Часть 46

Глава 46. Муж и жена

Будильник разрывался уже третьей мелодией подряд. Полина, всё ещё сонная, перекатилась через Барса и шлёпнула по телефону. Тишина. Она потёрла глаза и посмотрела на мужа. Тот спал, развалившись на спине, одеяло едва прикрывало бёдра. Татуированная рука лежала на её подушке, там, где только что была её голова. — Дима, — она потрясла его за плечо. — Вставай. Пары через полтора часа. — М-м-м... — он даже не шевельнулся. — Дима! — Отстань, — пробормотал он в подушку. — Ещё пять минут. — Ты на первую пару собираешься или как? — Я Барс. Я не хожу на первые пары. — А я твоя жена, — она скрестила руки на груди. — И я тебя бужу. Вставай. Он приоткрыл один глаз. Потом второй. Посмотрел на неё — растрёпанную, в мятой футболке, со следами бурной ночи на шее — и медленно сел. — Ты моя жена, — повторил он так, будто пробовал это на вкус. — Ладно. Ради такого встану. Она, довольная, чмокнула его в щеку и отправилась в душ. Он проводил её взглядом, потом откинул одеяло и решительно встал. Полина уже стояла под горячими струями, когда дверь душевой открылась. Барс шагнул внутрь, совершенно голый, с наглой ухмылкой. — Ты что делаешь? — она отступила на шаг, но он уже обнял её за талию. — Я тоже хочу мыться. Вместе быстрее. — Мы опоздаем! — Не опоздаем, — он взял гель и начал намыливать её плечи, медленно, тщательно. — Я просто мою свою жену. Имею право. Его ладони скользили по её телу — шея, спина, живот, бёдра. Он мыл её, как самую драгоценную вещь в мире, а она тихо постанывала, прикрывая глаза. — Ты слишком чувствительная, — прокомментировал он, намыливая её грудь. — Я ещё даже не прикасаюсь по-настоящему, а ты уже дрожишь. — Это вода горячая, — выдохнула она. — Ага, вода, — он улыбнулся и поцеловал её в висок. — Ладно, зайка. Вылезаем. А то правда опоздаем. В универ они приехали вместе. На его байке. Полина слезла, сняла розовый шлем — тот самый, который он купил когда-то «для плана», — и поправила волосы. Барс перехватил её у входа, обнял за плечи и поцеловал в висок. Она прижалась к нему на секунду. — Ты чего? — спросила она тихо. — Просто хочу, чтобы все видели, — он обнял её крепче и поцеловал в макушку. — Что ты моя. Что я твой. Хватит прятаться. По коридору они шли вместе, и он продолжал обнимать её за плечи. Студенты оборачивались, кто-то присвистывал, кто-то шептался. Полина больше не краснела. Она шла с прямой спиной и спокойной улыбкой. Лика и Дилара, стоявшие у аудитории, многозначительно переглянулись. Лика показала большой палец. Дилара прижала ладонь к сердцу. Перед второй парой Полина стояла у окна с конспектами, когда рядом нарисовался тот самый навязчивый парень. Светловолосый, самоуверенный, из параллельной группы. — Туманова, — он встал слишком близко. — Слушай, я тут подумал. Может, всё-таки кофе? Твой муж, — он выделил это слово с усмешкой, — похоже, ненадолго. Я видел, как ты на него смотрела. Это же всё фикция. — Отойди, — ровно сказала она. — Да ладно тебе. Один кофе. Я же вижу, что ты... — Дима! — окликнула она. Барс появился из ниоткуда. Встал рядом, положил руку ей на плечо, и парень побледнел. — Ты опять? — лениво поинтересовался Барс. — Я же тебе показывал кольцо. Повторить? — Я просто предложил кофе, — буркнул парень. — Мой муж поговорит с тобой, — сказала Полина и отошла к окну, скрестив руки на груди. Барс шагнул вперёд, и парень инстинктивно отступил. — Слушай сюда, — негромко произнёс Барс, но в его голосе звенела сталь. — Это был второй раз. Второй — и последний. Ещё раз подойдёшь к моей жене, заговоришь с ней, посмотришь в её сторону — и я забуду, что я теперь приличный семейный человек. Я тебе не просто морду разобью. Я тебя из универа выживу. У меня отец — Сперанский. Усёк? Парень кивнул, бледный как полотно, и быстро ушёл. Полина подошла к мужу и взяла его под руку. — Спасибо, — тихо сказала она. — Не за что, — он поцеловал её в висок. — Это моя работа. Мужа. — Ты говорил это в прошлый раз. — И скажу ещё сто раз, — он обнял её и повёл по коридору. — Ты моя жена, Полина. И я никому не дам это забыть. Ни тебе, ни кому-то ещё. Она улыбнулась и прижалась к его плечу. И все, кто видел их в тот день, поняли: это не фикция. Это по-настоящему.