Часть 41

Глава 41. Ещё

Полина выгибалась под ним, как натянутая струна. Её тело отвечало на каждое движение, на каждый толчок, и она уже не сдерживала стонов. Они срывались с губ громкие, влажные, полные невыносимого наслаждения. Ногти царапали его спину, оставляя новые полосы поверх старых, но Барс только рычал от этого и входил глубже, резче. — Вот так, сладкая... Какая ты узкая, блядь... Я с ума схожу... — Ещё... Дима, ещё... — всхлипывала она, подавая бёдра навстречу. Её руки обхватили его шею, и вдруг она резко перевернула их, оказавшись сверху. Барс опешил на секунду, но тут же ухмыльнулся, сжимая её талию. — Моя девочка разошлась, — выдохнул он, глядя на неё снизу. Растрёпанная, с безумными глазами, с прикушенной губой — она была великолепна. — Давай, зайка. Бери всё, что хочешь. Она задвигалась сверху — сначала неуверенно, но быстро поймала ритм. Её голова запрокинулась, светлые волосы разметались по плечам. Барс не отрываясь смотрел на неё, гладил бёдра, живот, грудь, чувствуя, как она сжимается вокруг него. — Говори мне, — выдохнула она, насаживаясь глубже. — Говори... что-нибудь... пошлое... — Моя жена — грязная девочка, — прошептал он, приподнимаясь и обхватывая её за талию. — Трахаешь меня сверху и просишь пошлостей? Ты невероятная. Ты вообще в курсе, какая ты сейчас красивая? Мокрая, раскрасневшаяся, скачешь на мне, как будто год ждала... — Ждала... — простонала она, закусывая губу. — Трогай меня... везде... Его ладони тут же скользнули по её телу — грудь, талия, ягодицы. Он сжимал, гладил, ласкал, и каждое прикосновение отзывалось новой волной дрожи в её теле. Полина наклонилась и поцеловала его — жадно, кусая губы, — а потом снова выпрямилась и задвигалась быстрее. — Я сейчас... — выдохнула она, чувствуя, как внутри закручивается тугая спираль. — Давай, солнышко, — он перехватил её бёдра и сам начал входить снизу, жестче, глубже. — Кончи для меня. Я хочу это видеть. Она сорвалась с громким криком, сжимаясь вокруг него так сильно, что Барс не выдержал и кончил следом, рыча ей в шею. Несколько секунд они лежали, тяжело дыша. Потом Полина шевельнулась и тихо, но требовательно произнесла: — Ещё. Барс приподнялся на локте и уставился на неё. — Что? — Я хочу ещё, — она посмотрела ему в глаза. — Ты обещал. Всё, что я хочу. Он тихо рассмеялся, убирая влажную прядь с её лба. — Зайка, ты вообще человек? Я только что... — Я хочу ещё, — упрямо повторила она и, перевернувшись на живот, положила голову на подушку. — Сзади. Как тогда, когда я пол мыла. — Бля-я-ядь, — простонал он, но его тело уже отзывалось. — Ты меня убьёшь. — Ты сам сказал — моя девочка разошлась. Вот я и разошлась. Он покачал головой, всё ещё улыбаясь, и провёл ладонью по её спине, по ягодицам. Она вздрогнула от прикосновения и чуть приподняла бёдра — приглашая. — Моя жена — ненасытная, — прокомментировал он, пристраиваясь сзади. — Это комплимент, если что. — Меньше слов, — выдохнула она в подушку. — Больше дела. Он вошёл в неё медленно, давая прочувствовать каждый сантиметр. Полина застонала, сжимая пальцами простыню. Этот ракурс был другим — глубже, теснее, он заполнял её до предела. — Вот так, сладкая... — его ладонь скользнула по её спине, собирая капельки пота. — Как ты любишь. Глубже... сильнее... — Да... — всхлипнула она. — Ещё... Он давал ей ещё. И ещё. И ещё. Почти до рассвета они не спали. Полина хотела всего — и он давал. Хотела сверху — она садилась и скакала, пока у обоих не темнело в глазах. Хотела, чтобы он трогал её там, где она любит — его пальцы находили нужные точки безошибочно. Хотела слышать его голос — и он шептал, рычал, комментировал каждое её движение, каждую реакцию, пока она не начинала дрожать от одних только слов. Хотела на боку, хотела у стены, хотела в душе, куда они доползли под утро, и где он снова взял её, прижимая к мокрому кафелю. Хотела медленно и нежно — и тогда он двигался так осторожно, что она сама начинала умолять быстрее. Хотела жёстко — и он вбивал её в матрас, пока изголовье не начало стучать о стену. Когда за окном посерело, Полина лежала на его груди, совершенно обессиленная. Волосы спутались, губы припухли, на бёдрах остались следы его пальцев. Барс гладил её по спине и тихо посмеивался. — Ты ненасытная, — прошептал он, целуя её в макушку. — Я думал, это я буду тебя всю ночь мучить. А получилось наоборот. — Я навёрстывала упущенное, — пробормотала она. — Мы почти пол года воевали. — Лучшее перемирие в моей жизни. Она тихо засмеялась и поцеловала его в грудь, туда, где билось сердце. В доме стояла абсолютная тишина. Лорд и Обед, кажется, давно смирились с тем, что хозяева сошли с ума, и спали где-то в гостиной. А за окном занимался новый день — первый день без войны. И оба знали, что прошлое осталось позади.