Часть 6

Глава 6. Ближе

Вечер пятницы выдался на удивление тихим. Дилара укатила к родителям, Лика зависала где-то с Егором, и Полина осталась в их крошечной комнатке в общаге совершенно одна. На столе громоздились конспекты по макроэкономике, исписанные мелким почерком, но цифры плыли перед глазами. Она уже битый час пыталась разобраться в дурацких графиках совокупного спроса, но мысли упрямо возвращались к одному и тому же. К нему. Полина покусала губу, глядя на телефон. Потом решительно схватила его и набрала сообщение: «Привет. У меня завал по экономике. Ты вроде говорил, что шаришь. Может, поможешь? Я в общаге одна. Буду очень благодарна, горячий шоколад и печеньки прилагаются 😇» Ответ пришёл через полминуты. «Зайка, ради тебя я готов даже в экономику. Жди, буду через двадцать минут. И Лорда с собой возьму, он без тебя скучает». Полина улыбнулась и прижала телефон к груди. Потом оглядела разбросанные вещи, запаниковала и кинулась наводить подобие порядка. Заправила кровать, поправила подушки, спрятала в шкаф лифчик, который сушился на спинке стула. Сердце колотилось как сумасшедшее. Ровно через двадцать минут в дверь тихо постучали. Полина распахнула её и тут же была атакована мокрым носом — Лорд радостно тыкался ей в ладони, виляя всем телом. — Лорд, фу, дай пройти, — Барс легонько отодвинул пса и шагнул внутрь. — Привет, малышка. Ну, показывай свою экономику. В комнате сразу стало тесно. Не из-за Лорда, который тут же улёгся на коврик у кровати, а из-за самого Димы. Он заполнял собой всё пространство: высокий, широкоплечий, в тёмной футболке, обтягивающей бицепсы, и неизменных рваных джинсах. От него пахло осенней прохладой, мятой и чем-то терпким. Полина замерла на секунду, просто глядя на него, и Барс перехватил этот взгляд. — Что? — он усмехнулся. — Я опять не фотогеничный? — Ты... просто проходи, — выдохнула она и повела его к столу. Следующий час прошёл на удивление продуктивно. Барс, вопреки образу, объяснял доходчиво, рисовал понятные графики, ругался на авторов учебника, которые «пишут так, будто сами ни хрена не понимают», и терпеливо пережёвывал материал по третьему кругу. Полина ловила себя на том, что смотрит не в тетрадь, а на его руки, покрытые татуировками, на то, как движутся его губы, когда он говорит, на то, как морщится его нос, когда он задумывается. — Полин, ты меня вообще слушаешь? — он поднял бровь, перехватив её взгляд. — Да... то есть, нет, — она залилась краской. — Извини. Просто... — Просто что, лапочка? — его голос упал до хриплого шёпота. Вместо ответа Полина подалась вперёд и поцеловала его. На мгновение Барс замер, будто не веря, что она сделала первый шаг. А потом тихо застонал и перехватил инициативу. Учебники и конспекты полетели на пол, кружка с недопитым шоколадом опасно качнулась. Его руки обхватили её лицо, притягивая ближе, язык скользнул в рот, углубляя поцелуй. — Сладкая, — выдохнул он ей в губы. — Сама меня позвала, сама поцеловала... Ты хоть понимаешь, как сильно меня изводишь? — Понимаю, — прошептала она, заглядывая в его потемневшие глаза. — И я... я хочу большего. Дима... Он выругался сквозь зубы и снова припал к её губам. Поцелуй стал другим — более жадным, глубоким, голодным. Его руки спустились с лица на шею, потом на плечи, оглаживая каждый изгиб. Полина тихо застонала, когда его ладони скользнули под свободную домашнюю футболку, касаясь голой кожи. У неё перехватило дыхание. Барс оторвался от её губ и переместился ниже, целуя нежную шею. Полина застонала громче, запрокидывая голову и подставляя ему горло. — Какая ты чувствительная, зайка, — прошептал он, опаляя дыханием кожу. — Каждое прикосновение — и ты уже дрожишь. А если я сделаю вот так? Он мягко прикусил мочку её уха, одновременно проводя ладонями по бокам. Полина всхлипнула, вцепляясь в его плечи. Дима чувствовал, как горят её щёки, как часто бьётся сердце под его пальцами. Осторожно, давая ей время передумать, он переместил руки ниже. Пальцы скользнули под резинку её коротких домашних шортиков. — Можно, сладкая? — его голос охрип до неузнаваемости. — Скажи, если нет. Я остановлюсь. — Да, — выдохнула она, глядя ему в глаза. — Пожалуйста, не останавливайся. Его пальцы прошлись по кружеву её трусиков, нащупывая влажное пятно. Барс шумно выдохнул. — Бля... малышка, ты мокрая для меня? Вся такая нежная и... Ради меня, да? Полина зажмурилась, но он свободной рукой взял её за подбородок. — Нет, зайка. Смотри на меня. Хочу видеть твои глаза. Она распахнула ресницы. Огромные голубые глаза смотрели на него с доверием и неприкрытым желанием. В этот момент Барс скользнул пальцами под кружево, и Полина застонала, прикусывая губу. — Вот так, сладкая, — прошептал он, целуя уголок её губ. — Такая узкая, блядь... Я едва вхожу пальцами. Как же я в тебя войду весь, когда придёт время? Его пальцы двигались медленно, осторожно, изучая её изнутри. Полина вцепилась в его футболку, утыкаясь лицом в плечо, чтобы заглушить стоны. Но Барс не позволил — снова поднял её голову за подбородок и поцеловал, жадно и глубоко, проглатывая каждый звук. — Не прячься от меня, — выдохнул он. — Хочу слышать, как тебе хорошо. Ты даже не представляешь, какие звуки издаёшь... Я кончить могу от одного твоего стона, лапочка. Он добавил второй палец, и Полина застонала в голос, выгибаясь навстречу. Барс зарычал, чувствуя, как она сжимается вокруг его пальцев. — Моя девочка, — шептал он, покрывая поцелуями её лицо, шею, ключицы. — Моя сладкая, нежная, красивая... Я тебя никому не отдам. Слышишь? Ты только моя. Вся. От макушки до этих милых маленьких пальчиков на ногах. — Дима... — всхлипнула она, чувствуя, как внутри закручивается тугая спираль. — Да, зайка, давай. Кончи для меня. Хочу почувствовать, как ты сжимаешь мои пальцы. Дай мне это, сладкая. И Полина разлетелась на осколки с громким стоном, утыкаясь в его плечо и дрожа всем телом. Барс держал её, шептал какую-то нежность пополам с пошлостью, гладил по спине, пока она приходила в себя. Его собственное тело ломило от напряжения, джинсы стали катастрофически тесными, но он даже не думал о себе. Только о ней. Когда Полина наконец подняла на него затуманенные глаза, Барс улыбнулся — открыто, искренне, без обычной маски. Поцеловал в кончик носа. — Вот такая экономика, малышка. Усвоила материал? Она рассмеялась и стукнула его кулачком в грудь. — Ты невыносимый! — А ты меня за это поцеловала первая, — напомнил он и снова припал к её губам, на этот раз нежно, почти целомудренно. — Останусь сегодня? Просто спать. Без продолжения. Не хочу давить. Полина кивнула, прижимаясь к нему всем телом. — Оставайся. Лорд, кстати, уже спит. Они обернулись — стаффордшир действительно развалился на коврике и сладко похрапывал, не обращая на хозяев никакого внимания. Барс рассмеялся и начал стаскивать джинсы, оставаясь в футболке и боксерах. Полина юркнула под одеяло, и он забрался следом, сразу притягивая её к себе. Она свернулась калачиком у него под боком, положив голову на широкую грудь. Татуированная рука обняла её за плечи, пальцы лениво перебирали светлые пряди. — Сладких снов, зайка моя, — прошептал он в темноту. — Сладких, Дима, — ответила она и, кажется, впервые за долгое время заснула с чувством абсолютной безопасности. Барс лежал без сна ещё долго. Слушал её ровное дыхание, чувствовал тепло хрупкого тела и понимал, что пропал окончательно. Никакой спор, никакой Лайм, никакая прошлая жизнь не имели значения. Имела значение только она — его нежная, страстная, доверчивая девочка. И он скорее сдохнет, чем позволит кому-то причинить ей боль. Даже себе самому. Лорд приоткрыл один глаз, посмотрел на хозяина и, кажется, одобрительно фыркнул. Собаки всегда знают, когда их человек наконец-то нашёл что-то настоящее.