Долг возвращается/Это другое дело

Война на улицах Макоти постепенно стихала, оставляя после себя лишь разбитый асфальт и усталых, но победивших бойцов Бофурин. Дэниэл сидел на краю невысокого парапета в одном из тихих переулков, подальше от празднующей толпы. Он уже распустил волосы, и ярко-алые пряди каскадом падали на плечи. В руках у него был старый блокнот, где он методично заштриховывал что-то ярко-красным маркером. Его раны, полученные в бою, уже практически затянулись, оставив лишь легкие розовые следы, которые исчезали прямо на глазах. — О-хо-хо, а вот и наш герой! — раздался мелодичный голос Цубакино. Дэн даже не поднял головы. Он узнал этот голос. Следом за Цубакино шел Умэмия Хаджиме. Глава Бофурин выглядел необычайно серьезным, но как только его взгляд упал на лицо Дэниэла, он замер, как вкопанный. Его вечная улыбка на мгновение дрогнула. «Это невероятно...» — подумал Умэмия, глядя на парня. — «Если бы не веснушки и этот взгляд, я бы решил, что Чика Такииши решил сменить имидж и отрастить волосы». — Привет! — Умэмия быстро взял себя в руки и широко улыбнулся, подходя ближе, но чувствуя исходящую от Дэна ауру «не приближайся». — Я Умэмия Хаджиме. Цубакино-тян рассказала мне, что ты устроил там настоящий мастер-класс по выносу мусора. Спасибо за помощь, парень. Умэмия протянул большой пакет, набитый сладостями из кафе Котохи: дораяки, конфеты и сахарные булочки. — Вот, в знак благодарности. Лучшее угощение в городе! Дэниэл наконец поднял глаза. Изумрудный взгляд был холодным. — Убери это, — сухо отрезал он, даже не взглянув на пакет. — Не люблю сладкое. От одного запаха сахара тошнит. Умэмия моргнул, явно не ожидая такого резкого отказа от своих любимых угощений. — Оу... Прости, не знал. — Зато я кое-что помню! — Цубакино изящно щелкнул пальцами, и из-за его спины показались двое младших учеников Фурин, которые с трудом тащили два тяжелых пластиковых ящика. — Как и обещала, «принцесса» слов на ветер не бросает. Два ящика твоего любимого яблочного сидра. И еще я прихватил пару бутылок холодного сакэ и молочных коктейлей. При виде ящиков взгляд Дэна смягчился. Это была единственная вещь, которая могла вызвать у него подобие удовлетворения. Он захлопнул блокнот и поднялся. — Другое дело, — буркнул он. Он подошел к ящику, ловко подцепил пальцем крышку одной из бутылок сидра и вскрыл её, даже не используя открывашку. Сделав долгий глоток, он удовлетворенно выдохнул. — Хоть что-то хорошее за эту паршивую ночь. Умэмия внимательно наблюдал за ним. Его поразила не только сила Дэна, но и то, как быстро заживали его повреждения. — Слышал, ты не из Фурин, — мягко начал Умэмия. — Но твоя сила... она впечатляет. Ты не думал о том, чтобы... — Нет, — перебил его Дэн, вытирая губы. — Не люблю, когда мне указывают, что делать. И не люблю ваши эмблемы. Я сам по себе. Он посмотрел на Цубакино и чуть заметно кивнул. — Спасибо за напитки, принцесса. Твое слово стоит дорого, это я уважаю. Цубакино прикрыл рот веером, хихикая. — О боже, Хаджиме, ты слышал? Он такой грубый, но такой воспитанный одновременно. Настоящий дикий кот. Умэмия рассмеялся, потирая затылок. Несмотря на внешнее сходство с самым опасным человеком, которого он знал, в Дэниэле чувствовалось что-то другое. В нем была честность. — Ладно-ладно. Мы не будем навязываться. Но если захочешь еще сидра или просто порисовать в тишине — крыша Фурин всегда открыта. Там отличный вид на город. Дэн ничего не ответил, лишь снова сел на парапет и открыл блокнот, давая понять, что аудиенция закончена. Он проводил их взглядом, а когда они скрылись за углом, он достал из кармана красный маркер и начал рисовать маленького котенка, который сидел на горе из разбитых бутылок сидра.