Помощь старухе и разговор

Солнце медленно опускалось за крыши Макоти, окрашивая улицы в теплые оранжевые тона. Дэниэл шел по жилому кварталу, стараясь держаться тени. После событий той ночи его лицо стало узнаваемым, и лишнее внимание его раздражало. Внезапно его путь преградила пожилая женщина, которая с трудом тащила два огромных бумажных пакета, доверху набитых продуктами. Один пакет опасно накренился, и из него вот-вот готов был выпасть кочан капусты. Дэн замер. Его манеры, которые он впитал неизвестно где (возможно, из старых книг, которые читал в приюте), не позволяли ему просто пройти мимо. — Позвольте, — сухо произнес он, бесцеремонно, но аккуратно забирая пакеты из её дрожащих рук. — Ох, милок, спасибо тебе! — всплеснула руками старушка. — Тут совсем недалеко, за углом. Дэн молча зашагал рядом, подстраиваясь под её медленный темп. Его ярко-алые волосы были стянуты в тугой хвост, а на лице, несмотря на суровый вид, не было ни капли злобы. Он выглядел как странный телохранитель — мощный, опасный, но терпеливо слушающий рассказ женщины о ценах на редис. Когда они дошли до её двери, старушка засуетилась: — Подожди, подожди, добрый юноша! Я должна тебя отблагодарить. Она начала рыться в карманах своего фартука и вытащила горсть разноцветных леденцов в шуршащих обертках. — Вот, возьми, сладенькое для сил! Дэн почувствовал, как внутри всё сжалось. Конфеты. Сахар. Смерть для его вкусовых рецепторов. — Нет, спасибо, я не люблю сладкое, — вежливо попытался отказаться он. — Бери-бери! Обидишь старую женщину! — настаивала она, буквально впихивая конфеты ему в ладонь. — Ты такой сильный, тебе глюкоза нужна! Против «приказа» старушки его манеры оказались бессильны. Дэн вздохнул и сжал леденцы в кулаке. Отойдя на пару метров, он увидел группу детей, игравших на детской площадке. Дэн направился к ним. Его появление заставило детей замолчать — парень с внешностью «красного демона» внушал трепет. Дэн молча протянул раскрытую ладонь с конфетами. — Держите. Это... подарок от принцессы за углом, — буркнул он. Дети, радостно завопив, разобрали сладости. Именно в этот момент из-за угла вышли Умэмия и Цубакино, которые совершали свой обычный обход района. — Ой, посмотри-ка, Хаджиме! Наш грозный рыцарь занимается благотворительностью! — Цубакино сложил руки у щеки, сияя от восторга. — Как это мило! Умэмия широко улыбнулся, глядя на эту сцену. — Дэн! Снова помогаешь слабым? Ты всё больше и больше похож на настоящего Бофуринца, даже если сам этого не признаешь. Дэниэл вздрогнул от звука их голосов и мгновенно отступил от детей на шаг, словно его поймали на чем-то постыдном. — Опять вы, — Дэн нахмурился, пряча руки в карманы. — Я просто избавлялся от мусора. Старушка заставила меня их взять, а я не хотел выбрасывать еду на землю. Это невежливо. — Ох, не оправдывайся, — Цубакино подошел ближе, его глаза лучились теплотой. — Помогать старшим и угощать детей... Дэн-тян, ты просто идеал манер. Хотя я всё еще в шоке, что ты назвал ту бабушку «принцессой». — Все женщины — принцессы, пока не докажут обратное, — отрезал Дэн, отворачиваясь. — И не называй меня «Дэн-тян». Умэмия рассмеялся, подходя ближе и останавливаясь на почтительном расстоянии, помня о нелюбви Дэна к прикосновениям. — Слушай, раз уж мы встретились... Мы как раз шли перекусить. Там есть одно место, где делают потрясающий холодный чай с горчинкой и совсем несладкие омлеты. Пойдешь с нами? Никакого сахара, обещаю. Дэн посмотрел на Умэмию, потом на Цубакино, который умоляюще сложил ладони. Он вспомнил про пустой холодильник и про то, что его запасы сидра дома еще не закончились, но компания этих двоих была... терпимой. — Если там будет шумно — я уйду, — наконец произнес он. — И чур вы не заказываете себе ничего, что пахнет карамелью в моем присутствии. В кафе было уютно и пахло жареным рисом и пряными травами. Дэн сидел на краю дивана, стараясь занимать как можно меньше места, чтобы случайно никого не коснуться. Перед ним стояла большая кружка ледяного чая без сахара и тарелка с острым омлетом. Умэмия, который с аппетитом уплетал свой ужин, долго переводил взгляд с нарядного Цубакино на хмурого Дэна, и наконец не выдержал. Его так и подмывало спросить об этом с того самого момента на главной улице. — Слушай, Дэн, — начал Умэмия, прожевав кусок. — Я всё хотел спросить... Ты ведь понимаешь, что Цубакино-тян — парень? Ну, то есть, он один из наших сильнейших бойцов, «Четыре Небесных Царя» и всё такое. Но ты с первой секунды зовешь его «принцессой». Почему? Цубакино замер с палочками в руках, с любопытством ожидая ответа. Он привык к разным реакциям: от восхищения до открытой неприязни, но спокойная уверенность Дэна его интриговала. Дэниэл отставил кружку, вытер губы салфеткой и посмотрел на Умэмию так, словно тот спросил, почему трава зеленая. — Мне плевать, девушка он или нет, — голос Дэна был ровным и лишенным всякого смущения. — Главное — как он одевается. Если он выбирает такой стиль, носит макияж и хочет выглядеть как леди, мой мозг автоматически считывает этот образ. Для меня он — принцесса. И даже если бы он завтра надел мужскую форму Фурин, я бы, скорее всего, всё равно его так называл. Это мои манеры. Дэн бросил короткий взгляд на Цубакино, чей наряд действительно был безупречным и женственным. — У него есть эстетика. Я это уважаю. Зачем мне ломать голову над тем, что у него в паспорте, если я вижу перед собой образ, который требует соответствующего обращения? — Дэн пожал плечами и вернулся к омлету. У Цубакино на щеках появился легкий румянец — не от стыда, а от искреннего удовольствия. В мире, где его часто судили или пытались «понять», такая прямолинейная логика Дэна была глотком свежего воздуха. «Ох, Хаджиме, ты слышал?» — подумал Цубакино, скрывая улыбку за веером. — «Этот мальчик не просто видит мой образ, он его принимает как должное. Какое редкое благородство». Умэмия же только рассмеялся, качая головой. — Ха! А ты интереснее, чем кажется на первый взгляд. Значит, Цубакино у нас под твоей особой защитой? Дэн замер, и его взгляд на секунду стал опасно острым. — Это значит, что если дойдет до драки, я буду сдерживаться. Бить принцессу в полную силу — это ниже моего достоинства. Даже если эта принцесса может уложить десяток парней веером. Поэтому... — он посмотрел прямо в глаза Цубакино. — Постарайся не доводить меня до того, чтобы мне пришлось выбирать между манерами и инстинктом самосохранения. Цубакино кокетливо прикрыл глаза. — О, не переживай, милый Дэн. Я буду очень осторожной принцессой. Но теперь я знаю твою слабость. Если ты будешь плохо себя вести, я просто буду ходить за тобой хвостиком — ведь ты же не сможешь меня ударить? Дэн нахмурился, осознав, какую карту он только что открыл этому хитрому «царю» Бофурин. — Я сказал, что буду сдерживаться, а не что буду терпеть издевательства, — проворчал он, утыкаясь в тарелку, чтобы скрыть легкое раздражение. Умэмия наблюдал за ними и чувствовал, что этот ярко-рыжий парень, так похожий на Чику Такииши внешне, внутри был его полной противоположностью. В нем была жизнь, была честь и, как ни странно, очень доброе, хоть и глубоко спрятанное сердце. — Знаешь, Дэн, — мягко сказал Умэмия. — Кажется, мы с тобой всё-таки подружимся. — Я здесь только ради несладкого омлета, — отрезал Дэн, но по тому, как он спокойно продолжал сидеть рядом с ними, было ясно: он не уйдет, пока ужин не закончится.