенными. Ритмичные, тяжелые шлепки плоти о плоть — «шлеп, шлеп, шлеп» — раздавались в тишине, словно удары молота. Волдеморт полностью утратил всякую сдержанность; он вбивался в Лили с такой яростью, что каждый его толчок заставлял её тело подаваться вперед. Его мошонка с глухим, влажным звуком билась об ее попку при каждом глубоком движении, вызывая у девушки неловкость. Лили едва могла соображать, её голос превратился в сплошной поток тонких, срывающихся писков. — Да! — прорычал Волдеморт, его пальцы впились в её бедра, оставляя новые следы. Он чувствовал, как Лили на пределе, как её мышцы буквально сходят с ума от этого бешеного темпа. — Ты чувствуешь это, Лили? Каждое моё движение... ты вся — моя! Мужчина сделал последние толчки и остановился, вливая в нее свою сперму. Девушка почувствовала разливающий поток спермы внутри нее. Волдеморт же издал рычание, когда его тело сотрясла мощная судорога. Он вбился в неё в последний раз, на пределе сил, и замер, прижимаясь к Лили всем весом. Его семя заполняло её, пульсирующее и обжигающее, создавая ощущение наполненности. Волдеморт не спешил отстраняться; он наслаждался этим моментом триумфа, чувствуя, как его дар течет внутри неё, закрепляя его власть. — Теперь… — прохрипел Волдеморт, и в его голосе слышалось опасное, почти безумное удовлетворение. — Теперь ты действительно носишь часть меня. Ты никогда не сможешь это забыть. Никогда. Лили тяжёло дышала, а когда член вышел из нее, то она посмотрела на Волдеморта, ее рука опустилась на ее проход, и она начала поглаживать себя пальчиками, ощущая как влагалище было распахнутым от его проникновения. Её рука, ведомая почти неосознанным импульсом, скользнула вниз. Когда пальцы коснулись её прохода, Лили вздрогнула. Всё внутри неё было распахнутым, чувствительным до предела, словно он физически изменил её изнутри. Она начала медленно, почти благоговейно поглаживать себя, ощущая, как влага и тепло его семени смешиваются с её собственными выделениями, создавая скользкую, обжигающую массу. Волдеморт наблюдал за этим зрелищем с холодным, хищным любопытством. Он видел, как её пальцы исследуют следы его присутствия, и это вызывало у него новое удовлетворение. Волдеморт навис над ней и провел членом по ее влажному проходу. Лили убрала руки, позволяя мужской плоти поласкать ее. Он не спешил возвращаться внутрь, наслаждаясь её беспомощностью. Его член, всё ещё горячий и влажный от её соков и его собственного семени, медленно и тягуче проскользил по её распахнутому входу, очерчивая края её нежной плоти. Лили, послушно отняв руки, лишь судорожно вздохнула, когда почувствовала это скольжение. Ощущение было почти невыносимым — сочетание его тяжелой, твердой плоти и обжигающей влаги, которая вытекала из неё. — Ты такая податливая, Лили. Словно действительно создана только для того, чтобы принимать меня, — прошептал Волдеморт ей прямо в губы, обжигая дыханием. — Чувствуешь, как я играю с тобой? Даже не касаясь тебя по-настоящему, я заставляю тебя дрожать. Он медленно, дразняще провел членом по складкам девушки, заставляя её бедра непроизвольно дергаться, пытаясь поймать это мимолетное, неполное прикосновение. — Я будто с ума сошла. У вас столько власти надо мной. Я теряю голову от ваших прикосновений, — прошептала девушка, закусив губу, когда рассматривала член у ее входа. Волдеморт издал низкий, вибрирующий звук, похожий на довольное рычание. Он наслаждался каждым её словом, каждым проявлением её сломленной воли. Его взгляд впился в её лицо, ловя малейшее изменение в выражении её глаз. — Безумие — это именно то, что я хочу от тебя, Лили, — прошептал Волдеморт. — Оставь всё: свои мысли, свои страхи, свою волю. Тебе нужно только одно — чувствовать меня. Волдеморт снова сделал медленное, тягучее движение, прижимая головку члена к её входу, дразня её, заставляя её внутренности судорожно сжиматься в ожидании. — Твоё тело знает, кому оно принадлежит. И оно говорит об этом гораздо громче, чем твой разум, не так ли? — Волдеморт усмехнулся, видя, как Лили закусила губу, не в силах отвести взгляд от его плоти. Лили прикрыла глаза, довольствуясь дразнящими поглаживаниями члена по ее влажной промежности. Волдеморт видел, как она сдалась, как её веки отяжелели, а дыхание стало рваным. Это безмолвное согласие было для него слаще любого заклинания. Он продолжал водить головкой по её набухшим складкам, оставляя за собой влажный след, дразня её до предела, не давая окончательно провалиться в забытье. — Да, закрывай глаза, погружайся в это удовольствие, — его шепот был почти неразличим, но в нем чувствовалась пугающая уверенность. — Пусть единственным светом для тебя станет это ощущение. Каждое прикосновение, каждый дюйм моей плоти. Волдеморт чуть усилил напор, на мгновение прижав ствол к её клитору, вызывая у неё непроизвольный вздох. Он наслаждался тем, как её тело реагировало само по себе. Альбус был в комнате вместе с Дельфини, и они обсуждали свой провал. Дельфини искала другие пути, чтобы Альбус смог похитить свою сестру. Однако доносящиеся стоны Лили заставили их рациональное размышление на мгновение затихнуть. Дельфини поджала губы и посмотрела на Альбуса. — Я уже хочу убить твою сестру. Альбус застыл, словно его ударили заклятием Парализующего. Стены поместья, казалось, вибрировали от приглушенных, но отчетливых звуков, доносившихся из-за двери. Каждый стон Лили отдавался в его ушах тяжелым молотом, превращая их тщательно выверенный план в прах. Он почувствовал, как к лицу приливает жар — смесь ярости, стыда и бессилия. Дельфини стояла рядом, и её слова, полные ледяной ненависти, прозвучали как смертный приговор. Её взгляд, острый и злой, заставлял его чувствовать себя еще более ничтожным. — Тише, Дельфини…— едва слышно выдохнул Альбус, хотя сам понимал, что это бесполезно. Он прижал ладонь к виску, пытаясь отогнать навязчивые звуки, которые сводили его с ума. — Мы не можем просто бросить всё из-за его отказа. Но он лгал сам себе. В этот момент, под аккомпанемент страсти, которая разрывала тишину коридора, его самообладание трещало по швам. Альбус ненавидел Волдеморта. Он убил его родителей и насилует его сестру. Он не достоин жить на этой земле. Альбус сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Внутри него клокотала такая первобытная, черная ненависть, какой он не чувствовал никогда прежде. Мысль о том, что этот монстр, этот убийца, уничтоживший его семью, сейчас делает это с его сестрой, превращала его кровь в жидкий огонь. Его тошнило от звуков, доносившихся из-за двери — каждый стон Лили казался ему личным оскорблением, криком о помощи, который он, будучи слишком медлительным, не успел услышать. — Он не человек, Дельфини. Он тварь, — выругался Альбус сквозь стиснутые зубы, и его голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. Глаза Альбуса потемнели. — Я не просто хочу его уничтожить. Я хочу, чтобы он молил о смерти, прежде чем я закончу. Дельфини лишь сильнее сжала губы, её взгляд был полон яда. Воздух в коридоре, казалось, наэлектризовался от напряжения. В этот момент план по похищению отошел на второй план. Теперь в голове Альбуса пульсировала только одна, единственная цель: расправа. — Альбус! Альбус, что ты собрался делать?! — воскликнула Дельфини, но Альбус уже выбежал и подошел к той двери, откуда доносятся стоны его сестры. Парень вытащил палочку и запустил взрывающее заклятие. На комнате были чары защиты, но они не выдержали столь сильного взрыва. Чары защищали лишь от тихого проникновения. Волдеморт застыл, остановившись. Грохот взрыва расколол тишину спальни, словно удар молнии. Дверь, охваченная магическим пламенем, со стоном разлетелась в щепки. Волдеморт резко замер, его тело, напряженное и разгоряченное, окаменело. Он медленно повернул голову в сторону пролома, и в его алых глазах, всё еще подернутых дымкой недавнего экстаза, вспыхнула ледяная, смертоносная ярость. Волдеморт не стал суетиться, не стал спешно прикрываться. Он медленно сел на кровати, возвышаясь над Лили, как древнее, злобное божество. Его бледная кожа в свете пожара казалась почти светящейся, а длинные пальцы судорожно сжали простыни. — Альбус… — прошипел Волдеморт, и этот шепот был страшнее любого крика. В нем не было удивления, только констатация факта, что смертник только что сам пришел к своей казни. — Ты решил, что имеешь право прерывать мою ночь? — Уйди от нее, тварь! — рявкнул Альбус, но не успев выпустить смертельное заклинание, как его что-то заставило замереть. Он заметил что палочки у Волдеморта сейчас нет, так кто? Дельфини зашла в комнату, удерживая Альбуса заклинанием невидимых цепей. — Извини, отец, за лишний шум. Наверное, ты был прав на счет Альбуса. Волдеморт медленно перевел взгляд с разъяренного Альбуса на Дельфини. На его губах заиграла тонкая, почти призрачная усмешка. — Дельфини… ты становишься всё более проницательной, — произнес Волдеморт низким голосом, в котором сквозило холодное одобрение. Его взгляд снова скользнул по Лили, проверяя, в порядке ли она, прежде чем окончательно сосредоточиться на жертве. Он плавно поднялся с кровати, не заботясь о своей наготе. В этом жесте не было стыда — только абсолютная, подавляющая власть. Его бледное тело в полумраке выглядело как воплощение самой смерти. — Посмотри на него, Лили. Твой брат пришел чтобы убить меня, разве это правильно? — Волдеморт сделал шаг вперед, и пространство вокруг него начало искажаться от избытка темной энергии. Лили напуганная сидела на кровати, завернувшись в одеяло. Она поверить не могла, что Альбус пришел убить их. Волдеморт заметил, как Лили съёжилась под одеялом, и его взгляд на мгновение смягчился — не от сострадания, а от собственнического инстинкта. Она была его, и эта попытка Альбуса была посягательством на его территорию. Он сделал ещё один шаг к Альбусу, который безуспешно пытался вырваться из невидимых оков Дельфини. Воздух вокруг Тёмного Лорда задрожал, становясь тяжёлым, как свинец. — Видишь, Лили? Он пришёл не спасать тебя. Он пришёл убить, — бросил Волдеморт через плечо, не отрывая взгляда от застывшего парня. — Он не понимает, что ты уже принадлежишь мне. Он снова смотрел на Альбуса, и его алые глаза сузились от нескрываемой ненависти. — А теперь, Альбус… Раз уж ты так жаждал встречи, я не стану тебя разочаровывать. Но учти, за прерванную мою ночь ты заплатишь вдвойне. Тёмный Лорд надел на себя мантию и вытащил из кармана мантии свою палочку, наслав левитирующие чары на Альбуса, заставив парня взлететь и лететь за ним. Волдеморт шел по лестнице, спускаясь все ниже, пока не оказался в подвальном помещении, где были темницы. — Ах да, забыл тебе сказать, что ты не первый, кто хотел спасти сестру, — с язвительной усмешкой произнес Волдеморт и указал на темницу, где висело тело Джеймса, которое истекало кровью. Альбус зацепился взглядом за Джеймса, и его охватил шок. Что с ним сделал Волдеморт? Волдеморт шел размеренно, его мантия шуршала по каменным ступеням, словно чешуя огромного змея. Он наслаждался каждым мгновением этой триумфальной процессии. В подземелье пахло сыростью, плесенью и застарелым страхом. Когда палочка Тёмного Лорда уперлась в шею Альбуса, то Альбус готов поспорить, что хотел плюнуть ему в лицо, если бы не чары. Волдеморт смотрел на Альбуса. Его алые глаза светились холодным, почти научным интересом к страданиям жертвы. — Видишь? Это — финал любого бунта, — с ядовитой нежностью прошептал Волдеморт, смакуя каждое слово. — Он пытался быть героем. Точно так же, как и ты. Но героизм — это лишь кратковременная иллюзия перед лицом вечной тьмы. Волдеморт подошел почти вплотную к парящему в воздухе парню, так что Альбус мог чувствовать исходящий от него холод. — Твой отец был таким же дураком. Но ты, Альбус, оказался хитрым дураком Волдеморт закрыл Альбуса в темнице и насылал на мальчишку Круцио одно за другим, желая выпустить весь гнев на Поттера, что посмел нарушить его священную ночь. Лили так неожиданно решилась на такой шаг как секс, как решение подарить ему ребёнка, а этот щенок осмелился осквернить его момент! Тьма подземелья была пронизана только вспышками заклятий. Волдеморт не просто наказывал — он изливал на Альбуса всю ту ярость, что копилась в нём из-за прерванного акта священного единения. Каждый раз, когда палочка в его руке выбрасывала алый луч Круциатуса, парень в клетке выгибался в нечеловеческом судорожном спазме. — Ты хоть представляешь, насколько ты ничтожен?! — прорычал Волдеморт, и его голос эхом разнесся по сырым сводам. — Она сказала мне что хочет подарить ребёнка…а ты разрушил это мгновение! Он снова взмахнул палочкой, наслаждаясь тем, как крик Альбуса обрывается в хрип. Тёмный Лорд чувствовал почти физическое удовлетворение. Это было не просто наказание за дерзость, это была зачистка пространства от любого, кто осмелится встать между ним и его Лили. — Больше никаких героев, Альбус. Только твоя бесконечная, захлебывающаяся в боли агония, которую ты заслужил за свою дерзость! После ночной пытки над Альбусом Поттером, Волдеморт поднялся по лестнице, решив навестить свою супругу. Но оказывается ее просто напросто нет! Как и Дельфини. Он все понял. Темный Лорд зарычал и от его стихийной магии все стекла поразбивались напрочь. Его никчемная дочь похитила его Лили! Он уже пожалел что позволил ей родиться на этот свет. Скрежет разлетающегося вдребезги стекла заполнил поместье, словно тысяча ледяных игл вонзилась в стены. Магический импульс Волдеморта был настолько мощным, что даже тяжелые рамы окон не выдержали — их разнесло в мелкую крошку, которая осыпалась на ковер подобно сверкающему пеплу. Темный Лорд тяжело дышал от гнева. — Дельфини… Ты посмела… Ты посмела забрать мою Лили. Сука! Его костлявые пальцы судорожно сжали палочку. Мысль о том, что его собственная кровь, его никчёмный отпрыск осмелился вмешаться в его жизнь и украсть его Лили, вызывала у него почти физическую тошноту.