Часть 7

Глава 7. Её выбор

Серый утренний свет робко сочился сквозь неплотно задёрнутые шторы. Общага ещё спала — ни звука шагов в коридоре, ни хлопанья дверей. Полина медленно выплыла из сна, чувствуя непривычную тяжесть на талии и жар, окутывающий всё тело. Она лежала, прижавшись спиной к широкой груди Барса. Его татуированная рука покоилась на её животе, размеренное дыхание щекотало затылок. Полина осторожно повернула голову. Дима спал — впервые она видела его лицо таким расслабленным, почти мальчишеским. Желваки разгладились, губы приоткрыты, чёрные ресницы бросали тени на скулы. Красивый до невозможности. Воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули горячей волной. Его пальцы внутри неё. Его хриплый шёпот. То, как она разлетелась на осколки от его прикосновений, уткнувшись в плечо. Полина почувствовала, как низ живота скручивает сладким спазмом. Она хотела большего. Хотела его. Полностью. Она осторожно перевернулась в его руках лицом к нему. Барс даже не шелохнулся — видно, впервые за долгое время спал без кошмаров. Полина закусила губу, разглядывая его губы, шею, ключицы, выступающие из-под футболки. Сердце колотилось где-то в горле, а смущение боролось с острым, почти болезненным желанием. Она не знала, как начать. Просто придвинулась ближе и легонько коснулась губами его подбородка. Потом уголка губ. Потом поцеловала по-настоящему — робко, едва касаясь. Барс дёрнулся, ресницы дрогнули. Полина замерла, но не отстранилась. Вместо этого провела ладошкой по его груди, спускаясь ниже, к животу. Под тонкой тканью футболки перекатывались мышцы. — Малышка? — его голос спросонья был сиплым и низким. — Ты чего не спишь? Рано ещё... Вместо ответа она поцеловала его снова, на этот раз смелее, прикусывая нижнюю губу. Барс выдохнул сквозь зубы и окончательно проснулся. — Полин... — он отодвинулся на пару сантиметров, вглядываясь в её раскрасневшееся лицо. — Ты чего творишь? Она опустила глаза, чувствуя, как горят щёки. Смущение накатило удушливой волной. Ну как объяснить? Как сказать, что она проснулась и поняла — хочет его так сильно, что дышать больно? Что внутри всё горит от одного его присутствия? — Я... — голос предательски дрогнул. Она уткнулась лбом в его плечо, пряча лицо. — Я хочу... продолжить. То, что вчера. Но я не знаю как. Я никогда... Она осеклась. Барс замер. — Зайка, — его тон стал предельно серьёзным. Он осторожно взял её за подбородок, заставляя поднять глаза. — Ты это про что? Просто скажи мне. Прямо. Полина сглотнула и выпалила, глядя ему в глаза: — У меня никогда никого не было, Дима. Вообще. Никак. И я хочу, чтобы первым был ты. Если ты... если ты не против. В комнате повисла тишина. Барс смотрел на неё так, будто она только что сказала ему, что на Марсе выросли ромашки. Потом он шумно выдохнул и прижал её к себе, утыкаясь носом в макушку. — Бля... — прошептал он куда-то в её волосы. — Ты серьёзно? Полин... солнышко моё... ты уверена? Я, блядь, не подарок. А ты... ты достойна чёртовых принцев на белых конях, а не такого мудака, как я. — Ты не мудак, — она подняла голову и строго на него посмотрела. — Ты хороший. И я хочу именно тебя. Сейчас. Пожалуйста. Барс сглотнул. В горле пересохло. Он видел в её глазах не мимолётный порыв, а твёрдую, осознанную решимость. Его девочка. Его нежная, смелая, невероятная малышка. — Тогда слушай меня, — он перекатился, нависая над ней и упираясь локтями по обе стороны от её головы. — Я буду нежным. Очень. Если что-то не понравится или будет больно — ты сразу говоришь. Поняла, сладкая? Никакого геройства. Только честно. — Поняла, — выдохнула она. Он наклонился и поцеловал её. Медленно, тягуче, давая распробовать каждое движение. Язык мягко скользнул в её рот, и Полина застонала, выгибаясь навстречу. Его руки начали путешествие по её телу — плечи, ключицы, талия. Он снял с неё футболку, и Полина инстинктивно попыталась прикрыться. — Нет, — мягко, но твёрдо сказал он, перехватывая её запястья. — Не прячься от меня, зайка. Ты красивая. Самая красивая девочка на свете. Дай мне на тебя посмотреть. Она позволила убрать руки. Его взгляд прошёлся по её обнажённой груди, и Барс шумно выдохнул. — Охуеть... — прошептал он и наклонился, целуя ложбинку между ключицами. — Такая нежная... такая сладкая. Вся моя. Его губы спустились ниже, обхватывая сосок. Полина всхлипнула, вцепляясь пальцами в простыню. Ощущения были незнакомыми, острыми, электрическими. Он ласкал её грудь губами, языком, зубами — осторожно, но до мурашек, и Полина уже не сдерживала стонов. — Дима... — выдохнула она, выгибаясь навстречу. — Что, малышка? — он поднял голову, глядя на неё потемневшими глазами. — Скажи мне. Что ты хочешь? — Тебя. Всюду. Пожалуйста. Он зарычал и принялся стягивать с неё шортики вместе с трусиками. Полина помогла ему, и вот она уже полностью обнажена под ним, а он всё ещё в боксерах. Это было несправедливо, и она потянула его футболку вверх. Барс хмыкнул и одним движением избавился от неё, оставшись только в боксерах, под которыми явственно угадывалось возбуждение. — Теперь ты, — прошептала Полина, и он, глядя ей в глаза, медленно стянул последнюю деталь одежды. Она заворожённо смотрела на него. Широкие плечи, рельефный торс, татуировки, убегающие от запястья вверх по руке и исчезающие на груди. И ниже — то, что заставило её смущённо отвести взгляд и тут же снова вернуть. — Не бойся, — он лёг рядом, проводя ладонью по её животу. — Я буду осторожен. Очень. Его пальцы снова нашли её лоно, и Полина всхлипнула — мокрая, готовая, пульсирующая. Барс выругался сквозь зубы. — Ты течёшь для меня, сладкая... Вся мокрая. Как же я хочу тебя... — он навис над ней, упираясь лбом в её лоб. — Скажи, если будет больно. Я сразу остановлюсь. — Не останавливайся, — выдохнула она, обхватывая его плечи. — Я хочу... хочу почувствовать тебя внутри. Он медленно, мучительно медленно начал входить. Полина зажмурилась, чувствуя давление, растяжение, лёгкую боль. Но вместе с ней — невероятную наполненность, правильность происходящего. Барс двигался миллиметр за миллиметром, осыпая поцелуями её лицо, шепча что-то успокаивающее. — Вот так, зайка... дыши... вся моя... какая ты узкая, блядь... я чувствую каждую твою складочку... Полина застонала, когда он вошёл полностью. Боль отступила, сменившись новым, незнакомым, но одуряюще приятным ощущением. — Всё, сладкая, — выдохнул он, замирая внутри неё и давая привыкнуть. — Я в тебе. Весь в тебе.Ты вся моя. Как ощущения? — Хорошо... — выдохнула она и, приподняв бёдра, сама насадилась глубже. — Пожалуйста... двигайся. И он сорвался. Сначала медленно, плавно, ловя её стоны и реагируя на каждое движение её тела. Но Полина сама требовала большего, подавалась навстречу, царапала его спину и шептала: «Ещё, Дима, пожалуйста, ещё...». И Барс перестал сдерживаться. Его толчки стали глубже, резче, он вжимал её в матрас, закинув её ноги себе на плечи, и Полина кричала в голос, не в силах сдерживаться. — Вот так, моя сладкая... — рычал он, покрывая поцелуями её шею. — Тебе нравится? Нравится, как я тебя трахаю, зайка? Скажи мне. — Да! — всхлипывала она, чувствуя, как внутри закручивается нечто невероятное. — Да, Дима, да! — Моя девочка... — его голос стал хриплым, прерывистым. — Вся моя... нежная, красивая... кончи для меня, солнышко. Хочу почувствовать, как ты сжимаешься вокруг моего члена. Дай мне это. Кончай, малышка. И Полина рухнула в пропасть. Оргазм накрыл её с головой — яркий, слепящий, вырывающий крик из горла. Она выгнулась дугой, сжимаясь вокруг него, и Барс последовал за ней, изливаясь с глухим стоном, утыкаясь лицом в изгиб её шеи. Несколько минут они лежали молча. Дыхание постепенно выравнивалось. Полина чувствовала, как дрожит всем телом — но не от холода или страха. От переполнявшего её счастья. Барс отстранился, осторожно вышел из неё, и она тихо поморщилась. Он тут же приподнялся на локте. — Больно? — Немного, — призналась она. — Но это приятная боль. Я... мне было очень хорошо. Правда. Он выдохнул и поцеловал её в лоб. — Ты невероятная, Туманова. Я, блядь, не заслуживаю тебя, но никому не отдам. Слышишь? Ты моя. — Твоя, — согласилась она и улыбнулась. — А ты мой. Он хмыкнул и, поднявшись, принёс из душа влажное полотенце. Бережно, почти благоговейно, вытер её, поцеловал в бедро, в живот, в губы. Потом лёг обратно, притягивая к себе. — Спи, сладкая. Сегодня суббота, пар нет. Будем валяться сколько хочешь. Я Лорда выгуляю попозже. Полина свернулась у него под боком, уютно пристроив голову на плече. Тело слегка ныло, но внутри разливалось тепло. Впервые в жизни она чувствовала себя по-настоящему любимой, желанной, защищённой. — Дима, — прошептала она, уже проваливаясь в дрёму. — М? — Спасибо тебе. За всё. Он промолчал, только прижал её крепче и поцеловал в макушку. Лорд, свернувшийся калачиком на коврике, приоткрыл один глаз и, кажется, одобрительно фыркнул. В комнате было тихо, уютно и пахло чем-то новым. Чем-то, что люди называют счастьем.