Глава 5: Неудачный День

Денджи шел по улице, испытывая одновременно и радость, и оцепенение. С одной стороны, с Асой всё не было полностью испорчено! Более того, она была готова продолжать с ним встречаться! Он никогда не мог себе представить, что она даст ему ещё один шанс после всего, что произошло; он думал, что она будет продолжать его ненавидеть. Должно быть, он делает что-то правильно, потому что он знал, что такие возможности не появляются просто так, и он собирался постараться сделать всё, что в его силах, чтобы все прошло гладко. С другой стороны, была Макима. Ситуация с ней на самом деле не изменилась, и он не знал, как с этим справиться. Мог ли он рассказать ей об Асе? В последний раз, когда они разговаривали, Макима все время твердила о том, что Аса пыталась его убить, так что, возможно, это была плохая идея. Тогда должен ли он держать это в секрете от нее? Но чем больше он об этом думал, тем больше он задавался вопросом, может ли Макима вообще что-то с этим поделать. Их контракт не позволяет ей никому причинять вред или использовать свои способности, так что сможет ли она сделать хоть что-то, кроме как просто сказать ему об этом? Ему не обязательно слушать или поддаваться тому, что она говорит, в последнее время у него это получается все лучше. Так что, может быть, все будет хорошо? Но тут он вспомнил, что Аса говорила о Макиме, что она… не против того, чтобы он по-прежнему общался с Макимой? Она была не против того, чтобы он с ней спал, но просто не хотела об этом слышать? Это было нормально? Судя по тому, что он видел по телевизору, он думал, что девушки скорее убьют своего парня, чем позволят ему общаться с девушками, которые не являются их матерями или сестрами, но Аса давала ему разрешение на то, чтобы он развлекался с Макимой? Он не думал, что это нормально, что большинство девушек не позволили бы чему-то подобному произойти. Может, Аса была просто какой-то странной извращенкой? Она поцеловала его и сказала, что он может заниматься сексом с Макимой, и это казалось тем, что говорили бы извращенки. Но она также сказала, что не хочет слышать об этом, так что, если она действительно была такой, разве она не хотела бы слышать об этом? В его голове невольно мелькнула Макима, обнаженная, извивающаяся, стонущая и… Аса поцеловала его… она сказала, что он ей нравится… он ответил ей, что не будет заигрывать с Макимой, потому что думал, что это сделает ее счастливой, но что, если она на самом деле говорила правду? Она была бы не против, пока не слышала об этом? Это будет изменой? Будет ли это изменой, если ему дали разрешение? Почему он вообще об этом думал? Во всем виноват его член. С тех пор, как началось эти проблемы с Асой, ему пришло в голову, что он на самом деле не занимался сексом. Он каким-то образом продолжал сопротивляться словам Макимы, несмотря на свои желания. Он должен этим гордиться, верно? Это значит, что он гораздо сильнее, чем думал, но в то же время это было тяжело. Прошлой ночью он чуть не поддался, когда она поцеловала его, и хотя ему удалось оттолкнуть ее, часть его хотела сдаться, взять ее и трахнуть у стены, на столешнице, на полу и везде, где только можно. Но он устоял, а до этого у них состоялся странный разговор. Они говорили о Почите, и то, как она воспринимала его отношения с ним. Макима думала, будто он был начальником Почиты или что-то в этом роде. Он почувствовал вину. Похоже, она просто совсем не понимала ни Почиту, ни его, и он знал, что все-таки сделал правильный выбор. Но он все равно хотел трахнуть ее, хотя и знал, что это плохая идея. Он просто не мог выкинуть из головы воспоминания о том, как их тела терлись друг о друга, когда он погружался в нее, а она сопротивлялась и испытывала оргазм. О странно тихих моментах, когда они лежали вместе, полностью измотанные. Несмотря на то, что в этих моментах не было секса, он все равно думал и о них. Они заставляли его чувствовать себя… Мог ли… мог ли он переспать с Макимой? Если бы он пошел домой, мог бы он просто сказать ей, чтобы она переспала с ним? Аса была права, он мог бы приказать ей, и она даже не рассердилась, но… Денджи разочарованно вздохнул и прижал руки к голове. Казалось, что мозг работает на пределе возможностей и от этого перегревается — он не привык так напряженно размышлять над подобными вещами. Почему все не может быть проще? Почему все должно быть таким сложным? Вдруг вокруг него заорали люди, и, подняв глаза, он увидел, как все указывают на небо. Он тоже посмотрел вверх и понял, что вызвало эту суматоху. В воздухе висел гигантский демон, стремительно пролетая над улицей и между зданиями, устремляясь куда-то с огромной скоростью. Да. Да! Это именно то, что ему нужно! Как раз когда он начинал чувствовать себя полным ничтожеством, появился демон! Он убьет этого ублюдка! Но ему нужно было действовать быстро, потому что тот уже улетал! Он залез под рубашку и потянул за шнур, выпустив бензопилы из головы и рук. Быстро оглядевшись, он увидел, что на самом деле никто не обращал внимания на его трансформацию — все были сосредоточены либо на демоне, либо были слишком заняты бегством и криками, спасая свои жизни. Какая досада. Денджи начал бежать, его ноги несли его так быстро, как только могли, пока он следовал по следу демона. Этот ублюдок летал, что было нечестно, поэтому Денджи сделал все, что мог, чтобы попытаться взлететь сам. Из его пилы выстрелила цепь и обмоталась вокруг фонарного столба, и Денджи использовал импульс от этого взмаха, чтобы немного подняться в воздух, где он зацепился другой цепью за здание, расположенное чуть выше, прежде чем повторить этот процесс еще несколько раз. Не прошло и минуты, как он буквально вошел в раж и смог пронестись над городом с такой скоростью и на такой высоте, что в мгновение ока догнал демона. Однако, похоже, он опоздал, чтобы помешать ему атаковать поезд: он видел, как тот разрывает вагон на куски, и что уже несколько человек либо кричали, либо были мертвы, судя по количеству крови. Отрезав одну из цепей, Денджи спикировал на дьявола. Бензопилы визжали, пока он летел вниз. — Эй, ублюдок! Демон Жука резко развернулся, ему почти удалось уклониться от атаки, и хотя Денджи не удалось отрубить ему голову, одна из шести конечностей демона оторвалась от его тела. Это не было тем, к чему стремился Денджи, но он все равно был доволен собой, видя, как эта тварь кричит от боли, сжимая культю. — АААРГХ — зарычал Дьявол-Жук, развернувшись к нему. — Бензопила! Ты, ублюдок! Как ты смеешь мешать мне есть! — он замахнулся тем, что осталось от его отрубленной руки. Кровь разлетелась во все стороны. — Га-ха-ха-ха! — Денджи рассмеялся. — Эй, придурок! Если тебе так хотелось поесть, тебе стоило остаться дома и научиться готовить самому! Ходить в рестораны — это, конечно, весело, но это чертовски дорого! — Почему им было так трудно это понять? Может, потому что демонам не нужно тщательно планировать свой бюджет, чертовы нахлебники! Демон рыкнул, вставая на ноги и сверля его взглядом. Он был огромным, больше, чем его квартира, но Денджи видел и покрупнее, так что это не займет много времени. — Человек-Бензопила! — Денджи чувствовал, как низкое гудение, исходящее от рычащего демона, проникает прямо в его грудь. — Как насчет контракта? Если то, что о тебе говорят, верно, то ты сможешь его принять, да? — А? — Денджи наклонил голову. — Ты? Ты хочешь заключить контракт? — затем он огляделся на разрушенный поезд, разрушения и, конечно же, трупы, валявшиеся повсюду. — Что, черт возьми, ты вообще можешь мне предложить? Потому что, похоже, у меня здесь достаточно причин, чтобы убить тебя! — Тогда как насчет этого? — сказал Демон Жука. — Сегодня я больше не буду убивать людей и даже улечу из города, но в обмен ты позволишь мне полакомиться тем демоном, — используя единственную оставшуюся руку с правой стороны, Демон Жука указал прямо вниз по улице. Демон? Здесь был еще один демон? Ну, неважно, он просто убьет и его в придачу и… И тогда он увидел ее. Макиму, лежащую на улице, и растущую под ней лужу крови. Пока он стоял в ошеломлённом молчании, демон продолжил: — Человеческая плоть и кровь — это настоящий деликатес, она даёт нам силу, но с демонической плотью дело обстоит иначе. Не знаю, что это за демон, но я чувствую запах ее крови отсюда. Она сильная, — тяжело шагая, он подошел ближе к Денджи, и его фигура заслонила небо. — Позволь мне забрать ее, Человек-Бензопила, и проблемы сегодняшнего дня исчезнут. Денджи слышал истории о том, что демоны едят других демонов, но эта тварь хотела съесть Макиму? И он сказал, что его проблемы исчезнут? С одной стороны, да, все могло быть так просто. Присутствие Макимы усложняло ситуацию, мешало ему получить то, чего он хотел. Отношения с Асой, казалось, развалятся, если он не будет осторожен. Макима постоянно выводила его из себя, заставляла чувствовать, что он поступает неправильно, что он делает с ней не то, что нужно, и она ясно дала понять, что принесет ему одни неприятности. Если бы он задумался обо всем том, что было до того, как они стали соседями по квартире, он был уверен, что смог бы придумать кучу причин, чтобы позволить ей быть съеденной. Смерть Макимы решила бы многие его проблемы. Он даже пытался убить её сам, он придумал план, который, как он знал, убил бы её! Если бы он довёл его до конца, если бы она с самого начала не предложила тот контракт, он был уверен, что она осталась бы мертвой и ему никогда больше не пришлось бы иметь дело с Демоном Контроля. Позволить Демону Жука съесть Макиму было бы самым простым делом в мире. Но в то же время это было не так. — А как насчет того, чтобы я просто убил тебя? — закричал он, прежде чем броситься на демона на полной скорости. Демон Жука зарычал. — Ты, мелкий ублюдок! Ты упустил такую легкую сделку! — его крылья внезапно распахнулись и загудели, быстро взмахивая, поднимая его в небо, прежде чем он пикировал на Денджи, намереваясь раздавить его своим огромным рогом. Денджи перепрыгнул через его спину и парой взмахов своих пил разорвал его крылья, как будто они были из бумаги. Крича и пытаясь подняться, демон врезался в здание. Раздался еще один рев бензопил, и еще одна конечность отлетела на землю, Денджи подпрыгнул к его лицу, аккуратно отрубив рог. У него появилась довольно забавная идея, как убить этого демона. Снова закрутив цепи, Денджи обмотал их вокруг рога в воздухе, с силой потянул вниз и вонзил острый край прямо в череп Демона Жука. — БЕНЗОПИЛА! — демон закричал, дико барахтаясь и теряя контроль над своим телом. Денджи воспользовался этим моментом, чтобы снова броситься на него. Его отрубленная голова упала на машину. Обычно, когда он убивал такого демона, Денджи любил наслаждаться своей победой, пытался принять эффектную позу, чтобы посмотреть, не было ли поблизости кого-нибудь, кто мог бы это увидеть, но как только он убедился, что демон действительно мертв, и нигде не было видно никаких неожиданных сюрпризов, он побежал. Макима лежала там, где он видел ее в последний раз, без сознания, а под ней собиралась лужа крови. — Макима! — воскликнул он, втянув пилы и перевернув ее на спину. Ее лицо было бледным, из рта капала кровь, а рубашка была пропитана кровью из-за большого осколка стекла, торчащего из ее живота. Он почувствовал, как в нем поднимается паника при виде ее в таком состоянии. Однако он быстро вспомнил те моменты, когда видел ее тяжело раненой. Как бы мало их ни было, он напомнил себе, что она — демон. Не раздумывая ни секунды, Денджи поднял ее на руки, а затем схватил осколок в ее животе — так крепко, что почувствовал, как его острые края впиваются в пальцы, — и вытащил его из ее живота. Стекло было отброшено в сторону, и он прижал свою кровоточащую руку к ее открытому рту, и поток крови хлынул между ее губами. Денджи ждал от неё ответа, и в течение нескольких долгих, мучительных секунд ему казалось, что он опоздал. Но она вздрогнула в его объятиях. Глаза резко открылись, и она кашлянула, разбрызгивая при этом капли крови. После нескольких таких приступов она быстро огляделась, широко раскрыв глаза и бегая взглядом по сторонам, пока наконец не остановилась на Денджи. — Человек-Бензопила? — спросила она, звуча сбитой с толку. — Что… — затем ее внимание привлек огромный труп демона на другой стороне улицы. — Эй, ты в порядке? — спросил он, слегка встряхнув её, когда она показалась ему слишком отрешённой. — На минуту показалось, что ты умерла. Хорошо, что я успел вовремя. Макима по-прежнему не отвечала ему, её взгляд оставался прикованным к Демону Жука. — Макима? — спросил он, начиная беспокоиться; ее безмолвие и даже эта странная дрожь начинали действовать ему на нервы. — Эй, Макима! — затем он слегка толкнул ее рукой, и она наконец повернула голову к нему. — Ты… — сказала она и, казалось, обдумывала свои слова, как будто пыталась вспомнить, что хотела сказать. — Ты спас меня… — Э-э, да? — сказал он. — Я спас тебя, потому что… — как ему ответить на это? Что он мог сказать? — То есть, наверное, я был вынужден, я ведь отвечаю за тебя, ты под моей ответственностью. Она продолжала смотреть на него. Ему показалось, что, может быть, ему нужно объясниться медленнее, как будто она с трудом его понимала. Однако вместо этого она вырвалась из его объятий и встала на ноги. Первые несколько шагов были неуверенными, почти как будто она собиралась споткнуться и упасть, но ей удалось удержаться. Хотя потребовалось несколько шагов, прежде чем она, казалось, обрела равновесие. — Эй, Макима, ты в порядке? — спросил он, вставая на ноги. — Ты какая-то отрешенная? Она смотрела на мертвого демона и на разрушения вокруг нее: разбитые машины, разрушенные здания, трупы и кровь, и даже небольшой пожар. — Я чуть не умерла… — Э-э, да? — сказал он, оглядываясь по сторонам в поисках подходящих слов. — Эй, не хочешь уйти отсюда? Бюро Общественной Безопасности прибудет сюда с минуты на минуту, и я думаю, тебе лучше не быть здесь, когда они появятся. Макима повернулась к нему, и по какой-то причине он не мог не заметить, насколько она изменилась с тех пор, как они впервые встретились. Кроссовки и синие джинсы, рабочая рубашка с бейджом и подходящая к ней кепка, теперь пропитанные ее собственной кровью, по сравнению с безупречным и чистым костюмом и пальто, которые она носила, когда работала в Общественной Безопасности. Ее волосы теперь были собраны в хвост вместо тщательно заплетенной косы, которую она носила когда-то. Но самое поразительное отличие заключалось в том, как она выглядела. Раньше она всегда была спокойной и собранной, как будто ничто в мире не могло вывести её из себя, она всегда вела себя с таким достоинством, что он сомневался, сможет ли когда-нибудь сравниться с ней, но здесь? Она казалась меньше, чем раньше, такой потерянной и неуверенной, словно она не знала, что делать. Увидев эту сторону Макимы, он почувствовал себя очень странно. Даже на кладбище, где она шептала, чтобы он заключил с ней контракт, умоляя и торгуясь за свою жизнь, она демонстрировала некоторое чувство контроля над ситуацией, даже если все закончилось поражением. — Я… — пробормотала она. — Думаю, нам пора, Денджи. Ты прав, — она глубоко вздохнула, сняла кепку, провела рукой по волосам, а затем снова надела ее. — Э-э, ладно? — оглядевшись, Денджи увидел, что вокруг по-прежнему царит хаос, люди все еще паникуют, но представителей Бюро Общественной Безопасности здесь пока нет, так что действительно пора уходить. Его лицо-бензопила растаяло, и Человек-Бензопила исчез, оставив после себя Денджи. — Пойдем, Макима, — сказал он, схватил ее за запястье и вскоре уже уводил прочь от той бойни, которую он устроил. Странное чувство — то, что она позволяла ему вести себя, словно не знала, куда идти. Он никогда не видел ее такой уязвимой. 000 Дверь квартиры открылась, и, как всегда, на них обрушился поток собак. — Эй! Эй! Осторожнее! — крикнул он, пытаясь оттолкнуть их от себя и, главное, не дать им подойти к Макиме. В конце концов им удалось найти другой поезд на другой линии, хотя из-за этого они вернулись домой гораздо позже, чем обычно, а значит, первым делом нужно было покормить собак и вывести их на прогулку. После того как ему удалось отодвинуть их настолько, чтобы добраться до мисок с едой, Денджи продолжал оглядываться на Макиму. Прежде чем он смог привлечь ее внимание, он заметил, как она закрыла за собой дверь ванной. Несмотря на обычные, дважды в день возникающие хлопоты, связанные с собаками, Денджи сумел накормить их, стараясь, чтобы они съели свою порцию и не дрались друг с другом. Если и было что-то, что он узнал о хаски за время, прожитое с ними, так это то, что они — громкие и шумные собаки, гораздо более крикливые, чем должна быть любая собака. Он был благодарен Макиме за то, что она так хорошо их дрессировала, потому что не мог себе представить, какими были бы недрессированные хаски. Помимо собак, он покормил и Мявку, положив ей столь желанный корм на холодильник, где собаки не могли до него дотянуться. — Что же мне делать, — рассеянно спросил он, почесав ее за ушами. — У меня много всего на уме, Мявка, но я не знаю, что с этим делать. Скажи, у тебя есть какие-нибудь идеи? Потому что мне бы очень пригодилась помощь. Мявка мяукнула, хотя при этом продолжала есть. Теперь, когда все животные были заняты, Денджи подошел к двери ванной, которая все это время оставалась закрытой, и, судя по звуку льющейся воды, понял, что Макима принимает ванну. Это не было удивительно, учитывая, что она была вся в крови. Стоя у двери, он поднял руку, чтобы постучать, но остановился. Постучать означало бы, что ему придется с ней разговаривать, а он не мог выбросить из головы то, как она вела себя ранее. Это было странно, это было совсем не похоже на нее — вести себя… так. Он привык пытаться произвести на нее впечатление, он привык спорить с ней, он знал, как поступать в таких ситуациях, но видеть, как она ведет себя так, будто ей нужно, чтобы ее вели за руку, пока она погружена в свои мысли, — с этим он не знал, как справиться. Что ему делать? Он не знал и не был уверен, сможет ли он это понять. Но нужно ли ему будет это выяснять? Денджи постучал. — Эй, Макима? Долгое время стояла тишина, но потом раздался тихий ответ Макимы. — Да? — Я, э-э… — слова снова отказались слетать с его губ. — Я пойду выгулять собак, когда они закончат есть. Может, ты подогреешь остатки ужина, пока нас не будет? В очередной раз ожидание ее ответа было почти мучительным. — Хорошо, Денджи, я закончу и приготовлю ужин к твоему возвращению. — Хорошо… — он действительно не знал, что сказать в ответ, поэтому вернулся к собакам и убедился, что все съели свою еду. Как обычно, они устроили огромный беспорядок, разбросав повсюду корм, но они довольно хорошо убирали его за собой. Он собрал поводки, загнал всех в одну кучу и вышел из квартиры на прогулку. Прогулка заняла у него, пожалуй, чуть больше времени, чем обычно, пока он пытался во всем разобраться: в ситуации с Асой, с Макимой, с тем, что сказала Аса, с поведением Макимы, но, как и раньше, он обнаружил, что не может понять ничего из этого и не знает, что ему делать. Вернувшись в квартиру, он застал Макиму сидящей за столом в шортах и толстовке с капюшоном, с влажными волосами, свисающими по спине; на столе стояли две миски с подогретой едой, к которым никто не притронулся. Она смотрела в телевизор, где в новостях рассказывали о какой-то дорожно-транспортной аварии. — Знаешь, тебе не нужно ждать меня, чтобы поесть, — сказал он, садясь на свою сторону стола и беря свою миску и вилку. — Невежливо есть, пока все не соберутся, — ответила она, беря свою миску и вилку. Он хотел сказать что-то еще, однако в голову ничего так и не приходило, поэтому он промолчал. Воцарилась очень неловкая тишина, пока они медленно ели свой ужин. В конце концов в новостях появились репортажи о Демоне Жука, которого он убил, и чем дольше это продолжалось, тем больше Макима смотрела на экран, словно забыв о тарелке с едой. Денджи вздохнул. Так продолжаться не могло. — Эй, э-э, Макима? Ты весь вечер какая-то отрешенная, с самого момента того нападения. Ты… хочешь об этом поговорить или что-то типа того? Она ничего не ответила, продолжая пристально смотреть на телевизор, и Денджи подумал, что, возможно, ему придется сказать эти слова еще раз, прежде чем она наконец заговорила. — Тебе пришлось спасти меня от того демона, Денджи, — сказала она, все еще звуча отрешенно. — А? — переспросил он, приподняв бровь. — Ну, да? Я должен был тебя спасти, я просто не мог позволить этой твари съесть тебя, — даже позже, обдумав это, он не думал, что смог бы когда-либо это сделать. — Нет, я имею в виду… — она повернулась к нему, выглядя уставшей, измученной, но в тот момент, когда ее взгляд встретился с его, она вздохнула. — Ничего, Денджи, ничего, — она откусила еще кусочек еды, прежде чем взяла пульт и переключила канал на аниме. Было что-то, что она хотела сказать, что-то, что Денджи хотел знать, но в то же время он не знал, что это могло быть и понравится ли ему это. Он знал, что должен был спросить об этом, настаивать, потому что она бы рассказала ему, если бы он попросил. Но он не сделал этого и присоединился к просмотру телевизора. Остаток вечера они почти не обменялись ни словом. 000 Через несколько часов, когда свет уже давно погас, Макима прижалась лицом к шее одной из своих собак, в данном случае — Карамели, — но сон по-прежнему не приходил, сколько бы она ни наслаждалась теплом своей собаки. Она все думала о той встрече с Демоном Жука и ненавидела себя за то, что просто не могла забыть об этой катастрофе. Как бы она ни пыталась отвлечься на что-то другое, мысли всегда возвращались к этому происшествию. Она чуть не погибла. Само по себе это не должно было быть проблемой, но страх и настороженность перед смертью стали настолько далекими, что казались почти незнакомыми — побочный эффект от ее контракта с премьер-министром. Она так долго была непобедимой, невосприимчивой к любому вреду, что забыла значение боли, прежде чем она снова обрушилась на нее. Но больше всего ее беспокоило не то, что она чуть не погибла, а то, что она была бессильна что-либо с этим поделать. Она не могла использовать свои силы, у нее не было других контрактов, кроме того, что был у нее с Денджи, она не могла даже нанести человеку самый маленький порез, даже если бы это означало для нее вопрос жизни и смерти. Если бы у нее тогда хватило на это сил, лучшее, что она могла бы сделать, — это ползти чуть дальше и слизывать кровь с земли, как какое-то животное. Денджи должен был спасти её, не из-за каких-то обязательств с его стороны, а потому, что без него она была совершенно беспомощна. Если бы он не появился, то она бы умерла, и она ничего не смогла бы с этим поделать. Столько раз она испытывала разочарование из-за своей беспомощности и бессилия, но это был первый раз, когда она испугалась. Это заставило её по-настоящему осознать, насколько она зависима от него. Если бы Денджи решил бросить её, она не смогла бы ничего с этим поделать, только смириться. Карамель зарычала во сне, и Макима перевернулась на спину, уставившись в потолок. Это было почти невыносимо, и она не знала, что делать с… чем бы ни было это чувство внутри нее. Она не хотела быть такой, ей не нужно было просить о спасении своей жизни, но вот она оказалась в положении, когда у нее не было никаких мер на случай, если такая ситуация повторится. Макима посмотрела на Денджи и увидела, что он тоже перевернулся на спину, но, в отличие от неё, ему удалось уснуть, не заботясь ни о чём. Как он мог так хорошо спать в таком состоянии? Почему? Приподнявшись, Макима наклонилась над ним, заправив волосы за ухо, чтобы ни один из них не упал на Денджи, и уставилась на его спящее лицо. В те времена, когда у нее была такая возможность, она заставляла своих шпионов — насекомых и грызунов — следить за ним, чтобы убедиться, что с ним ничего не случилось ночью, и сообщать ей, если что-то пошло не так. Однако тогда ничего не выходило за рамки ночных перекусов Пауэр, так что вмешательство с ее стороны не требовалось. Он просто… спал. Почему для неё это не могло быть таким же простым делом? Разве она требовала слишком много — просто не беспокоиться и не переживать о случившемся? Она еще несколько минут смотрела на него. Чем дольше она это делала, тем сильнее чувствовала, как на нее наваливается усталость, пока она не достигла той точки, когда решила, что не будет с ней бороться. Макима легла на бок, глядя на спящего Денджи, гораздо ближе к нему, чем обычно. В этом положении она все равно чувствовала некоторое неудовлетворение. Вздохнув, Макима прижалась к Денджи и положила голову ему на плечо. Его тело было теплым, и она поняла, что не хочет отходить от него, и решила, что проснется пораньше, чтобы он не застал ее в таком положении. А если он все же застанет… Ну, она была уверена, что что-нибудь придумает. В ту ночь Макима спала спокойно.