Часть 38

Глава 38. Ручки

Полина не отняла руку. Напротив — её ладонь дрогнула и прижалась сильнее, чувствуя сквозь плотную ткань джинсов его возбуждение. Твёрдый, горячий, пульсирующий. Он тихо застонал, когда её пальцы сжались чуть увереннее. А потом она и вовсе скользнула ладонью за пояс его джинсов, прямо в боксеры, и коснулась обнажённой плоти. — Бля-я-ядь, — выдохнул он, утыкаясь лицом в её шею, и его дыхание обожгло кожу. Он целовал её — жадно, но не грубо, покрывая поцелуями шею, ключицы, то место за ухом, от которого она всегда вздрагивала. Его губы скользили по её коже, язык рисовал влажные дорожки, а руки сжимали её талию так, будто она могла исчезнуть в любой момент. — Пойдём в спальню, — прошептал он между поцелуями. — Пожалуйста, зайка. Я хочу тебя нормально. Не здесь. Не в прихожей. В спальне. В нашей. На простынях. Медленно. Она запрокинула голову, подставляя шею для его губ, и её пальцы продолжали гладить его там, внизу. Её тело предало её окончательно — колени подкашивались, дыхание сбилось, а внизу живота разливался жар. — Отнеси меня, — выдохнула она, и её голос прозвучал почти жалобно. — На ручках. Сам. В спальню. Барс замер на секунду, вглядываясь в её раскрасневшееся лицо, в затуманенные голубые глаза. А потом его губы растянулись в той самой дерзкой ухмылке. — На ручках? — переспросил он, подхватывая её под ягодицы легко, будто она ничего не весила, поднимая в воздух. — Конечно, сладкая. Как скажешь. Только держись крепче. Она обхватила его шею руками и спрятала пылающее лицо у него на плече. Он нёс её вверх по лестнице, перешагивая через ступеньки, и на ходу продолжал шептать: — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? Залезла ко мне в штаны. Сама. В прихожей. Я чуть не кончил прямо там. У меня колени до сих пор дрожат. — Заткнись, — пробормотала она в его футболку. — Не заткнусь. Я неделями ждал. Ты меня изводила шортиками. Топами. Йогой. А теперь сама руку запустила. Я же запомню это на всю жизнь. Ты, на четвереньках, с тряпкой, а потом — раз, и уже у меня в штанах. Это самый резкий поворот в моей жизни. — Барс! — Что, зайка? — он толкнул дверь спальни плечом и внёс её внутрь. — Я просто комментирую. Ты же знаешь, я люблю комментировать. Он опустил её на кровать — их общую кровать, которая до сих пор была только её. Огромную, с белыми простынями и горой подушек. Полина упала на спину, волосы разметались по подушке, и Барс завис над ней на вытянутых руках, тяжело дыша. — Вот теперь нормально, — сказал он, оглядывая её. — Вот теперь по-человечески. Красивая моя. Сладкая. Родная. — Твоя, — выдохнула она, и это слово сорвалось с губ прежде, чем она успела его остановить. Он замер, глядя на неё с таким выражением, будто она только что подарила ему весь мир. А потом наклонился и поцеловал — медленно, глубоко, смакуя каждое мгновение. Дверь спальни тихо закрылась за ними, отрезая их от остального дома, где Лорд храпел на лежанке, а Обед, свернувшись клубком на диване, смотрел на лестницу круглыми глазами, будто всё понимал.