Спасение

Лили проснулась от того, что ей было холодно. Ее руки были связаны, а тело онемело. Девушка покачала головой и осмотрелась, обнаружив себя в каком-то закрытом темном помещении. Здесь воняло как в канализации. Девушка приподнялась и пыталась выпутаться из пут. Кто-то шёл в коридоре, был слышен отчетливый стук каблуков, и дверь отперлась, пропуская белокурую девушку внутрь — это была леди Дельфини, та самая внебрачная дочь Волдеморта. Бастард. Дельфини вошла в камеру, и свет от её палочки на мгновение ослепил Лили. Она выглядела пугающе спокойной, почти торжествующей. На её губах играла едва заметная, ядовитая улыбка, а взгляд был холодным прямо как у ее отца. — Очнулась? Ну, это хорошо, — произнесла Дельфини, и не спешила подходить ближе к пленнице. Блондинка замерла в дверях, рассматривая Лили, словно она была грязью под ногтями. — Не пытайся дергаться, эти путы не из обычной веревки. Они напитаны магией, которая будет лишь сильнее стягиваться, если ты начнешь сопротивляться. Дельфини сделала шаг вперед, и звук её каблуков эхом отозвался от грязных стен подвала. В её глазах не было ни капли сочувствия, только странное, болезненное любопытство. — Знаешь, Лили. Отец считает тебя своей первой любовью в своей жизни. Говорил что средь всех девушек, то только ты смогла растопить лед. Но я считаю что он слишком зациклен на тебе, когда должен заниматься великим делом — завоевать Волшебную Англию и поработить магглов. И ты не станешь матерью его наследника. Дельфини подошла почти вплотную, и Лили почувствовала от неё запах дорогого парфюма, который совершенно не вязался с гнилостным запахом этой камеры. Дельфини наклонилась, проведя кончиком палочки по подбородку девушки. — Ты ведь думала, что это будет сказка? О, нет, милочка. Ты — шлюха, которую отец решил использовать на регулярной основе, — девушка фыркнула, и в её голосе проскользнула нотка неприкрытого презрения. — Он одержим тобой, и это делает его уязвимым. А я не терплю слабости в нашей семье. Лили попыталась что-то возразить, но Дельфини резко перебила её, приложив палец к своим губам. — Тшш… Не трать силы на бесполезные споры. Тебе лучше просто сидеть тихо и ждать. Скоро отец поймет, что ты — это не дар, а проклятие, которое отвлекает его от истинной цели. И когда он придет за тобой… поверь, он будет в ярости куда сильнее, чем когда ты была в его постели. — Ты лжешь! — крикнула Лили, не веря ни единому ее слову. Волдеморт не разлюбит ее. Дельфини резко выпрямилась, и её лицо исказилось в гримасе холодного торжества. Она не собиралась задерживаться здесь надолго — шум о пропаже Лили в поместье наверняка уже поднял на ноги всех слуг и, что важнее, самого Лорда. — Ну, всё, хватит театральных пауз. Мне пора, — произнезла Дельфини, отходя к двери. — Посиди здесь, проветри голову. Хотя, судя по запаху, это место тебе не по вкусу, но явно подходит тебе. Девушка уже собиралась выйти, как вдруг остановилась, обернувшись через плечо. В её глазах мелькнуло нечто странное, похожее на садистское предвкушение. — Кстати, не надейся, что Альбус придет тебя спасать. Он сейчас занят. У него очень насыщенная программа перевоспитания у папочки. Дверь с тяжелым лязгом захлопнулась, и щелчок замка прозвучал как финальный аккорд в этой короткой, пугающей встрече. Лили смотрела в стену в досаде, понимая что она находится в плену и ей не выбраться. Где она находится? Что это за место? Тишина, наступившая после ухода Дельфини, была почти осязаемой и давящей. Лили осталась одна в этой сырой, зловонной конуре. Стены, покрытые липким налетом плесени, казались живыми, словно подземелье вдыхало и выдыхало вместе с ней. Она пыталась нащупать хоть какую-то зацепку в памяти: это были подвалы поместья Малфоев? Или какое-то старое убежище Пожирателей Смерти? Где-то в глубине коридоров раздался глухой, протяжный звук — то ли грохот падающего камня, то ли чей-то приглушенный крик. От этого звука по спине пробежал холод. Понимание реальности обрушилось на неё ледяным душем: помощи ждать не откуда. Внезапно свет в конце коридора, пробивающийся сквозь щель под дверью, дрогнул. Послышались тяжелые, властные шаги. Они не были похожи на легкую походку Дельфини. Лили почувствовала острый звон в голове, который напомнил немного на шипение телевизора, где мелькал серый экран. Звон в ушах усилился, переходя в невыносимый, высокочастотный шум, от которого перед глазами всё поплыло. Лили зажмурилась, пытаясь унять тошноту, но серые пятна в сознании лишь становились ярче. Это не было просто головокружением — казалось, сама реальность вокруг неё начала вибрировать и распадаться на помехи, как старый, битый экран. Внезапно шум резко оборвался. Наступила такая вакуумная тишина, что Лили услышала собственный пульс. И в этой тишине раздался скрежет ключа в замке. Дверь медленно, со стоном, поддалась. В проеме замер силуэт. Фигура в черной мантии и пугающей аурой. Волдеморт стоял на пороге, и его алые глаза в полумраке камеры сияли, как раскаленные угли. Он не выглядел рассерженным — он был на грани не сойти с ума. Его тело пробило приятным откликом облегчения, когда его глаза увидели Лили. — Ты здесь, моя девочка, — выдохнул Волдеморт, и теперь он был спокоен. Лили резко распахнула глаза, узнавая голос и посмотрела на Волдеморта. — Ты меня нашел? — в шоке произнесла Лили, не веря тому, что Волдеморт так быстро ее нашел здесь. Волдеморт медленно вошел в камеру, и тени вокруг него, казалось, потянулись вслед за ним, словно живые существа. Он неторопливо сокращал расстояние, и каждый его шаг отдавался тяжелым эхом в голове Лили. Темный Лорд остановился прямо перед ней, возвышаясь над ней, его глаза с трепетом рассматривали ее. — Нашел, — ответил Темный Лорд. — Ты забываешь, с кем имеешь дело, Лили. В этом мире нет места, где ты могла бы спрятаться от меня, если я того пожелаю. Твоя связь со мной глубже, чем ты можешь себе представить. Я всегда найду тебя. Мужчина протянул свою руку и коснулся её щеки холодными пальцами. Его прикосновение не было нежным — оно было властным, почти собственническим, словно он проверял сохранность драгоценного, но поврежденного артефакта. — Дельфини совершила глупость, решив, что может распоряжаться тем, что принадлежит мне, — прошептал Волдеморт, и его алые глаза опасно сузились. — Но не беспокойся. Теперь ты под моей защитой. — Как же я рада, что ты нашел меня, — выпалила особо бурно Лили, подползая к мужчине. — но все же как? Лили и догадаться не могла, что маячком ее нахождения является — обручальное кольцо на ее пальце. Волдеморт не ответил сразу. Маг смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде читалось нечто среднее между триумфом и ледяным пренебрежением к её наивности. Его длинные пальцы скользнули от её щеки, и, он приступил расколдовывать веревки, развязывая путы и осторожно прикасаясь к руке, его взгляд на мгновение задержался на тонком ободке кольца, которое тускло мерцало в полумраке подземелья. — Ты слишком много задаешь вопросов, Лили. Тебе стоит больше ценить то, что ты имеешь, вместо того чтобы пытаться разгадать механизмы моей силы, — произнес Волдеморт, и в его голосе проскользнула едва уловимая, почти садистская нотка. Он знал, что кольцо — это не просто украшение, а магический маяк, который вел его через все дебри, где бы не находилась Лили. И снять кольцо она тоже не могла, но пока Лили этого не знала. Мужчина резко подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума, так что она могла почувствовать холод, исходящий от его мантии. — Твоё любопытство не знает границ, моя Лили. Но сейчас ты в моих руках. Больше никаких гостей в нашем доме не будет, Лили, — предупредил Волдеморт девушку. Он грубо, но властно притянул её к себе за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. Волдеморт поднял девушку на руки и понёс из этой темницы по лестнице. Лили заметила что это был чужой дом. Она узнавала поместье Малфоев. Почему-то к ней пришло воспоминание из прошлого, как она с друзьями: Альбусом, Скорпиусом, Селестиной и Хьюго тусили в поместье Малфоев, распивая алкогольные напитки. Нарцисса и Люциус сделали одновременно поклон, когда заметили приближающуюся фигуру Темного Лорда. Малфои, склонившиеся в глубоком поклоне, казались ему лишь тенями на фоне его собственного величия. — Мой Лорд, я честно не знал, что ваша дочь держит кого-то в нашей темнице, — начал оправдываться Люциус. Волдеморт не обратил на оправдания Люциуса ни малейшего внимания. Его шаги были тяжелыми и уверенными, он нес Лили так, словно она была не живым человеком, а бесценным трофеем, который он наконец вернул в свою коллекцию. Лили заметила через плечо Волдеморта лежавшую девушку, ее взгляд, затуманенный воспоминаниями о беззаботных вечерах в этом самом холле, наткнулся на фигуру Дельфини, которую трясло от пытки Круциатуса. Мерлин, на ней все еще стоит заклятие, и она страдает! Та лежала на холодном полу, содрогаясь в конвульсиях. Магия Круциатуса, которую Волдеморт наложил на неё, не ослабевала — она разъедала нервную систему девушки, заставляя её тело биться в ритме боли. Тёмный Лорд почувствовал, как Лили напряглась, и его алые глаза на секунду переместились на корчащуюся на полу дочь. В его взгляде не было ни капли сочувствия, лишь холодное раздражение, словно он смотрел на сломанную игрушку, которая мешает ему наслаждаться моментом. — Она заслужила это, — прозвучал холодный голос Волдеморта, и Лили могла покляться, что чуть не кончила от этого голоса. То, с каким тоном он это произносил вызывает в ней приятные мурашки как после прослушивания записи ASMR. Пространство вокруг них сжалось и взорвалось резким хлопком, когда они переместились. Волдеморт аппарировал из поместья Малфоев, прибыв в их с Лили дом на острове. Мужчина не хотел выпускать девушку из своих рук. Воздух острова был пропитан солью и ночной прохладой, что резко контрастировало с удушливым смрадом подземелий. Волдеморт не разжал рук; напротив, он прижал Лили к себе ещё крепче, почти до боли, словно пытаясь вплавить её в своё тело. — Мне было так страшно. Я думала…я думала что вы меня не найдёте, и я пропала, — прошептала Лили, всхлипнув. Его бледная кожа в лунном свете казалась мертвенно-белой, а дыхание было тяжёлым. Он не был склонен к утешениям в привычном понимании, но его хватка была неоспоримым доказательством того, что он не намерен её отпускать. — Глупости, — сказал Волдеморт, и его голос, хоть и оставался сухим, потерял ту стальную ярость, с которой он обращался к слугам. — Ты — часть меня. А часть не может пропасть, пока целое существует. Волдеморт усадил девушку на широкое кресло у камина, но сам не отошёл, нависая над ней темной тенью. Его длинные пальцы коснулись её подбородка, заставляя поднять взгляд. — Больше никто не посмеет забрать тебя. Лили заплакала, на этот не скрывая своих эмоций. — Я так испугалась, что я пропала. Я думала, что буду гнить там. Волдеморт смотрел на её слезы и не мог вынести того, что он повелся на уловку дочери, и позволил той совершить это деяние. Теперь Лили будет полностью под его контролем. Он будет контролировать каждый ее шаг. Мужчина протянул руку и стер слезу с её щеки большим пальцем. Его прикосновение было нежным, в этом жесте читалось нечто, отдаленно напоминающее заботу — если, конечно, можно назвать заботой владение. — Больше этого не повторится, Лили, — тихо, но властно произнес Волдеморт, он словно извинялся перед ней за свою ошибку. — Ты не будешь гнить в подземельях. Никогда. Пока я дышу, ты будешь находиться там, где я прикажу. В моей постели, в моей тени, под моим надзором. Волдеморт чуть склонился к ней, и его алые глаза сверкнули в полумраке комнаты. Девушка кивнула и потянулась к мужчине, обняв его за шею, желая почувствовать себя нужной. — Ну вот, тише… Хватит уже этих истерик, Лили. Ты же знаешь, я не выношу, когда ты так дрожишь, — проворчал Волдеморт. Он на мгновение замер, когда её руки обвились вокруг его шеи. Темный Лорд обвил руками ее талию, закрепляя в кольце своих объятий, заставляя ее прижаться к нему теснее. Он чувствовал, как её сердце колотится о его грудь, и это бешеное ритмичное биение почему-то заставляло его собственное ледяное спокойствие слегка пошатнуться. «Она совсем обезумела от страха, — промелькнула в его голове мимолетная мысль, — но, черт возьми, как же приятно это абсолютное, безоговорочное подчинение». — Я теперь поняла, что ты мой родной человек, — прошептала Лили, обнимая мужчину. Она вспоминала его слова, что он ее единственная семья, и она теперь могла поверить в это. Мужчина чуть отстранился, чтобы заглянуть Лили в лицо, и его алые глаза впились в её черты, словно он пытался найти в них признаки обмана. Не найдя ничего, кроме чистой, обезоруживающей веры, он почувствовал странный, незнакомый укол удовлетворения. Это было похоже на триумф — не просто победа над врагом, а полное завоевание души. — Я твой единственный, я твоя семья, Лили. Только я, — прошептал Волдеморт как мантру, и его голос стал низким, почти вибрирующим от скрытой мощи. — Все остальные — лишь пыль под нашими ногами. Окружающие будут лгать, предавать или пытаться разрушить то, что мы создали. Но я… я — твоя константа. Твоя единственная истина. Волдеморт снова притянул её к себе, на этот раз более уверенно, словно закрепляя этот негласный договор между ними. — Помнишь, когда я сказала что хочу подарить тебе сына? — спросила шепотом Лили. — а я ведь уверена на все 100%, что хочу создать с тобой семью. Волдеморт замер, и тут же расплылся в улыбке. Эти слова, произнесенные столь буднично и в то же время фатально, заставили его на мгновение забыть о произошедшем с Дельфини. Идея продолжения рода всегда казалась ему чем-то из области слабых, человеческих привязанностей, но в устах Лили она звучала как высшая форма преданности, как новый вид магии, который он еще не до конца осознал. Волдеморт медленно провел кончиками пальцев по её рыжим локонам, и в его взгляде промелькнуло нечто темное, почти хищное, но лишенное привычной жестокости. Это был азарт творца, решившего создать нечто великое. — Семья… Хм. Слово, которое обычно используют те, кто боится одиночества, — произнес маг, и его голос стал тише. — Но если это будет наше продолжение, то это не будет обычной семьей. Это будет династия. Наследник, в котором сольется моя сила и твоя красота. Наследие, перед которым склонится весь мир. Волдеморт притянул её еще ближе, почти сливаясь с ней в этом полумраке и осторожно впился в ее губы. — Если ты действительно этого хочешь, Лили, то не стану останавливать судьбу. — Меня ждёт секс-марафон, да? — неловко поинтересовалась Лили, вспоминая как после ее слов Волдеморт буквально набросился на нее. Волдеморт кивнул, усмехнувшись, и в комнате повисла тяжелая, почти осязаемая пауза, которая не предвещала ничего хорошего. Он наклонился к самому её уху, обжигая кожу своим дыханием, и его голос стал низким, вибрирующим от едва сдерживаемого желания. — Ты даже не представляешь, насколько ты была близка к истине, девочка моя, — выдохнул Волдеморт, и в его алых глазах вспыхнул недобрый, торжествующий огонь. Волдеморт уже предвкушал, как эта ночь станет для неё испытанием на прочность, превращая страсть в некое подобие ритуала власти. Мысль о том, как он подчинит её не только духом, но и телом, доставляла ему почти физическое удовольствие. — Ты ведь сама этого хочешь, разве нет? Семья, наследники… Ну что ж, я собираюсь забрать всё, что ты предлагаешь, до последней капли. И поверь, я не остановлюсь, пока не появится результат. — Да, — кивнула Лили, обнимая мужчину. — тогда я пойду готовиться? Я хочу принять ванну. Волдеморт чуть отстранился, и на его лице проступила едва заметная, почти зловещая усмешка. Его взгляд скользнул по её фигуре, оценивая готовность к тому, что он задумал. — Иди, — разрешил Волдеморт, кивнув. — Подготовься. Я не люблю ждать, когда дело касается секса. Мужчина выпустил Лили из своих рук, позволяя ей подняться, но его взгляд продолжал удерживать её, словно невидимые цепи. Волдеморт остался в гостиной и сел в кресло. В тишине комнаты было слышно только потрескивание поленьев в камине. Лили была счастлива вернуться домой, она думала что ее никто не спасёт, но Волдеморт так неожиданно появился, он прямо как принц, хотя это слово ему не подходит, скорее темный рыцарь. Лили благодарна Волдеморту, что все силы пустил на ее поиск. Лили до последнего думала что обречена. Девушка вошла в ванную и разделась. Ванна наполнилась тёплой водой, а соль внутри сделала воду розового цвета с шиммером. Девушка с удовольствием легла в ванну, наслаждаясь ощущением тёплой воды. Она хотела отмыться от этого едкого запаха канализации или что это, ее руки начали намыливать тело гелем с запахом магнолии, почти теря кожу до красного цвета. Волдеморт не стал ждать в гостиной. Он не был из тех, кто покорно сидит в ожидании, пока его женщина умывается. Его шаги по коридору дома на острове были бесшумными, но само его присутствие, казалось, сгущало воздух в помещении. Он подошел к двери ванной и, не стуча, толкнул её, вваливаясь внутрь. Запах магнолии и пар ударили ему в лицо, контрастируя с его привычным миром крови и темной магии. Он остановился у края ванны, глядя сверху вниз на Лили. Его взгляд скользнул по её покрасневшей коже, по розовой, мерцающей воде, и в алых глазах вспыхнуло опасное пламя. Девушка подняла взгляд от воды на мужчину, и на этот раз она не смущалась наготы перед ним. У Волдеморта была привычка быть с ней в ванной что-ли? Хотя Волдеморт ведь ее муж, то он имел право видеть ее голой. На мгновение она вспомнила как Волдеморт нежно мыл ее в этой ванной, и он был очень трепетно нежным. Волдеморт медленно стянул с себя черную мантию, позволяя ей бесшумно упасть на пол. Его движения были лишены спешки, в них сквозила хищная грация. Он подошел к ванне и опустился на край, глядя на неё сверху вниз. Видя её покрасневшую от мыла кожу, он нахмурился, и в его взгляде промелькнуло неодобрение, смешанное с чем-то, что можно было бы принять за заботу. — Ты слишком сильно терла, Лили. Ты пытаешься содрать с себя кожу или просто лихорадочно пытаешься смыть ужас? — голос мужчины прозвучал низко, почти вкрадчиво. Волдеморт протянул руку, и его пальцы коснулись красного участка кожи. — Забудь о том, что произошло. Теперь ты здесь Не говоря больше ни слова, он снял последний элемент с себя и медленно, не отводя от неё глаз, залез в ванну. Волдеморт не спрашивал разрешения — он просто зашел в её пространство, как хозяин, возвращающийся к своему самому ценному сокровищу. Он плавно опустился в теплую розовую воду вслед за ней, и пар окутал их обоих, создавая иллюзию уединения от всего мира. Лили покраснела, смотря на мужчину. А это уже было что-то новенькое: теперь он сам в ванной вместе с ней. Лили подплыла к Волдеморту и легла на него. — И то, и другое, мой Лорд, — прошептала Лили и коснулась пальчиками к губам мужчины. Волдеморт слегка напрягся, когда девушка приблизилась, но это напряжение быстро сменилось тяжелым, собственническим спокойствием. Он позволил ей устроиться на себе, чувствуя, как горячая розовая вода окутывает их обоих. Когда её пальчики коснулись его губ, то на мгновение Волдеморт прикрыл глаза и поцеловал ее пальцы. — Не стоит так тереть кожу, Лили, — прошептал он, перехватывая её ладонь своей рукой и прижимая её к своей груди, где под кожей бешено билось сердце. — Страх, боль, даже этот запах… Всё это останется в прошлом. Теперь есть только этот дом и я. Мужчина медленно повел рукой по её спине, под водой, ощущая гладкую и нежную кожу под своей ладонью. Его движения были размеренными, почти гипнотическими, словно он запечатывал их союз этой тишиной. — Ты говоришь о детях и о семье… — Ммм, да, — кивнула Лили, и заметила твёрдую плоть мужчины, что упиралась в нее. Волдеморт почувствовал, как её осознание этого факта передалось ему через каждое движение её тела. Он не стал скрывать своего возбуждения; в его мире не существовало места для стыда или ложной скромности. Напротив, эта физическая реакция была лишь очередным подтверждением его власти и желания. Мужчина притянул Лили ещё ближе к себе, так, что между ними не осталось и миллиметра пространства, позволяя ей в полной мере ощутить его твердость. Его рука переместилась с её спины на затылок, запуская длинные пальцы в её влажные волосы и слегка оттягивая их назад, заставляя её смотреть ему прямо в глаза. — Ты чувствуешь это? — его голос сорвался на хриплый шепот, а алые глаза потемнели, становясь почти черными от страсти. — Это не просто желание, Лили. Это жажда. Жажда обладать тобой полностью, не оставляя места для сомнений. Волдеморт наклонился и накрыл её губы своими, на этот раз не нежно, а требовательно, почти грубо, сминая её рот в глубоком, властном поцелуе, который не оставлял ей и шанса на отступление. После принятия ванны они прошли в спальню, где Лили устроилась на постели, ожидая когда Волдеморт присоединится. Интимная атмосфера в ванной заставила девушку возбудиться и теперь она хотела чтобы Волдеморт вошел в нее. Спальня была погружена в мягкий полумрак, нарушаемый лишь неровным пламенем свечей. Волдеморт вошел в спальню из ванной, и его фигура, высокая и пугающе статная, казалась еще более массивной в этом интимном пространстве. Он уже не скрывал своего нетерпения. Его взгляд, тяжелый и обжигающий, медленно прошелся по телу Лили, замершей на шелковых простынях. Он не спешил. Он наслаждался этим моментом триумфа — видом девушки, которая не просто сдалась ему, а жаждала его так же сильно, как и он её. Сняв халат с себя, то он подошел к кровати, и матрас прогнулся под его весом, когда он навис над Лили, запирая её в ловушку своего тела. — Ты выглядишь аппетитной, — прохрипел Волдеморт. Его пальцы скользнули по её внутреннему бедру, вызывая невольную дрожь.— Ты ведь этого хочешь, верно? Чтобы я перестал играть в нежность и забрал то, что принадлежит мне? — Да, — кивнув ответила Лили, смотря в глаза Волдеморта. Лили покраснела, когда Волдеморт приблизился и заставил ее ноги раздвинуться в стороны. Волдеморт не сводил с неё глаз, и в этом взгляде не было ни капли стыдливости — лишь первобытное, хищное торжество. Его движения были властными и не терпящими возражений. В комнате воцарился хаос из сбивчивого дыхания и глухих звуков ударов тел. Волдеморт окончательно потерял контроль. Его самообладание рушилось под натиском этой первобытной, почти магической тяги. Его движения стали сокрушительными, почти яростными. Каждый толчок был подобен удару молнии, выбивающему из Лили последние остатки рассудка. Его алые глаза, затуманенные страстью, впивались в её лицо, жадно ловя каждый вздох, каждый стон, который она издавала. — Да… вот так… — прорычал Волдеморт, срываясь на хрип. Его пальцы мертвой хваткой впились в её бедра, оставляя глубокие отметины, словно он пытался буквально впечатать её в себя, сделать частью своей сущности. — Ты… моя… только моя! Мужчина отбросил всякую осторожность, ведомый лишь инстинктом обладания, стремясь достичь того пика, где боль и наслаждение сливаются в одно целое. Лили постанывала, наслаждаясь ритмом что задал Волдеморт. Ее мир сузился до размера этой спальни. Ничего не существовало кроме этого наслаждения. Ритм стал неистовым, забирающим остатки трезвости ума. Волдеморт двигался так, словно пытался войти до самой матки. Он чувствовал, как её тело содрогается под ним, как она отвечает на каждый его жест, и это безумное единение выжигало в его сознании клеймо. Его алые глаза горели недобрым, торжествующим светом. Его удары были еще мощнее, глубже, отчаяннее. Он чувствовал, что финал уже близко — та самая точка невозврата, где магия и страсть сливаются в ослепительную вспышку. Волдеморт содрогнулся, когда мощная волна наслаждения захлестнула его, и он со стоном толкнулся в неё в последний раз, изливаясь в нее. Лили тяжело дышала, чувствуя горячую сперму, что вливалась в нее. Этого было мало Волдеморту, и он просто перевернул ее спиной к себе, поставив на четвереньки и вновь вошел. Волдеморт не был существом, знающим предел, особенно когда дело касалось обладания. Его дыхание всё еще было рваным, а в глазах вместо ледяного спокойствия бушевало темное пламя. Волдеморт не дал ей опомниться, не дал ей даже перевести дух. Резким, властным движением он перевернул её, заставляя встать на четвереньки, и в следующее мгновение вновь вошел в неё, на этот раз еще более бесцеремонно и глубоко. — Я еще не закончил с тобой, Лили, — прорычал Волдеморт ей в затылок, и его голос звучал хрипло от нескрываемого, почти пугающего голода. Его руки по-хозяйски легли на её талию, пальцы до боли впились в кожу, фиксируя её положение. — Ты думала, это всё? Нет. Мужчина начал двигаться снова, не давая ей ни секунды на передышку. Волдеморт трахал ее снова, и снова, словно он животное в гоне. Хотя он был наполовину змеей, быть может у него и гон существует. Лили тяжело дышала, когда Волдеморт в очередной раз кончил в нее. Волдеморт тяжело дышал ей в затылок, его грудь мерно вздымалась, а кожа, ставшая почти обжигающей, потела от физического изнеможения. Он не чувствовал усталости. Его движения постепенно замедлялись, становясь тяжелыми и тягучими, словно он пытался запечатлеть каждый миг этого триумфа в своей памяти. Когда очередная волна разрядки накрыла его, он замер, навалившись на Лили всем своим весом, буквально вдавливая её лицом в подушки. Он еще долго не мог отстраниться, слушая, как её сбивчивое дыхание постепенно выравнивается под ним. В спальне воцарилась густая, наполненная запахом секса и магии тишина. — Ты сегодня на редкость податлива, Лили, — не мог не прокомментировать Волдеморт, наконец, отстраняясь и перекатываясь на бок, но всё равно продолжая прижимать её к себе, словно не желая выпускать из своего захвата даже после финала. — Спи. Тебе понадобятся силы…