1-3 курсы

      Шляпа лишь фыркает в ответ на просьбы Регулуса отправить его в Слизерин. Его трясет от волнения, и он боится упасть, когда встанет со стула. — Гриффиндор!       Секунда ошарашенной тишины разрывается в клочья от восторженных воплей ало-золотого стола. Оба Блэка у них! Регулус остается сидеть в Шляпе несколько лишних мгновений. Мерлин, что теперь будет?.. Тяжело дышать.       МакГонагалл, выглядя приятно удивленной, снимает с него Шляпу и показывает стол, к которому ему следует пойти. Ало-золотой стол. Стол Гриффиндора.       Стол Сириуса.       В гомоне учеников Регулус вдруг отчетливо слышит, как брат смеется и громко восклицает: — Я же говорил, что Рег окажется здесь! Он слишком крут для слизней.       Сириус хвастается им перед друзьями. Перед заносчивым Поттером, посредственным Люпином и никчемным Петтигрю. В его голосе звенит гордость, и когда Регулус подходит к столу, он широко ему улыбается и просит кого-то подвинуться. Сириус освобождает для него место рядом с собой.       Дрожь прекращается, и Регулус увереннее шагает к столу. Он не должен показаться друзьям Сириуса нервничающем мальцом, не после этих лестных слов, от которых горят щеки и что-то внутри. Его грудь тяжело вздымается, но попытки успокоиться проваливаются.       Когда Сириус вскакивает и прижимает его к себе, ероша аккуратно причесанные волосы, Регулус снова может дышать. — Эй, гляньте сюда! — пытается перекричать шум Сириус и кладет руку на его плечо. — Это Регулус, ваш будущий звездный ловец! Уж прости, Дирборн, но ты староват.       Дирборн, выглядящий таким взрослым и серьезным, совсем не злится. Он добродушно улыбается и протягивает Регулусу руку. — Ну, если уж мне на подмену готовят Блэка… Я спокоен. — Поздравляю, Регулус! — говорит Поттер и отбивает ему пятюню. — Сириус нам о тебе все уши прожужжал.       Люпин тепло улыбается ему с противоположной скамьи и больше не кажется скучным. В его глазах есть что-то такое, что невольно располагает, и Регулус несмело возвращает улыбку. Петтигрю кладет ему на тарелку аппетитную куриную ножку и несколько картофелин. — Перед распределением я от волнения не съел ни крошки, — говорит он и с любопытством смотрит на Регулуса. — Но ты выглядишь спокойно. — Регги немножечко удав, — заговорщическим шепотом делится Сириус. — В смысле ест огромные куски? — Мерлин, Пит… — смеется Поттер и подмигивает Регулусу. — Смотри не подавись, удав.       Быть может, мама и правда ошибалась, так скверно ругаясь при любом упоминании школьных друзей Сириуса? Глядя на них, Регулус не чувствовал прежней неприязни. Они развеяли его предубеждение, ничего даже не сделав. А Регулус неплохо разбирался в людях. — Теперь точно всегда вместе будем, — говорит Сириус. — Тебе повезло, Рег, за прошлый год матушка послала мне столько Громкоговорителей, что я научился их ликвидировать. Так что не переживай. Я буду на страже. Он шутливо машет палочкой, будто мечом, но в его словах серьезности гораздо больше, чем может показаться. «Будет трудно…», — говорят его глаза. — «Но я рядом».       Поэтому, когда на новенькой мантии Регулуса проявляются ало-золотые тона и вышитый лев, знаменуя собой начало его истории в стенах Хогвартса, Регулус не пугается. Он бросает взгляд на слизеринский стол, на множество знакомых и потенциальных друзей. Они смотрят в ответ, и в глазах многих читается злое недоумение. Регулус отворачивается. Ему суждено было оказаться здесь. Так решила Шляпа. И он не будет жалеть ни секунды.

***

      Регулус часто думал, что он не такой общительный, как Сириус. Он не мог так легко заводить знакомства и вести пустые разговоры, не знал, в какой момент можно называть знакомых друзьями, когда можно подшутить, а когда — нельзя. Возможно, он просто не был таким интересным, как Сириус. Эти мысли ему не нравились, но Регулус ничего не мог с собой поделать.       Поэтому, когда после первого месяца учебы, у него появилась куча друзей с разных курсов и факультетов, он был вне себя от восторга. Зачастую люди подходили к нему из любопытства, всё же он был Блэком в Гриффиндоре и братом первого Блэка-гриффиндорца. Но, разговорившись с Регулусом, они неизменно заговаривали с ним снова, звали полетать на метлах или посидеть с ними на поляне в школьном дворе. Регулус был им интересен, и они казалось ему интересными тоже.       Он не задумывался о чистоте их крови. И когда Сириус с опаской сказал ему, что ребята, с которыми он собирается играть в плюй-камни, выросли среди магглов, Регулус ощутил только недоумение. А вечером спустился в гостиную и научил их играть в разные магические игры, которыми развлекали их с Сириусом кузины. Они казалось ему приятными и веселыми, и Регулус не хотел прекращать с ними общение.       К счастью, родители уже перестали слать ему гневные письма. Должно быть, они были не так уж и против его новых знакомств. Зато Сириус получал вдвое больше писем. Регулус только на пятом курсе узнает, что Сириус заколдовал родительскую сову, чтобы письма для Регулуса Блэка она отдавала ему.

***

      Первые каникулы проходят в напряженном ожидании взрыва. Регулус слышит, как Сириус громко объявил родителям, что, раз уж оба их сына на Гриффиндоре, им остается лишь смириться, если они не хотят потерять наследников. — Регулус, ты не должен общаться с… — Если я не буду разговаривать с людьми со своего курса, я не смогу стать авторитетом среди них. И, следовательно, не получу значок старосты на пятом курсе. Матушка, ты можешь себе представить, что на пятом курсе мною будет руководить какой-нибудь невежественный гриффиндорец?       Вальбурга молчит, выглядя обескураженной, но в конце концов кивает и несмело треплет Регулуса по волосам. — Мы боимся, что вы отдалитесь от нас насовсем, мальчики, — говорит отец то, что мать не смогла бы произнести даже под страхом смерти. — Вы так говорите, будто Гриффиндор находится заграницей, а не в том же здании, где и ваш любимый Слизерин, — бурчит Сириус, но всё же позволяет матери поцеловать его в лоб. — Кстати, комната Сириуса совсем рядом с моей. Мы спим буквально через стенку, прямо как дома. — И прямо как дома Регулус пробирается ко мне, стоит сверкнуть даже самой малюсенькой молнии. — Сириус! Он лжет, отец. — О, вот как? А это было очень похоже на правду, — улыбается Орион, и в его глазах наконец мелькает лукавство.       Регулус смеется. Ему кажется, что нет на планете человека счастливее, чем он сейчас. Выбор факультета подразумевал для него выбор — родители или брат, и они всячески это подтверждали. Но его семья сумела остаться целой, и Регулус не мог не благодарить Шляпу за ее решение. Что-то ему подсказывало, что, попади он в Слизерин, родители не стали бы терпимее к Гриффиндору, как сейчас. А Сириус не стал бы терпеть вечного сравнения с братом, и Регулус боялся представлять, насколько несносным он бы стал назло родителям.

***

      На втором курсе Регулус становится ловцом, и первая его игра — против Слизерина. Он видит снитч спустя полчаса после свистка и несется к нему перпендикулярно к земле, так, что дух захватывает. Блэки никогда не проигрывают, и Регулус не становится исключением. Он хватает снитч и тянет метлу на себя, чудом избежав столкновения с землей. Поднявшись на пару метров, он вскидывает руку, но вместо оваций слышит недружный испуганный вдох. А затем — хруст собственных костей и вопль, который, оказывается, издает сам. Мерлин, какой позор…       Бладжер, пущенный слизеринским загонщиком, настигает его после свистка о завершении. Регулус падает на землю, прижимая к себе руку, но снитч не выпускает. Он победил! Но команду больше волнует его травма и позорный поступок слизеринцев.       Кажется, кто-то даже идет разбираться, но Регулуса это не волнует. Он целует снитч и широко улыбается Джеймсу. Тот, кажется, в ужасе от его руки и что-то кричит о гневе Сириуса. Заметив, что Регулус лыбится и не слушает, Поттер фыркает и наконец расслабляется. А затем вновь напрягается и выглядит куда мрачнее. — Регулус?       Регулус поднимает голову и встречается с широко распахнутыми голубыми глазами. Это Рабастан Лестрейндж, такой же второкурсник, как и он. Всех изумляло, что в таком возрасте его взяли на роль загонщика. Он бы оставался запасным, если бы основной не погряз в долгах по учебе. Рабастан, казалось, и сам был в шоке, что попал в состав. — Это я тебя сбил.       Но удар у него, конечно, впечатляющий… Регулус не удивится, если и после возвращения основного Лестрейндж останется в составе. Они не особо общались, пересекаясь лишь на званых ужинах. Но на таких мероприятиях всегда было много детей, и именно с Рабастаном Регулус никогда не играл. Не то чтобы он испытывал к нему неприязнь, напротив, ровесник вызывал интерес, но родители не хотели бы, чтобы Регулус сам навязывал дружбу Лестрейнджу. Другие должны стремиться заполучить его внимание, а не наоборот, считали они. — Прости, пожалуйста, — Рабастан смешно морщит нос, глядя на его руку, и присаживается на газон, чтобы не смотреть на Регулуса свысока. Регулус, шея которого уже порядком затекла, готов простить его уже за это. — Я запаниковал, когда ты рванул за снитчем, и поспешил пустить бладжер. Это было до того, как ты его поймал. Вышло довольно некрасиво, да? Мне жаль, что испортил тебе первую игру. — Ничего, — говорит Регулус, удивленный его быстрой, но, тем не менее, приятной речью. — Это ведь и твоя первая игра тоже. — И последняя, видимо, — невесело шутит Рабастан. — Брось, с таким ударом тебе место в стартовом составе. — А ты это не понаслышке знаешь, — тянет Рабастан. — Сильно болит? — Нет, — врет Регулус. — Ни капли.             Почему-то ему не хочется, чтобы Лестрейндж чувствовал себя виноватым. Рабастан хмурится, и это ему очень не идет. Услышав, что всё хорошо, он улыбается, и улыбка на его лице выглядит куда гармоничнее. — Я рад. Что ж, с победой! — говорит он и вдруг меняется в лице. — Ох, Регулус, я пойду лучше… Прости еще раз и до скорого!       Испуганный Рабастан спешит к остальным слизеринцам, и Регулус провожает его любопытным взглядом. А затем видит приближающегося Сириуса, и всё становится ясно. — Порядок, Рег? — напряженно спрашивает он и вытягивает шею. — Эй ты, мудила кудрявый!       Регулус цепляется в его мантию. — Погоди, он же извинился, Сириус. Это его первая игра, не надо так! — Еще раз такое случится — руки повырываю, понял?!       Рабастана заслоняют игроки постарше. Но приближающуюся потасовку рубит на корню появившаяся с мадам Помфри МакГонагалл. — Поздравляю, мистер Блэк! — восклицает декан, пока Регулуса укладывают на носилки. — Ваш брат не зря рекомендовал вас капитану весь прошлый год. Хотя это было необязательно, уверена, вы бы прошли отборочные в любом случае.       Регулус вежливо улыбается. Любовь профессора к квиддичу была удивительной, но он полностью разделял ее.       Мадам Помфри всё же решила подержать его в Больничном крыле до утра. Регулус не скучал — сначала к нему завалилась команда, затем Мародеры и друзья с курса. А после, каким-то чудом обойдя мадам Помфри, они устроили мини-вечеринку в честь победы прямо в лазарете.       На следующий день Регулус уже топчется в кабинете трансфигурации. Урок совмещен со слизеринцами, и едва ощутимое напряжение всё же витает в воздухе. Регулус его не разделяет — ему знакомы почти все слизеринцы, и он не видит сильной разницы между ними и друзьями с Гриффиндора, хотя и знает, что ему не удастся доказать это ни одной из сторон. — О, Регулус! — раздается веселый голос. — Уже в строю? — Разумеется, это же МакГонагалл.       Рабастан понимающе улыбается. А затем вдруг подсаживается к нему за парту. — Я хотел вчера в лазарет заглянуть, а там такая толпа была… И злюка брат твой, так что я решил повременить. Рассчитывал сегодня после уроков заскочить, а ты уже здесь, как огурчик. Всё равно держи!       Он протягивает ему шоколадных лягушек. Регулус делится с ним. Одному жевать перед МакГонагалл было совсем уж смертельным номером. Но лучше б не предлагал… Рабастан — не ловец, а загонщик, поэтому, когда лягушка выскакивает из упаковки сама, он лишь хлопает глазами.                   Хлопает глазами и МакГонагалл, когда ей в лоб врезается шоколадная лягушка. Хлопает глазами Регулус, когда наказывают почему-то и его. Отработки кончаются быстро, всего-то два дня, но Рабастан успевает влиться в его жизнь крепко-накрепко. Сириус часто рассказывал, насколько невероятна их с Джеймсом дружба. Регулус, глядя на Рабастана, наконец понял, что брат имел ввиду. — Жалко, что ты не в Слизерине. Мы бы играли в одной команде и даже жили бы в одной комнате! — Если бы я был в Слизерине, мы могли бы и не подружиться. — Обязательно ломать тебе руку при знакомстве?       Регулус смеется. — Нет, Баст, ни в коем случае. Я хотел сказать… В Слизерине я бы вел себя иначе, скорее всего. — Я понял, — кивает Рабастан. — Но я бы всё равно к тебе прилип. — Ты такой надоедливый. — А ты грубиян, Рег. — Не я скинул тебя с метлы. И не из-за меня ты драил котлы два дня вместо квиддича. — И чем бы ты без меня занимался? — горестно вздыхает Рабастан.       Регулус фыркает. На самом деле он и правда не знает.

***

      Регулус — не пятый Мародер, это наверняка. Он и не стремится, ему всё же проще с однокурсниками. Но если Мародерам нужна помощь, они зовут Регулуса. Поэтому рассказать ему о Карте, решении стать анимагами и ликантропии Ремуса кажется им справедливым. Регулус тронут этим до забавных красных ушей, и он спешит отвести от них внимание, поэтому бубнит о безопасности и безрассудстве. Сириус запрещает ему заниматься анимагией и гулять с ними в полнолуние тоже. Регулус, честно говоря, и не хотел… Он узнает, когда они собираются этим заниматься, и не спит ночами вместе с ними, сидя в их спальне до рассвета. Должен же кто-то со стороны контролировать. — Я пес! — Я и не сомневался. — Я олень. — В тебе тоже. — Я крыса. — Оу… Наверное, ты любишь сыр, Питер?       Регулусу не разрешили стать анимагом, но из любопытства Сириус проводит по нему палочкой для теста. Регулус не сдерживает восторженного возгласа, когда его животное принимает очертания. Сияющая голубым пантера кружит вокруг Регулуса и, слегка укусив его за пальцы, исчезает в голубоватом свечении. — Мы с тобой как кошка с собакой, Рег! — Почему вы все такие огромные?! — возмущается Питер. — Сыра надо больше есть, Хвостик, — улыбается Джеймс. — Что ж, господа Мародеры, давайте начнем!       У них получилось через полгода. Сириус строго-настрого запрещает ему пойти за ними в первое полнолуние, и, Мерлинова мать, запирает его в их комнате! Регулус убьет их, если они не выживут. Но когда Сириус, Джеймс и Питер возвращаются, грязные и измученные, но бесконечно умиротворенные, ему хватает сил лишь на слабое, счастливое: — Вернулись, уродцы…       Он залечивает их ссадины и слушает рассказы до тех пор, пока не засыпает, прислонившись спиной к чьей-то кровати. Утром он просыпается в непривычной суматохе (его соседи гораздо спокойнее и встают не за пять минут до уроков…) и, подскочив с постели, наступает на что-то живое. — Мать твою, Рег! — вопит Сириус и хватается за лицо. — Нельзя топтать произведения искусства! — Ты что на полу делаешь?! — Я спал! Ты же, дурак, вчера на моей вырубился. — Я вообще на полу вырубился. — Рядом с моей кроватью, поэтому тебя ко мне закинули. А ты уже вымахал, чтобы на одной кровати спать, так что я прилег на полу. — Сири, ты носился всю ночь с оборотнем, оленем и крысой… Сам бы лег на кровать, отдохнул бы хоть нормально. — А ты как, выспался?       Регулусу стыдно, но он кивает. — Ну и прекрасно, — зевает Сириус. — Это важнее.       С тех пор Регулус не спит каждое полнолуние. А в комнате Мародеров раз в месяц появляется пятая кровать.