1.5

      8 лет назад       Крики из соседней комнаты никак не прекращались, заставляя Кэролайн чувствовать себя ещё ужаснее. Сегодня она осталась дома из за температуры. Жар овладел ею настолько, что она буквально не могла заставить себя встать с дивана. Тело казалось тяжёлым и чужим, словно налитым свинцом. — Какой кошмар… — прошептала она. — Сегодня же должен был быть концерт, на котором я была главной!       Два дня назад Кэролайн поссорилась с Еленой. Она застукала её за тем, что девочка строила глазки Сэму — тому мальчику, который нравился Кэролайн. И Елена об этом знала. Бонни, явно не понимавшая, что делать, пыталась сохранить нейтралитет. А малышка Кэролайн почувствовала себя преданной — снова это неприятное чувство, будто она не часть этого разговора.       В дверь позвонили, и торопливые шаги матери говорили о том, что ктото пришёл. Кэролайн удивлённо взглянула, пытаясь понять, кто бы это мог быть. И через пять минут в комнату вошла Бонни. — Ты не отвечаешь на мои звонки, — легонько надула щёки Бонни, сложив руки на груди. Она топнула ножкой и зло фыркнула: — Вы с Еленой меня достали! Сколько можно враждовать? Да ещё и из-за мальчика! — Она всегда так делает! — обиженно вымолвила Кэролайн. — Она всегда замечает, когда мне нравится мальчик, и делает так, чтобы на неё обратили внимание. Уходи, я знаю, что ты на её стороне. Мне плохо.       В глазах Бонни проскользнуло беспокойство. Она аккуратно подошла к кровати. — Я тебя заражу, — сказала Кэролайн.Но Бонни лишь легонько улыбнулась и положила ладонь на её лоб. Прикосновение было прохладным и успокаивающим — оно немного уняло жар. — Ты горячая. Но твоя мама сказала, что ты незаразная, поэтому я пришла. Давай устроим с тобой пижамную вечеринку!       Кэролайн лишь фыркнула и отвернулась на другой бок, показывая, что не в настроении разговаривать — Ну хватит! — воскликнула Бонни. — Что вы обе от меня хотите? Когда вы ссоритесь, перетягиваете меня, как канат! А хочешь, я тебе кое-что расскажу? — заговорщически прошептала Бонни. — Моя бабушка научила меня гадать на кофейной гуще. Давай устроим вечер гаданий! Мы можем погадать на жениха — вдруг кофейная гуща покажет, кто им будет? Кэролайн фыркнула: — Моя мама говорит, что твоя бабушка — обманщица. А затем резкое осознание собственных слов заставило её подскочить на диване и закрыть рот руками. В глазах подруги проскользнула обида, и Кэролайн почувствовала прилив вины и горечи.— Прости, прости, пожалуйста, прости! Ты же знаешь, я всегда говорю всё невпопад, — она резко подскочила и, несмотря на слабость, кинулась обнимать Бонни. Объятие было тёплым и крепким — Кэролайн вдруг почувствовала, как напряжение покидает её тело. — Прости, я не хотела. Я правда не хотела!       Бонни напряглась Но вдруг улыбнулась: — Да ладно тебе. Мой папа тоже говорит, что это бред, но это интересно. И потом, разве не любопытно узнать, кто станет твоим женихом?       В душе Кэролайн зародилось облегчение, и она легонько кивнула и мягко улыбнулась: — Бонни! Но нам нужна пицца. Тебя нужно накормить! И вот через полчаса они, вооружившись странными поводками, свечами и найдя какой-то старый стеклянный шар, пили кофе. — Давай посмотрим, что скажет кофейная гуща, — предложила Бонни. — Если она скажет неправду, я больше никогда не буду гадать! А сейчас сосредоточься —Кофейная гуща будто и правда сложилась в букву «Е». — Ну и что это значит? — удручённо произнесла Кэролайн.       Бонни пожала плечами: — А кто их знает? Может, это первая буква имени моего будущего жениха? — Блондинка вдруг звонко засмеялась: — То есть ты не знаешь? — Нет, — продолжила Бонни. — Но так даже интереснее. Что же готовит нам судьба, не так ли?       Кэролайн удручённо вздохнула и с лёгкой улыбкой произнесла: — Ты невыносима. Ты даже не подготовилась. — Арестуй меня за это, дочь шерифа, — шутливо парировала Бонни. — Давай, твоя очередь. Кэролайн лишь закатила глаза. Это было невозможно. Она открыла кружку так, чтобы было видно блюдце. А кофе вдруг начал складываться в картинку волка. Маленькая Кэролайн лишь легонько фыркнула и произнесла: — Я же говорила — это бред. Какой ещё волк? Я что, выйду замуж за пса и рожу ему щенков?       Бонни издала лёгкий смешок, а затем начала смеяться в голос. — Эй! — возмущённо воскликнула Кэролайн и кинула подушку в подругу. Подушка, набитая мягким пухом, почти не ударила Бонни, а лишь слегка коснулась её плеча, отчего та рассмеялась ещё громче.— У тебя хотя бы буква. У меня какой то зверь! — Ладно, ладно, больше не буду, — Бонни села рядом и обняла её за плечи. Тепло её рук и мягкий ворс свитера, который коснулся щеки Кэролайн, вдруг заставили её расслабиться. — Знаешь, волк — это не всегда плохо. Может, это значит, что ты найдёшь кого-то сильного, кто будет тебя защищать. Может, твой будущий жених будет таким — сильным, верным. Кэролайн на мгновение задумалась, провела пальцами по краю кружки — керамика была гладкой и чуть тёплой — и улыбнулась: — Или это значит, что я сама стану сильной. — Вот именно! — Бонни подмигнула и легонько щёлкнула её по носу. — А теперь маршмеллоу готов, и я приготовила твой любимый какао. Прям как ты любишь. Благодарность наполнила сердце Кэролайн до краёв. Она потянулась к кружке, обхватила её обеими руками — тепло напитка постепенно согревало пальцы, а сладкий аромат шоколада и ванили окутал её, прогоняя остатки тревоги. Не удержавшись, она обняла Бонни: — Спасибо, что ты здесь, правда.       Они устроились на полу, укутавшись в толстый вязаный плед. Его грубоватые нити слегка покалывали кожу, но это только добавляло уюта. Бонни протянула ей маршмеллоу — липкий, чуть тягучий шарик прилип к пальцам.— Попробуй, он ещё горячий, — прошептала Бонни. Кэролайн осторожно откусила кусочек. Маршмеллоу оказался воздушным и сладким, он таял на языке, оставляя карамельное послевкусие. Когда они уже сидели, укутавшись в плед, Бонни поёрзала, устраиваясь поудобнее, и прижалась плечом к плечу подруги, вдруг спросила: — Кэролайн, мы же всегда будем друзьями? Кэролайн почувствовала, как тепло дружеского прикосновения согревает её сильнее, чем какао, и улыбнулась — Конечно, — ответила та, глядя на мерцающие свечи. — Навсегда. ******       Комната Хейли была меньше комнаты Клауса, но гораздо светлее — словно глоток свежего воздуха после мрачных, тяжеловесных покоев первородного вампира. Мягкие пастельные тона стен, небесно-голубые и кремовые оттенки создавали ощущение уюта. Лёгкие шторы из полупрозрачного хлопка колыхались от малейшего дуновения ветра, пропуская потоки солнечного света, который заливал всё пространство. Здесь становилось легче дышать, спокойнее на душе — будто сама атмосфера комнаты убаюкивала тревоги и страхи.       Сердце оборотня стучало как бешеное, отголоски паники ещё пульсировали в висках после недавней сцены с Клаусом. Хейли глубоко вдохнула, буквально приказывая себе остановиться, замедлить ритм сердца, унять дрожь в руках. Она положила ладонь на живот — едва заметный пока округлый контур, но уже такой значимый. Беременность изменила её. Научила ценить то, что происходило вокруг, замечать мелочи: тепло солнечных лучей на коже, аромат свежесваренного кофе, заботу тех, кто действительно помогал и защищал. Хейли, выросшая в приюте, не привыкла к такому. Всю жизнь она пробиралась через трудности сама — без защитников, без опоры, без кого-то, кто мог бы прикрыть спину. Выживать научили улицы, жестокость сверстников, равнодушие взрослых. Она научилась быть жёсткой, недоверчивой, всегда готовой к удару. Но теперь всё было иначе. Её желание приехать в Новый Орлеан было вызвано лишь одним — найти настоящих родителей. Не просто имена в документах, не формальное родство, а людей, которые примут её такой, какая она есть. Оборотня. Изгоя. Ту, кого всю жизнь отталкивали за саму природу её сущности. Эта мечта вела её через полстраны, давала силы вставать после падений       Она боялась Клауса безумно. Его ярость, его непредсказуемость, его власть — всё это внушало первобытный страх. Но одна ночь, стоившая ей многого, изменила всё. Она оказалась беременной — явно не ожидая такого поворота событий. Ведь она знала, что вампиры не могут иметь детей… Но он и не совсем вампир. Эта лазейка, созданная древней магией тысячелетней давности, приводила в ступор. Как такое возможно? Где та грань между природой и колдовством, что позволила этому случиться?       Хейли прекрасно осознавала, что Клаус её не любит. И была не против этого. Ей не нужны были его признания, романтические жесты, клятвы верности. Но он всё равно её защищал.       Однако то, что они сделали с Кэролайн могло лишить её этой защиты раз и навсегда. Элайджа предложил связать Кэролайн с ребёнком ровно так же, как это сделала та ведьма, которая перехватила контроль над Хейли несколько месяцев назад. Ритуал, древний и опасный, должен был создать магическую связь — но что-то пошло не так. Кровь ребёнка действовала на Кэролайн необычно. Ребёнок звал её каким то глубинным, почти животным зовом, который резонировал в её венах. Когда Хейли находилась в опасности, Кэролайн появлялась в ту же секунду — будто отключалась в одном месте и включалась рядом с ней. Это не было похоже на связь, которая сформировалась у Хейли с гибридами — ту, что диктовалась волей Клауса и магией первородного. Это было похоже на что-то другое, более древнее, более инстинктивное. И никто не мог объяснить, в чём дело: ни ведьма, проводившая ритуал, ни проницательный Элайджа, ни сама Хейли, которая чувствовала эту странную связь кожей, но не могла её понять. — Я надеюсь, ты в порядке? — раздался мягкий голос у двери.       Хейли вздрогнула всем телом, резко обернулась, готовая к нападению, но, увидев Ребекку, расслабила напряжённые плечи. Ребекка стояла в проёме, сложив руки на груди, с выражением усталого сочувствия на лице. — Он мог ее убить, — прошептала Хейли, опуская взгляд. — я не хотела этого.—Ребекка лишь удручённо покачала головой, будто показывая, насколько наивны эти слова. — Поверь мне, не смог бы, — ответила она твёрдо. — Клаус многое может, но не это. Не с ней Не теперь. На твоём месте я бы переживала за то, что вы сделали с мисс Мистик- Фолс Он всегда бежал ей на помощь, — тихо произнесла Реббека, присаживаясь на край кровати— Старался держать её в безопасности. Он даже спас её, а не меня, когда пришёл Майкл… Хейли удивлённо открыла рот, явно не понимая, как реагировать эту информацию. — Зря ты поверила ведьмам, Хейли, — продолжила Ребекка, Её голос стал тише, почти заговорщицким. — У них свой собственный мотив. Так всегда было. Магия — это не помощь, это сделка. Они не дают ничего просто так. Они обманут тебя и заберут то, что ты так желаешь. А потом потребуют плату. Всегда требуют плату.       Взгляд Ребекки задумчиво устремился вдаль, будто пытаясь что-то нащупать в глубинах памяти. В её голубых глазах проскользнула тень печали. Она вдруг прокашлялась, словно вспоминая, что находится не одна, и продолжила: — В любом случае, зря вы это сделали. Эта стерва Кэролайн вила из него верёвки даже сильнее, чем Аврора. Он буквально оставил Мистик Фоллс только потому, что она попросила… И так было всегда. Если я хотела что-то получить, я часто использовала ее имя — будь то поход на танцы или какая-то мелочь. — Ну, я правда не знаю, почему это заклинание так на неё действует, — вздохнула Хейли. — Смысл был в том, чтобы она просто не уезжала. И оно должно было сдерживать её ровно так же, как и меня сдерживает… — А как там, кстати, Джексон? — с лёгкой улыбкой спросила Ребекка. — До сих пор пускает по тебе слюнки? — Причём здесь это? —воскликнула Хейли. — Кажется, ты не понимаешь. Когда он влюбился в Аврору, или Татью он не был волком. Моя мать запечатала это заклятие внутри него. Ребекка задумчиво опустила взгляд на свои ногти. Лёгкая ухмылка озарила её лицо. — Всё же она редкостная стерва, моя мама, — тихо произнесла она. — Сдерживала силы моего брата медальоном и спокойно смотрела, как Майкл его избивает… Хейли почувствовала неприятное ощущение, будто кто-то царапнул её по спине. Она поежилась и продолжила:       — Он не был волком, — повторила она. —Но прочитал все гримуары о волках, которые смог найти. За все 1000 лет. Он изучил все. Так как хотел стать самым сильным существом.       — Запечатление, — выдохнула Хейли.       — Бинго! — подхватила Ребекка. Он влюбился в Кэролайн сразу после обращения и запечатлился на ней, — продолжила Ребекка. — Именно поэтому Камилла так на неё похожа. — Ну подожди, он же может… ну, ты понимаешь, спать с другими? И такого к Джексану не чувствую — осторожно уточнила Хейли. — Во-первых, к запечатлению больше расположены самцы, — пояснила она. — Наверняка какая-то ведьма решила сыграть нам на руку. — Ребекка легонько подмигнула Хейли и вдруг негромко рассмеялась. — Тебе лучше с ней подружиться. Он её не отпустит. Ну, вернее, отпустит, но… — А во-вторых? — нетерпеливо спросила Хейли. — А во-вторых, как ты помнишь, он не совсем оборотень, — продолжила Ребекка. — А ещё и вампир. А вампиры — крайне ветреные создания. Элайдже об этом не знает, так как спал, когда тот нашел тот Гримуар Я хочу сказать, что ребёнок может призывать её вот так только потому, что как-то чувствует… Это ведь именно он призвал её к пещере. — Это не совсем так, — запротестовала Хейли. — Это ведь Кэролайн его туда отправила. — Да, ты права, — согласилась Ребекка. — Но именно он ушёл с вечеринки и начал искать вас по лесам. Запах Кэролайн, я а затем… — Значит, мне лучше с ней подружиться? — уточнила Хейли.       — Это не будет так уж сложно, — улыбнулась Ребекка. — А мне, — добавила она, поднимаясь с дивана, — нужно найти брата. Ребекка уже была готова выйти за порог комнаты, как Хейли испуганно вымолвила: — Это значит, что ребёнок привяжется к ней. И она сможет его забрать? — Не говори глупости, Хейли, — с раздражением вымолвила блондинка. — Этот ребёнок — Майклсон. Он просто старается сделать всё, чтобы выжить. Ты его мать, и он будет любить тебя и Клауса, если вы будете нормально к нему относиться. Да и Кэролайн не станет отнимать ребёнка у матери. Этим она похожа на Марселя.Она, конечно, стерва, и я её терпеть не могу, потому что она держит моего брата на коротком поводке. И при этом боится взглянуть правде в глаза. Но она не такой человек… Слишком уж правильная.       Блондинка сделала ещё несколько шагов по направлению к выходу из комнаты и тихо вымолвила: — Возможно, через несколько лет мы будем с ней похожи. Кто знает? Просто постарайся не лезть в самое пекло. Иначе он разорвётся на две части, не зная, кого из вас спасти. Я не удивлюсь, что если он узнает правду, то сам её отправит подальше от себя. Блондинка вышла, оставив за собой тяжёлое бремя правды и непонимание того, как действовать дальше. ****       Голова болела настолько, что она буквально не знала, как заставить себя пошевелиться. То ли из-за укусов оборотней, то ли из-за того, что она просто устала, Кэролайн чувствовала себя ужасно — настолько вымотанной, что последние два дня она просто спала. Осознание того, что она выпала из плана, пришло к ней на второй день после возвращения — как и дикий, почти животный голод, который она испытывала. В холодильнике оставалось всего две порции крови, которых едва хватило на эти два дня. Нужно было задуматься над тем, как добывать себе кровь, не вызывая подозрений.       Кэролайн помнила рассказы Стефана про его подругу Лекси, которая использовала доставку донорской крови как возможность питаться. Насколько она помнила, у него сохранился контакт....       Надо будет позвонить и спросить его об этом. Рука машинально потянулась к телефону. Она включила его — и то, что она прочитала, ударило её прямо в сердце: «Я приезжаю через три недели в Новый Орлеан. Взяла отпуск, буду со Стефаном. Бонни передавала привет, позвони ей — она переживает. Целую, мама. P.S. Надеюсь, ты не лезешь в самое пекло, ведь так, Кэролайн? Люблю тебя, целую». Сердце пропустило тревожный ритм, и она буквально выдохнула: — Ох, мама… Ну не надо.       Объяснять матери всё лицом к лицу казалось сложным и немыслимым. Три коротких стука привлекли её внимание. На пороге стоял Клаус — Доброе утро, дорогуша, — произнёс он. — Как тебе спалось?       Его губы растянулись в слегка нахальной улыбке. Кэролайн осознала, что стоит перед ним в одних шортах и коротком топике. Она хотела было закрыть дверь, но он придержал её рукой. Его пальцы, тёплые и твёрдые, на мгновение сомкнулись на дверной раме. Прикосновение длилось долю секунды, но Кэролайн ощутила его как электрический разряд — одновременно отталкивающий и манящий. — Ну же, любовь моя, мы же просто повздорили. — Найди себе другой перекус и развлекайся с ней, меня не трогай, я занята, — отрезала она и буквально захлопнула дверь перед его носом, отчётливо понимая, что от этой ситуации его настроение только улучшается.       В списке её дел значилось посещение разных университетов: архитектурных курсов медшкол и факультета журналистики.             Она вышла из подъезда часа через три, смутно надеясь на то, что он ушёл. Однако он был там — с двумя стаканчиками свежесваренного кофе. Улыбался своей самой обворожительной улыбкой — Ну же, любовь моя. Мы поссорились, я вспылил. Он шёл нарочито медленно, будто показывая, что она в безопасности, и протянул стаканчик кофе.        Кер улыбнулась, невинно похлопав ресницами. взяла стаканчик, обошла его, пошла вперёд и выбросила кофе в мусорку — Ауч, — только и произнёс Клаус. — Кажется, я тебе говорила: я уж лучше умру от жажды, чем приму от тебя хоть глоток. Он лишь усмехнулся: — Ну, если хочешь, я могу попоить тебя моей кровью. Тебе ведь очень даже понравилось в прошлый раз.       Осознание его слов долетело до неё. Она открыла рот, не зная, что ответить, и почувствовала, как щёки заливает жар. — Это не то… — Да неужели? — усмехнулся он. —Просто чтобы ты знала. Я не против таких игр. Смотри, — он сделал шаг ближе, — я не шучу. Она не в силах сдержаться отвернулась от него: — Уходи, Клаус. К кому хочешь — уходи. Оставь меня одну.       Тяжёлый выдох вырвался из его груди: — Мне правда жаль. Я… Я не знаю, что на меня нашло. Этот ребёнок много для меня значит. Она резко развернулась к нему, сузила глаза и как можно твёрже произнесла: — В этом и проблема. Ты переписываешь мне свои грехи? Я бы никогда не тронула ребёнка. — Что ты здесь делаешь, Кэролайн? —. В его голосе снова появилась эта знакомая насмешливость и оттенок надежды. — Я имею в виду, у тебя были планы на будущее и меня в них не было, ты сама мне это говорила. — Если хочешь, могу уехать, — холодным тоном продолжила она, прекрасно понимая, что из-за внушения не может — Не то, что я хочу или нет, — перебил он. — Я хочу понять. Я предлагал тебе дважды поехать сюда первым рейсом. Ты была бы королевой Нового Орлеана. Я бы всё для этого сделал.       Кэролайн оказалась в тупике. Он закрыл ей все пути отхода, Как говорить с Клаусом, когда он задаёт такие вопросы? А он будет их задавать — он был слишком умён даже для самого себя, настолько любопытен, что Кэролайн с трудом скрывала свои истинные чувства. Но девушка не собиралась сдаваться. Скрывать чувства стало для неё чем-то важным и нужным. Она не хотела торопиться, не хотела делать ему больно, да и, честно говоря, не хотела быть здесь. Но он был рядом — и так манил… — В роли кого? — твёрдо спросила она. — Твоей очередной любовницы? Блондинки, которую ты можешь бросить, когда что-то пойдёт не так? Или, когда у тебя будет плохое настроение? Или мучить ее семью, до десятого поколения только потому, что она сделает что-то не так? — Ты не Кэтрин, — твёрдо сказал он. — И я не позволю, чтобы с твоей семьёй что то случилось. Если бы я был таким, твоя мама давно была бы мертва. Но она входит в список тех, кого я берегу — так же, как и твои друзья. И твой бывший парень, который меня бесит. Было видно, что его задели её слова Щеки раздувались, а радужки окрасились в оранжевый. — Если бы я хотел, чтобы всё было так, ты бы давно меня уже любила. Забыла о своей семье, о друзьях и я бы тебя увёз. Я могу так сделать. Внушить — и ты будешь моей навсегда. Если бы я хотел тебя как игрушку, то я бы пил твою кровь литрами, дорогуша, а потом стирал бы твою память снова и снова. И ты бы очнулась и не помнила, что с тобой происходило.       Сердце Кэролайн пропустило удар — настолько сильный, что она почувствовала, как внутри всё холодеет. — Если бы я тебя так воспринимал, — тихо добавил он, — то давно бы это сделал.       Она почувствовала, как собственный пульс учащается — пульсация в висках отдаётся в кончиках пальцев, а ладони невольно становятся влажными. Воспоминания заставляют испытывать то и чувствовать то, что она так хотела забыть. Деймон… Всё, что описывал Клаус, делал с ней Деймон.       Знакомое ощущение ужаса, ледяное и липкое, окутало её с головы до ног, словно невидимая паутина. И она буквально заставила себя не покориться ему. — Что ж, ты не делаешь этого? Давай. Давай, Клаус. Это будет ещё одним пунктиком в твоих ужасных деяниях, — отрезала она.       Он заметил странную перемену в её настроении, но списал это на раздражение из-за ссоры. А затем вдруг усмехнулся и легонько развернул её к себе — его пальцы на плече были тёплыми, почти обжигающими, и Кэролайн ощутила, как по коже пробежали мурашки. — Потому что это ты. Потому что я, великий и ужасный Клаус Майклсон, очарован тобой, love, — произнёс он. Её сердце пропустило удар — настолько сильный, что внутри всё будто оборвалось, а дыхание перехватило. Чувства, теплившиеся внутри, будто бы усилились стократ. — Потому что я получил, что хотел тогда. Вчера, — он произнёс это тихо, со свойственным британским акцентом, растягивая слова и дьявольски улыбаясь. — И хоть это не то, что я хочу услышать, ну, это уже шаг. Ведь так, любовь моя? В горле образовался ком — настолько тугой, что она с трудом смогла снова дышать. Она сглотнула, пытаясь прогнать это ощущение, но оно лишь усилилось. — Проверь свои уши, Майклсон. Тебе явно нужен врач, — только и вымолвила она, заставляя себя сделать шаг назад — мышцы будто окаменели, но она преодолела это сопротивление. — Увидимся завтра в Кэролайн. И помни, love, наша история любви началась два дня назад, взаимной любви Она ошарашенно уставилась на него, понимая, что совершила ошибку. Он развернулся к машине, и вдруг обернулся, улыбнувшись самой безобидной улыбкой:       — Но не волнуйся, я не буду на тебя давить. Как я уже говорил, я готов ждать хоть целую вечность. Я ждал тебя долго. Подожду ещё, — сказал он с весёлой улыбкой и слегка подмигнув ей, Открыв дверь машины, Клаус вдруг остановился и слегка усмехнулся: — Ах да. Твоё платье просто шикарно. Жаль, что оно порвалось. Я отправлю тебе новое. Береги себя, Кэролайн Форбс. Ты — второе существо на этой планете, потерю которого я с трудом переживу.             Кэролайн явно осознала, все пропало. Все её защиты, все стены, которые она так старательно возводила годами, рухнули в один миг. Даже страх будто бы отступал, вытесняемый чем-то новым, незнакомым.       Она не была готова признать свои чувства. Не была готова дать им шанс. Керолайн боялась. Но ощущение того, как её сердце бешено стучало в такт его словам, как каждая клеточка тела тянулась к нему, несмотря на внутреннюю холодность и напускное безразличие, заставляло её лишь обессиленно сжать кулаки. Пальцы дрожали, а ногти впивались в ладони — слабая попытка вернуть контроль.             Она влюбилась в Клауса Майклсона так сильно, что сердце, казалось, выпрыгнет из груди. То, от чего она так старательно бежала, то, что так тщательно скрывала, настигло её здесь, в Новом Орлеане.