Глава 6: Свидание Подростков

На фоне был включён телевизор, хотя Денджи не обращал на него особого внимания; более того, он едва замечал еду, которую сейчас ел. В последнее время в его голове крутилось множество мыслей, и ему хотелось верить, что он как-то справляется со всеми своими проблемами. По крайней мере, ему так казалось. И это было хорошо. Верно? Он встречается с Асой уже больше недели. Они каждый день проводят время вместе после школы или, по крайней мере, гуляют вдвоём, прежде чем разойтись по дороге домой. С тех пор как они встретились на крыше, у них было три свидания: они ходили в кино, в игровой зал и за мороженым, и ему было весело каждый раз, когда они проводили время вместе. Она может быть странной и одновременно немного скучной, но ему интересно ее слушать. Во время их свидания в игровом зале она без умолку болтала о том, что такие места — это мошенничество, что ни одна из игр не честна и что они созданы так, чтобы ты тратил на них больше денег, пытаясь испытать мимолетное ощущение пустой победы в чём-то, что не имеет значения. Несмотря на все ее слова, он думал, что она вела себя так только потому, что постоянно проигрывала. Она, вроде как, не очень-то и умела играть. Но она была права в том, что игровые залы — это дорогое удовольствие. Ему… на самом деле ему пришлось потратить часть денег, которые давала ему Макима. У него были собственные деньги от продажи сигарет и работы «стулом», но, если вдуматься, их было не так уж и много, а он хотел хорошо обрадовать Асу, поэтому, вопреки себе и внутреннему чувству, которое ненавидело это, он взял часть денег, заработанных Макимой, и потратил их на себя. Конечно, она работала кассиром в магазине, но зарплата у неё всё-таки была приличной — она зарабатывала гораздо больше, чем он, когда работал на якудзу, и именно воспоминания об этих ублюдках заставляют его чувствовать себя ужасно. Денджи начинает думать, что ведет себя так же, как они. Макима усердно трудится, а он пожинает плоды, точно так же, как тот старый ублюдок. Но Аса… ему действительно хочется, чтобы у них с Асой всё сложилось. У него появился второй шанс, и он не хочет упустить его. У них обязательно все должно получиться. Она не спрашивает о Макиме, а он ничего ей о ней не рассказывает. Её имя ни разу не всплывало в их разговорах с тех пор, как они начали встречаться. Макима… изменилась. Он не знает, что делать с ней и Асой. С тех пор как произошло нападение Демона Жука, Макима ведёт себя странно: она далеко не так холодна по отношению к нему, как обычно, — на самом деле она стала довольно замкнутой. Она говорит ему слова на прощание и приветствует, когда он возвращается в квартиру, но они звучат слишком вынужденно. Кажется, что в основном она его избегает. Когда они проводят время вместе, она обычно обращается к собакам, вместо того чтобы пытаться вывести его из себя. Он несколько раз пытался с ней поговорить, даже заставлял себя вытянуть из неё какую-то информацию, но она так и не сказала ничего действительно полезного. — Тяжёлый день на работе. — Погода в последнее время удручает. — Мне немного не по себе. А демоны вообще могут болеть? Он не болел с тех пор, как Почита стал его сердцем. Но это ещё не самое странное. Она обнимала его, пока он спал. Он проснулся посреди ночи и обнаружил, что Макима прижимается к нему. Его это немного напугало: её рука обхватывала его грудь, а голова лежала на его плече, так близко, что он мог почувствовать запах шампуня, которым она мыла волосы. Он пролежал так всю ночь, пытаясь понять, что ему делать, но в его голову так ничего и не пришло. Оглядываясь назад, оттолкнуть её от себя было бы самым лёгким и простым решением, но он не смог заставить себя это сделать, потому что понял, что ему это нравилось. Ему нравилось, как её тело прижималось к его, он наслаждался тишиной и покоем, в которых они оказались. Когда она проснулась, он притворился спящим, и она, не сказав ни слова и без лишних церемоний, встала, чтобы заняться своими утренними делами. Тогда он просто подумал, что это был какой-то странный единичный случай, что-то, что больше никогда не повторится. Но на следующую ночь она снова прижалась к нему, и на ночь после этого тоже. Каждую ночь она обнимала его, когда думала, что он спит, и отворачивалась с него, когда просыпалась, полагая, что он этого не заметил. Это было странно, он не знал, как к этому относиться, но в то же время обнаружил, что не хочет её останавливать — это напоминало ему о том времени, когда они занимались сексом, а потом просто лежали вместе. Было ли странно, что иногда эти моменты Денджи нравились больше, чем сам секс? Он и Макима не занимались сексом с той ночи, когда у него с Асой было первое свидание, а после инцидента с Демоном Жука она даже не пыталась что-то предпринять. Он знает, что это должно быть хорошо, что это именно то, чего он хочет, что в его жизни всё налаживается и это должно делать его счастливым. Каждое утро он мастурбирует, думая о Макиме. Каждую ночь он мастурбирует, думая об Асе. Он чувствует себя прекрасно и ужасно одновременно, как будто чего-то не хватает. Денджи не знает, чего именно. И снова его мысли вернулись к тому, что сказала Аса. Он вспомнил ее слова о том, что она не против отношений с Макимой, что из-за контракта Денджи достаточно просто приказать ей, чтобы она переспала с ним, и она подчинится. Он мог бы заниматься сексом днём и ночью, но его всегда что-то останавливало. — Ну… какие планы на сегодня? — спросил он, доедая остатки завтрака. Макима уставилась в свою тарелку. — У меня сегодня выходной, так что я выгуляю собак чуть дольше, чем обычно. — Она съела кусочек яйца. — У нас заканчивается молоко, так что мне нужно будет сходить за покупками. — А… Между ними воцарилась неловкая тишина, которой он хотел заполнить, но не знал как. — А ты? — спросила она. — А? А, э-э, школа, — сегодня у него был тест, и он был уверен, что получит проходной балл. Математика — один из его сильных предметов. Он не упомянул, что после уроков у него свидание с Асой. Он до сих пор не сказал Макиме, что встречается с ней. После того как Денджи ушёл, появилось новое сообщение о странном отсутствии Человека-Бензопилы в последнюю неделю. Люди интересовались, куда он мог исчезнуть. 000 Теперь, когда он знал, что на что нужно обращать внимание, Денджи пришло в голову, что он много раз видел Асу в школе между уроками — они мимолетно проходили мимо друг друга, направляясь на свои обычные занятия. Он не знал, видела ли она его на самом деле или была слишком поглощена своими делами, чтобы обратить на него внимание, но его это устраивало. Ему нравились эти мимолетные взгляды, которые он бросал на неё, пока они не обедали вместе на крыше. — Ну, куда пойдём сегодня после уроков? — спросил он, откусывая кусочек ролла с тунцом. Небо было частично затянуто облаками, солнце почти полностью скрывалось за белыми пушистыми облачками, заслонившими его. — Может, сходим в центр и, ну, попоем в караоке или что-то в этом роде? — он никогда раньше не был в таких караоке-барах, но слышал, как другие ученики говорили, что в таких местах весело. Может, ему и Асе тоже понравится? — Фу, нет, спасибо, — сказала она, нахмурившись, к его большому разочарованию. — Те, кто поет в караоке, не имеют слуха и понятия не имеют, что делают. Я могла бы научиться петь сама, могла бы петь отлично, но я не вижу в этом никакой ценности. Нет смысла тратить на это время, если только я не хочу сделать это своей карьерой, а я этого точно не хочу. Культура айдолов — это нечто поверхностное и пустое. Девушки занимаются подобным только потому, что отчаянно хотят понравиться людям, и, скорее всего, за кулисами они вытворяют всякие отвратительные вещи, потому что их к этому принуждают, — она прервала свой гневный монолог, чтобы посмотреть на Денджи, который смотрел на неё с раскрытым ртом и пустым взглядом. — Не смотри на меня так! — Э-э, прости, — сказал он, приходя в себя. — Просто мне это показалось немного забавным. — П-правда? — спросила Аса, слегка покраснев. — Да. Но куда мы вообще пойдем после уроков? — О? Мне нужно в библиотеку, — сказала она, наклонившись, чтобы взять свой школьный рюкзак, который казался немного объемнее, чем обычно. — Я давно собиралась вернуть несколько книг, и если не сдам их сегодня, то просрочу срок. — О? — Он сделал глоток из пакетика с соком. — Тебе понравились эти книги? — Мне было интересно их читать. — Тогда почему бы просто не оставить их себе? Она бросила на него резкий взгляд и нахмурилась. — Ты серьёзно? — Да? В смысле, кто тебя остановит, если ты их украдёшь? Книжная полиция или кто-то типа того? — Даже не шути на эту тему! Возвращать книги из библиотеки — это моральный долг! Если ты не справляешься с такой простой задачей, как тогда кто-то сможет тебе доверять? — Ладно, ладно, — сказал он, отмахиваясь от её слов. — Мы вернём твои книги. Вот, довольна? — Очень, — с победоносной улыбкой она снова поставила сумку рядом с собой. — Эй, Денджи, какие книги тебе нравятся? — Э-э… — он задумался, но ему было трудно ответить на этот вопрос. На самом деле он не так уж много читал — только то, что давали в классе, хотя многое из этого пролетало мимо его понимания. Аса, похоже, читала для удовольствия, он редко встречал таких людей. Макима тоже читала для удовольствия. Он перестал думать о Макиме. Аки читал для удовольствия. Он перестал думать об Аки. — Мне нравится манга? — предложил он, вспомнив о манге, которую Аки… которую купили ему и… кое-кому еще. У него был книжный шкаф, заполненный мангой, которая ему нравилась. Аса закатила глаза. — Давай поступим так: как только мы разберемся с моими делами, пойдём и найдём тебе пару книг, которые тебе понравятся. — Э-э, ладно, — сказал он. Ему действительно не хотелось идти в библиотеку — было полно других мест, где можно было бы хорошо провести день, — но если Аса хотела пойти, он не стал бы возражать. 000 Библиотека была заполнена высокими книжными полками, каждая из которых была забита сотнями книг на самые разные темы и о вещах, о которых он не имел ни малейшего представления; здесь царила тишина, за исключением редких тихих разговоров посетителей, перелистывания страниц и звуков ручек и карандашей, скребущих по бумаге. На самом деле это было неплохое место. — А как насчёт ужасов? — спросила Аса, ведя его по очередному проходу между стеллажами и книгами. После того как они вернули книги Асы, она повела его дальше вглубь библиотеки в попытке найти что-нибудь, что понравилось бы Денджи, но пока что их поиски не увенчались успехом. Какой бы жанр она ни предлагала, ни один из них не вызывал у него интереса. Романтика, комедия, исторические романы, документальная литература. Ничто из того, что она выбирала, не вызывало у него особого интереса, и было ясно, что она начинает раздражаться из-за его отсутствия реакции. — Нет, мы не будем брать ничего про Великую Войну. — Что? Ты что-то сказала? — Ничего, я просто… разговариваю сама с собой. Но потом она упомянула ужасы. По какой-то причине это прозвучало интересно. Может, у них есть книги про мумий? Она предложила «Франкенштейна». И вот они сейчас стояли, рассматривая книги, полные историй об убийцах, монстрах и, конечно же, демонах. Он не знал почему, но ему казалось, что здесь есть что-то, что ему понравится. — Я вообще не понимаю, зачем люди увлекаются ужасами, — сказала Аса, скрестив руки на груди. — Демоны питаются страхом, так что увлечение вещами, которые только усиливают страх, кажется, противоречит нашему выживанию. — Иногда побояться может быть весело? — Когда он в последний раз боялся демона? Он не помнил. Наверное, когда он был моложе, в первые дни с Почитой. Страх означал, что он не сможет убить демонов, а это означало отсутствие денег. Всегда было забавно наблюдать, как Пауэр пугается фильмов ужасов. Он перестал думать о Пауэр. — Тот, кто хочет испугаться, сам нарывается на неприятности. Я, честно говоря, удивлена, что фильмы про монстров снимают и по сей день, и тем, как они сенсационно преувеличивают нападения демонов, делая их более экстравагантными, чем они были. Разве люди, которые создают эту дрянь или даже получают от этого удовольствие, не понимают, насколько ужасны эти вещи? Нет, они не понимают, потому что не любят думать ни о ком, кроме себя… И тут она замолчала. — Э? — Денджи положил на место книгу, которую просматривал — «Звонок» Кодзи Сузуки. — Эй, Аса, ты… Когда он обернулся, она оказалась вплотную к его лицу; её внезапное приближение так напугало его, что он отскочил спиной к полкам. — Аса… Она поцеловала его, обхватила его лицо обеими руками. Она просунула язык между его губами и зубами, прижимаясь к его языку. Он стоял, застыв на месте, в течение того, что показалось ему вечностью; они не целовались с тех пор, как на крыше она согласилась снова с ним встречаться, и хотя тот поцелуй ему понравился, он не был чем-то слишком сложным — насколько он мог судить, это был довольно целомудренный поцелуй. А сейчас? Она набрасывалась на него с такой жаждой, которую он не испытывал с тех пор, как… Денджи ответил на её поцелуй, положив руки ей на плечи, пока его язык и губы работали вместе с её, прижимаясь к ней и не позволяя ей брать на себя столько инициативы, сколько она проявляла вначале. Где-то в глубине сознания он всё время думал о том, как он целовал Макиму, о том, как он не позволял ей доминировать. Денджи не мог не применить этот подход к Асе. Если она хотела этого, то он заставит её потрудиться. Они продолжали. Поцелуй был неаккуратным и влажным, и он был уверен, что другие люди их слышат, но ему было всё равно — он хотел Асу, он так сильно хотел её, и ему оказалось всё равно, даже если это происходило прямо посреди библиотеки. Он опустил руку вниз и обхватил одну из её грудей. В мгновение ока обе её руки опустились на его грудь, и она оттолкнула с такой силой, что у неё самой перехватило дыхание, а он от удара врезался в полки на другой стороне прохода, сбив несколько книг. Она стояла, запыхавшись и покраснев. — Не надо, — сказала она, пытаясь отдышаться. — Не делай этого! — внезапно резко выпалила она. — Что…? — растерялся он, не понимая, что с ней происходит. Её резкий разворот на 180 градусов заставил его почувствовать себя так, будто он ничего не понимает. — Я не готова к таким вещам! — прошипела она, не поднимая головы. — Что? — сказал в ответ Денджи. — Но это же ты меня поцеловала! Аса в панике подняла глаза. — Тише! — резко прошептала она. — Тебя все здесь услышат! Денджи хотелось кричать и вопить, но ему удалось сдержать голос, хотя это было нелегко. — Тогда зачем был этот поцелуй? — Я… — начала она, но передумала, выглядя при этом ещё более расстроенной. — Просто… я не… — затем она тихо зарычала. — Ничего страшного, просто сделай вид, что этого не было, ладно? Но… это же произошло. Ему понравилось, и он не хотел делать вид, что этого не было. Однако раз она так сказала… — Ладно… — сказал он, опустив голову и переведя взгляд с неё на землю. — Этого не было. Ещё одна ужасная тишина. — Я… я пойду, — сказала она, поправляя сумку на плече. — Увидимся завтра, Денджи. Не успел он и слова сказать, как она уже ушла, оставив его одного. Он еще немного постоял среди полок, пытаясь понять, что он сделал не так. Она поцеловала его, причем очень напористо, так что это означало, что он тоже должен был проявить инициативу, верно? Не найдя ни одного ответа на свои вопросы, Денджи вышел из библиотеки, и всякая мысль о том, чтобы взять себе книгу, исчезла из его головы. 000 С одной стороны, Аса была благодарна за то, что вагон, в котором она ехала, был пуст: ей нравились пустые вагоны, потому что иначе в замкнутом пространстве начинало возникать чувство клаустрофобии, а так у неё появлялось время побыть наедине со своими мыслями. С другой стороны, это означало, что она оставалась наедине и с чужими мыслями. — И что это было? — спросила Йор, сидя напротив неё, скрестив руки и ноги и с недовольным выражением на изрезанном шрамами лице. — Думаю, это я должна задавать этот вопрос, — проворчала Аса, оглядываясь по сторонам, чтобы окончательно убедиться, что здесь никого нет. Она не хотела, чтобы её приняли за какую-то сумасшедшую девушку, разговаривающую сама с собой. — Нельзя просто так целовать людей! — Извини, что я хочу, чтобы у нас действительно что-то получилось, — сказала Йор, закатив глаза. — И что это значит?! — Это значит, что за последнюю неделю ты не продвинулась ни на шаг в выяснении планов Контроля, а только и делала, что ходила с ним на свидания. — Он мой парень, конечно, мы ходим на свидания! — Этого недостаточно! Мы же пытаемся избавиться от моей сестры, ты что, забыла про это?! — Просто позволь мне поступить по-моему! Мы же договаривались! — Аса стиснула зубы, пытаясь удержаться от резкого ответа. — Серьезно, о чем ты только думала! Нельзя же просто так его целовать! — Ну а что еще я должна была делать? — возразила Йор. — Мы ни на шаг не продвинулись в этом деле, ты все время тянешь время, так что я решила ускорить развитие событий и привести их к неизбежному исходу. — О чём ты говоришь? — Я имею в виду, что ты всё равно в конце концов переспишь с ним, верно? — ЧТО?! — и снова Аса порадовалась, что была одна в вагоне поезда, когда вскочила со сиденья. — Почему я должна с ним переспать?! — Ведь в этом и заключается наша цель, разве не так? — спросила Йор, как будто это было самой очевидной вещью на свете. — Способности Макимы довольно сильны, но при определенных обстоятельствах их можно побороть, и достаточно сильное сексуальное влечение к тебе может это сделать. — О чем ты вообще говоришь? Ты хоть понимаешь, насколько ты отвратительна? Ты хоть осознаешь, что наделала?! — воскликнула Аса, откинувшись на спинку кресла и закрыв лицо руками от стыда. — Что он теперь обо мне подумает? Он теперь будет считать меня какой-то распутной шлюхой! И он домогался меня из-за тебя! Ты хоть понимаешь, как это было унизительно? Демон Войны закатила глаза и глубоко вздохнула, а затем откинулась на спинку кресла. — Люди занимаются сексом постоянно, я не понимаю, почему это для тебя какая-то проблема. Он уже спал с Макимой, так что… — В ЭТОМ-ТО И ПРОБЛЕМА! — крикнула Аса, заставив Йор замолчать, и Йор была благодарна, что они были одни. Она промолчала, позволяя шуму рельсов заглушить их разговор, пока Аса не смогла заговорить, опустив руки и посмотрев на неё усталым взглядом. — Секс меня пугает. Я не люблю сближаться с людьми, но боюсь одиночества, потому что всякий раз, когда я пытаюсь сблизиться с кем-то, это заканчивается тем, что мне причиняют боль. Я боюсь секса, потому что это означает, что мне придется по-настоящему перед кем-то раскрыться. А что будет, если он решит сделать что-то, чтобы причинить мне боль? Он может сказать обо мне всевозможные ужасные, отвратительные вещи. А что, если он расскажет всей школе, что я занималась сексом? Что все подумают обо мне? Тогда все будут считать меня шлюхой! — Аса, ты действительно так переживаешь из-за мнения других людей и того, как они тебя воспринимают? — спросила Йор, пытаясь разобраться в этой девушке и её приоритетах. — Конечно, переживаю! Это же важно, Йор, как ты до сих пор этого не понимаешь. И ещё… — пробормотала она, опустив голову и устремив взгляд на пол. — Он уже спал с Макимой. — И почему это тебя беспокоит? Аса, мне что, напоминать тебе, что он находится под контролем? Так зачем тебе вообще об этом беспокоиться? — Потому что…! — Аса пыталась подобрать слова, чтобы выразить то, что хотела сказать. — Потому что… я… — с разочарованным стоном она в отчаянии обхватила голову руками. — Она красивее меня. Аса ждала, что Йор скажет что-нибудь пренебрежительное, но та промолчала, и Аса продолжила. — Кроме того, она… — медленно, словно с неохотой, она протянула руки и схватила пустоту перед грудью. — У неё больше, чем у меня, в той области, на которую многие парни любят смотреть. Я боюсь, что если мы займёмся сексом, он разочаруется во мне. Что когда мы закончим, он просто скажет, что Макима была лучше, а я не стоила его времени. — Думать об этом — одно, а признаваться в этом — совсем другое. Ей было ужасно тяжело говорить об этом, от этого у неё крутило живот. Секс и так был для неё слишком тяжёлой темой, но мысль о том, что её могут за это сурово осудить, — это было просто ужасающе. Она не хотела смотреть на Йор, потому что знала: она лишь посмеется над ней. Йор вздохнула, и Аса приготовилась к унизительным оскорблениям. — Ладно, я не буду пытаться заставить тебя заняться сексом, — сказала она вместо этого, и Аса с недоверием подняла на неё взгляд. — Если секс действительно будет такой головной болью, то мы можем и не заниматься им. — П-правда? — вырвалось у Асы, и она от удивления выпрямилась. Она действительно ожидала, что придется ссориться с Йор до последнего; она почти была готова к тому, что та набросится на Денджи прямо в библиотеке. — Да, мы не будем заниматься с ним сексом, пока это не станет последним средством. — Что это вообще значит?! — гнев Асы снова начал нарастать. Йор, конечно же, ушла от ответа. — Тем не менее, нам нужно добиться какого-то прогресса, — сказала она твердым и властным тоном. — Как я уже говорила, мы имеем дело с Демоном Контроля. Это опасный враг, и мы не можем просто сидеть сложа руки, ходить на свидания и ждать, пока она начнет действовать. На данный момент я не сомневаюсь, что она знает о нас и Денджи, так что у нас, Аса, может быть совсем мало времени. Нам нужно что-то предпринять, потому что я подозреваю, что единственная причина, по которой она ещё не действовала, — это то, что она не ожидает, что мы можем представлять для неё какую-либо угрозу. — Я знаю, — ответила Аса, откинувшись на спинку стула.— «Как бы ни было это приятно, чем дольше мы будем бездельничать, тем большей опасности подвергается и Денджи, и мы. Аса посмотрела в окно, на город и океан за ним. Ей хотелось бы ходить на свидания вечно, но Йор была права. Ей нужно было спасти Денджи, ей нужно было уберечь его от Макимы, что бы ни случилось. 000 Макима мысленно пробежалась по списку дел, которые ей нужно было сделать за день. Выгулять собак? Есть. Купить молоко и прочие продукты? Есть. Прибраться в квартире? Есть. Пятый раз перечитать «Акулий Удар»? Есть. Возможно, ей стоило найти какое-нибудь хобби. По крайней мере, у неё были собаки, и с ними ей никогда не было скучно. Сейчас она лежала на полу, положив голову на одну из них, и смотрела телевизор — последний репортаж о Человеке-Бензопиле, который сенсационно вернулся после недельного отсутствия. Обычно она бы обрадовалась, увидев, как Человек-Бензопила бегает туда-сюда, убивая демонов направо и налево, но сейчас? Дверь открылась, и собаки, как обычно, бросились к Денджи. От него пахло кровью демонов. Он бросил ей короткое «привет», на что она ответила тем же. — Сегодня тебя показывают по телевизору, — сказала она, бросив на него лишь мимолетный взгляд. — А? — пробормотал он, пытаясь стряхнуть с себя собак. — Круто. — Говорят, Человек-Бензопила не появлялся целую неделю. Он замер, пусть и на мгновение, а потом снова стал гладить собак. — Может, я просто не попадался на камеры? Я же всю неделю кромсал демонов. — Наверное, так и есть. В конце концов ему удалось пробраться сквозь толпу собак в ванную, где, как она знала, он собирался принять ванну. — Лжец, — сказала она, когда дверь закрылась. Всю неделю она не чувствовала на нём запаха крови демонов, но зато уловила другой запах. Слюну из человеческого тела, в котором решила обитать её сестра. Макима была вынуждена признать это, но за последнюю неделю она не слишком задумывалась о Йор, потому что не знала, что с ней делать. Каким бы ослабленным ни было состояние Демона Войны, Макима понимала, что сама не в состоянии противостоять ей. Она надеялась, что, может быть, когда придет время, Денджи просто убьет её, когда та совершит какой-нибудь безрассудный и глупый поступок. У Макимы были свои подозрения насчёт того, чем Денджи занимался так поздно ночью, когда он явно не был Человеком-Бензопилой, но она не хотела об этом думать, потому что у неё были свои собственные проблемы. Она не знала, что с ней происходит. Ей не нравилось, насколько она стала зависимой, как цепляется за него по ночам, а днём с трудом удерживается от того, чтобы не приближаться к нему, потому что боится совершить что-то, о чём потом пожалеет. Она думала, что сможет терпеть это чувство внутри себя, просто подавить его, но теперь, когда он проводит время с Асой и Йор? Они уже занимались сексом? Эта мысль привела её в ярость. Зачем ему Аса, когда есть она? Почему он отверг её? Почему он не воспользовался ею — у него же есть для этого возможность, так почему же он этого не сделал? Она резко встала и несколько раз с силой ударила кулаком по двери ванной. С другой стороны раздался голос Денджи, явно встревоженный её стуком. — Если тебе нужно в ванную, дай мне пару минут и… — Денджи! — крикнула она, гораздо громче, чем хотела бы. — Ты бесполезный, тупой мальчишка! Твоё невежество и наивность — не что иное, как бремя для всех, кто тебя окружает! Единственное, что в тебе есть ценного, — это демон, бьющийся в твоей груди; без него ты был бы трупом в канаве, и никому бы не захотелось выкопать тебе даже могилу! Аки и Пауэр погибли из-за тебя; у них была бы лучшая жизнь, если бы ты просто позволил отцу убить тебя! — она не может контролировать то, что вырывается у неё из уст. — Денджи, я презираю тебя! От ярости у неё кружится голова. Денджи открывает дверь, чуть ли не врывая её из петель; он босиком и без рубашки, хотя все еще в штанах — она застала его, когда он раздевался. Он смотрел на неё с яростью, но не успел он произнести ни слова, как она уже набросилась на него. Макима схватила его, чуть ли не повалив его на пол, и прижалась к нему, страстно целуя. Ей удалось оттеснить его к стене. С полок упали несколько предметов и с грохотом ударились об пол. На мгновение казалось, что он почти ответил на её поцелуй, но, к её разочарованию, он сдержался, схватил её за плечи и оттолкнул от себя. — Ублюдок, — прошипела она, и гнев сменился растерянностью. — Что ты собираешься сделать? Мы оба знаем, чего ты хочешь! Что она делает? Она не знает, почему так поступает. Под слоем гнева она почувствовала страх. Она не может понять саму себя. Судя по выражению лица Денджи, он тоже её не понимал. Она снова наклонилась, чтобы поцеловать его, но Денджи схватил её за плечи и оттолкнул, и она чуть не врезалась в дверь — ей пришлось ухватиться за неё, чтобы не упасть. Почему он отвергает её? Она поступает так, как поступала всегда, и раньше он всегда отвечал ей. Однако с тех пор, как появилась Аса, всё изменилось. Может, его вкусы в женщинах изменились? Может, теперь он хочет несчастную и жалкую девчонку, как Аса? У неё был ограниченный опыт общения с этой девушкой, но по одному взгляду она могла сказать, кто она. — Прошу тебя, — взмолилась она. Макима ненавидела себя за то, что так унижалась, за то, что принижала себя по причинам, которые не могла объяснить. Если бы она опустилась до уровня Асы, изменилось бы хоть что-то? Он не набрасывается на неё, не хватает за затылок и не прижимает к стене, чтобы взять то, что ему принадлежит, — вместо этого он выглядит обеспокоенным. — Макима, — сказал он, осторожно и мягко. — Все в порядке? Она не знает, как на это ответить, действительно не знает. Если бы знала, то и не оказалась бы в этой ситуации — в ситуации, когда она зависит от него, когда по какой-то причине жаждет его внимания. Аса и Йор — посторонние на территории, которая должна была принадлежать ей, и она ненавидит это, и… — А? — спросила она. — Я спросил, с тобой всё в порядке? — переспросил он, сделав шаг ближе к ней. — Ты ведёшь себя очень странно, что-то случилось? Типа… — Казалось, он хотел что-то сказать, но явно с трудом подбирал слова. — Что-то… — Со мной всё в порядке, — ответила она. Она столько сделала, чтобы разрушить его жизнь, чтобы он чувствовал себя несчастным, и тем не менее, несмотря на всё, что она натворила, он каким-то образом всё ещё пытался казаться искренним по отношению к ней. — Думаю, я просто плохо себя чувствую, — она уверена, что это основная причина такого поведения. Ей плохо, с ней что-то не так. — Я… я начну готовить ужин. А ты прими ванну… Она не стала ждать его ответа, вышла из ванной и закрыла за собой дверь. Он не последовал за ней, и она была ему за это благодарна — она не знала, смогла бы ли справиться с нахлынувшими эмоциями. Она ненавидела Денджи за то, что он стал такой противоречивой фигурой в её жизни. Она ненавидела Асу и Йор за то, что они затеяли конфликт там, где его не должно было быть, и разрушили то, что они строили. Она ненавидела себя и свою полную неспособность контролировать или даже понимать саму себя. Она ненавидела то, насколько она стала неузнаваемой по сравнению с тем человеком, которым была когда-то. Макима больше всего на свете хотела вернуться к тому, как было раньше. Она ненавидела себя за то, что из-за этого на ее глаза навернулись слезы.