Часть 14

Когда она проснулась, близился полдень, Керра не было снова. Он, однако, оставил записку: «Буду в два пополудни». А еще — стеклянный кувшин с лимонадом и накрытое крышкой блюдо с, ура, завтраком: белой лепёшкой, сыром, фруктами! — Собираюсь вечером навестить семью дяди и обещал при случае сделать пару семейных портретов. Как вы на это смотрите? Вы, кажется, оправились... Месячные и правда закончились, они у Эшти не длились дольше половины недели. Счастливица: Сари страдала дней по шесть, иногда и семь. — Как скажете, у нас ведь договор. Вы платите, я снимаю. — Ну и отлично, — в зоне рабочих инструкций Керр явно чувствовал себя увереннее. — Тогда строго следуйте тому, что я скажу. Это критически важно. Он начал излагать список условий. На входе надо было снять сандали, строго левой рукой. За столом пользоваться, наоборот, строго правой рукой. Следить за этим внимательно. От угощения сдержанно отказаться дважды, на третий раз согласиться. Сдержанно поблагодарить. Постараться съесть почти всё, но есть не торопясь. Не слишком много говорить. Не упоминать секс, и особенно — секс с ним, с Керром. И... он говорил, что за столом можно действовать только правой рукой? — Не думала, что у британцев такие причудливые обычаи, — заметила Эшти. — Но выглядит нетрудно. — Они не британцы, — кратко ответил Керр. — Это муж двоюродной сестры моей матери и его семья. — Здесь?! В Багдаде?! — Я же не удивляюсь, что здесь и евреев полны улицы... — А я удивляюсь, для меня это новость. Жаль, что им вряд ли известен идиш. — Да. Вам стоит выучить арабский, если хотите с ними общаться. Волосы перед зеркалом они укладывали вместе — Керр был выше и просто встал за спиной у Эшти. — А как вы им объяснили, — спросила она, глядя на своё отражение, — что привезли сюда фотографом именно женщину? — Очень просто, — невозмутимо ответил он. — Женщина-фотограф дешевле. А вы ещё и еврейка. — И они это сочли нормальным? — Буквально все сочли бы это нормальным. Хотя я понимаю, почему вы спрашиваете. Я в любом случае предложил вам ровно ту сумму, которая у меня изначально стояла в бюджете. Только не на фотографа. Он взял с туалетного столика перечницу, в которой держал ароматический порошок для волос — перебивать запах масла, и деловито поперчил голову себе и ей. Тщательно вытер пальцы салфеткой, передал её Эшти. — Они не удивятся, что я в брюках? Вся одежда, кроме платьев, у неё была рассчитана на полевую работу. Брюки, рубашка, на случай дождя ещё длинная куртка. — Совершенно нет. — Мне надо красить губы? Или так — можно это делать? — Как хотите. Она решила не красить — чтобы не оставлять следов на чашке. Чашку держать правой рукой, на всякий случай, напомнила себе она. Чашку, тарелку, еду, что угодно. Кроме сандалий. — Вы готовы? Она кивнула в зеркало.