Часть 15

— Еда может оказаться острой, — всё наставлял Керр. — Запивайте чаем, он с молоком. Молоко помогает. Вечерний Багдад показался ей до смешного похожим на вечерний Дамаск. Только откуда-то веяло влажной свежестью. Керр её тоже уловил: — Надо будет на днях отвести вас на Тигр. Очень живописно: круглые лодки, похожие на корзины, закутанные женщины с кувшинами, тростник, птицы... Она сочла идею прекрасной. Вместе с Керром они вошли в тихий двор с аккуратным, крохотным садиком; резная тень деревьев падала на тропинку. В дом вели высокие, двустворчатые, иссохшие от зноя двери. За дверьми ждал слуга; Керр и Эшти разулись, и он подал таз с водой и полотенце. Только когда они сполоснули руки, повёл в глубину дома. В гостиной играли свет и тени от ставень, и вокруг невысокого, обширного столика расставлены были такие же невысокие диваны с резными спинками, и с диванов навстречу поднялись женщины, мужчины, мальчики, девочки — не меньше пятнадцати человек, и все улыбались, глядя мимо Эшти на Керра. У всех мужчин головы были под тюрбанами, и у всех женщин на волосы легко накинут широкий шарф. Керр и Эшти были одни с непокрытой головой. С одним из мужчин Керр обнялся и расцеловался. Дядя, догадалась она. — Это мисс Эстер Кон, фотограф из Венгрии, — представил, наконец, её Керр. — Радж Сингх Сури, мой дядя. Он держит в Багдаде ювелирную лавку. Превращает стекляшки, которые добывают на моих шахтах, в настоящие сокровища. Моя тётя, Лакшми Каур Сури. Он назвал каждого, вплоть до младших детей, и Эшти поняла только, что, пожалуй, мужчин можно звать мистер Сингх Сури, а женщин — мисс и миссис Каур Сури. Еще бы точно помнить, кто тут мисс и кто миссис. Двое слуг вносили один за другим блюда и чайники, и столик вскоре скрылся под ними весь. Самым удивительным было блюдо жареных пончиков в сахарной пудре. Возможно, по-индийски они назывались иначе, но на вид были точно такие, какие продавались в польском кафе возле дома. Спрашивали, где она работала прежде — Эшти ответила честно: в кибуце, городе-ферме, под Тель-Авивом. И совсем капельку слукавила, уточнив: вела фотохронику. Сколько ей лет. Училась ли она в колледже («я предпочла освоить профессию»). Не тяжело ли ей в Ираке в такую жару (Эшти вспомнила август в Яффо и чуть не рассмеялась). Помолвлена ли она («здесь, в Багдаде, много евреев, кто знает, может, скоро и буду»). И, конечно, как её нанял Керр. — Он увидел меня, когда я списывала адреса редакций, куда хотела пойти с фотографиями, и спросил, не хочу ли я поработать в Ираке, — ответила честно Эшти. Керр, кажется, только после этого выдохнул. За дурочку он меня, что ли, держит, удивлённо подумала она. — Мисс Кон была прямиком из кибуца, с аппаратом на шее, в рабочей одежде, и я понял, что пустыни она не испугается, — добавил Керр. Мистеры Сингхи и мисс и миссис Каур кивали с улыбками. Когда дело дошло до пончиков, они и впрямь на вкус оказались как пончики. Кажется, все правила за столом соблюсти удалось прекрасно. Слуга опять всех обнёс тазиком с водой, и Эшти вдруг поняла, что тазик — серебряный.