Часть 45

Глава 45. Обычный день

После завтрака Полина объявила, что идёт в душ. — Я быстро, — сказала она, поднимаясь по лестнице. — А ты пока убери со стола. — Слушаюсь, — хмыкнул Барс, собирая тарелки. Она скрылась в ванной, и через минуту он услышал шум воды. Поставил посуду в мойку, вытер руки и, недолго думая, поднялся наверх. Дверь ванной была приоткрыта — она не стала запираться. Он вошёл и увидел её сквозь стекло душевой кабины: стройный силуэт, вода струится по плечам, по спине, по тем самым ягодицам, которые он вчера целовал до красных пятен. — Ты чего? — она заметила его и приоткрыла дверцу. — Умываюсь, — он подошёл к раковине и пустил воду. — Просто умываюсь. Не обращай внимания. — Ага, просто умываешься, — она усмехнулась, но не прогнала. Он мыл руки, лицо, чистил зубы — и всё это время смотрел на неё. Она, кажется, нарочно не торопилась: подставляла лицо струям, запрокидывала голову, проводила ладонями по телу медленнее, чем нужно. Маленькая провокация. Но теперь это было не оружие, а игра. Их общая игра. Когда она вышла из душа, замотанная в полотенце, он протянул ей второе — для волос. — Держи, зайка. — Спасибо, — она улыбнулась и чмокнула его в щеку. — Ты бываешь милым, когда не лапаешь. — Я всегда милый. Просто иногда ещё и голодный. День они провели вместе. В гостиной. За просмотром фильмов, которые оба давно хотели посмотреть, но всё откладывали. Заказали пиццу — огромную, на толстом тесте, с пепперони и грибами. Барс открыл бутылку вина — того самого, которое Полина пила, когда он собирал кошачий комплекс. — Это вино — мой должок, — сказал он, разливая рубиновую жидкость по бокалам. — За тот вечер, когда ты меня сфоткала. — Оно было вкусное, — она взяла бокал, вдохнула аромат. — Очень вкусное. — Ты тогда впервые улыбнулась мне, — он сел рядом, ближе, чем обычно. — Помнишь? — Помню. Они пили вино, ели пиццу прямо руками, облизывая пальцы, и смотрели какую-то тупую комедию, над которой оба смеялись до слёз. На диване образовалась гора подушек. Лорд лежал на своей лежанке, Обед оккупировал верхний ярус комплекса. А потом в ход пошёл попкорн. Полина первая кинула зёрнышко в Барса. Оно приземлилось точно на нос. Он замер, потом медленно повернулся к ней: — Ты только что кинула в меня попкорном? — Возможно, — она прикусила губу. — Ну, держись. Через пять минут вся гостиная была усыпана попкорном. Они кидались друг в друга, хохоча, прячась за подушками и диваном. Лорд, активизировавшись, носился между ними и подбирал упавшие зёрна. Обед шипел на всех со своего гамака. Полина, запыхавшись, рухнула на диван, прижимая к груди подушку как щит. Барс навис над ней, тяжело дыша. — Сдавайся, — потребовал он. — Ни за что. — Тогда я применяю крайние меры. Он отбросил подушку в сторону и поцеловал её. Она ответила сразу, без колебаний, запуская пальцы в его волосы. И поцелуй из шутливого быстро стал другим — глубоким, жадным, многообещающим. — Так, — выдохнула она, отрываясь. — Кажется, кто-то обещал мне спокойный день. — День ещё не закончился, — он подхватил её на руки и понёс к лестнице. — А ночь только начинается. В спальне он опустил её на кровать, сдёрнул с неё футболку, с себя — джинсы. На этот раз она не царапалась и не командовала — она ждала, глядя на него потемневшими глазами. — Ты такая красивая, — прошептал он, наклоняясь и целуя её грудь. — Особенно когда лежишь вот так и ждёшь. У тебя соски твердеют от одного моего взгляда. Видишь? Я ещё даже не прикоснулся, а ты уже готова. — Дима... — выдохнула она. — Что, сладкая? — он провёл языком по её животу, спускаясь ниже. — Скажи мне. Я хочу слышать. — Хочу тебя, — простонала она. — Я знаю, — его пальцы скользнули между её ног, и она застонала, выгибаясь. — Я чувствую. Ты мокрая. Сильно мокрая. Я только начал, а ты уже течёшь. Тебе нравится, когда я так делаю? Медленно? Или быстрее? — Быстрее, — всхлипнула она, хватая его за плечи. — Нет, зайка, — он улыбнулся и продолжил дразнить, едва касаясь. — Я хочу растянуть. Ты вчера была ненасытная, а сегодня я веду. И я хочу, чтобы ты кончила от моих пальцев до того, как я в тебя войду. Она застонала громче, и он ускорил движения, шепча ей в ухо: — Вот так. Хорошая моя. Сладкая. Ты сейчас такая узкая, что у меня крышу сносит. А я ещё даже не начинал. Что будет, когда я войду весь? Ты опять будешь царапаться? Или сжиматься так, что я с ума сойду? — Дима, пожалуйста... — она почти рыдала, вцепляясь в его спину. — Пожалуйста — что? Кончить? Или чтобы я вошёл? — Всё! — выкрикнула она, и он дал ей всё. Он вошёл в неё одним движением и замер, чувствуя, как её тело принимает его. А потом начал двигаться — глубоко, мощно, комментируя каждую реакцию, каждый стон, каждую дрожь. Он говорил ей, какая она красивая, когда запрокидывает голову. Какая горячая внутри. Как сильно он хочет её — всегда, постоянно, до безумия. Полина стонала от его голоса не меньше, чем от движений. Этот низкий, хрипловатый голос обволакивал, проникал под кожу, заставлял выгибаться и просить ещё. А когда она кончила в третий раз, уже не сдерживая крика, он наконец позволил себе тоже — и рухнул рядом, прижимая её к себе. — Ты меня убиваешь, — прошептал он, тяжело дыша. — А ты меня, — ответила она, прижимаясь ближе, утыкаясь носом в его шею. — Но мне нравится. Он тихо рассмеялся и поцеловал её в лоб. За окном стояла ночь. Лорд и Обед, кажется, уже привыкли к тому, что хозяева сошли с ума, и спали где-то в гостиной. А в спальне было тепло, влажно и пахло их общей любовью. Такой, какую они заслужили.