Глава 11: Понимание

Вчера, расставшись с Макимой, Аса вернулась домой и занялась своими обычными делами: попыталась сделать домашнюю работу, хотя ей было трудно сосредоточиться на задании, приготовила ужин, приняла ванну и легла спать, но заснуть ей было нелегко. Проснувшись на следующее утро, она приготовила себе завтрак и обед, умылась и оделась — выполнила свои обычные утренние дела, прежде чем отправиться в школу. Все это время она думала о Макиме, о том, что та рассказала ей о Денджи, о своих планах, и в конце концов пришла к выводу. — Она лгала, — сказала она вслух, идя по улице, когда школа уже была видна. — Ты идиотка, — сказала Йор с резкой усмешкой. — Ты думаешь, что я не поверю тому, что она нам рассказала? Она дала нам столько информации! Он сам признался, что он и есть Человек-Бензопила! — Это ничего не доказывает, — ответила Аса, не отрывая взгляда от дороги. — Ты сама сказала, что мы не можем ей доверять, она могла солгать. — Человек-Бензопила — единственный, кто мог победить Контроль! Если Денджи не Человек-Бензопилой, то ему, должно быть, невероятно повезло, раз он оказался с моей сестрой в качестве питомца! Серьезно, как ты хочешь, чтобы я в это поверила? Как ты сама можешь в это поверить?! — Потому что это чушь! Ты же слышала всё, что она о нём рассказывала! Убил своего отца? Работал на якудзу? Его заставили убить двух человек, которых он считал семьёй? Это просто… это просто слишком неправдоподобно! Как какой-то плохо прописанный сериал! Жизнь не бывает настолько ужасной! — Разве ты не убила свою собственную маму? Ноги Асы внезапно замерли, словно их наполнили бетоном. Она не могла пошевелиться, чувствовала, как сердце зажалось в груди, как давление нарастает в голове и за глазами, а легкие, казалось, перестали работать. Мир вокруг стал темнеть, расплываться и… — …Аса? Аса снова зашагала. У неё была тяжёлая жизнь, и ее нельзя было назвать счастливой. Почти каждый день она думала о матери и о том, насколько ужасной стала её жизнь с тех пор, и каждый раз, когда ей удавалось установить с кем-то связь, в итоге это приносило ей только боль. Она ненавидела своё одиночество и свою отчаянную жажду общения, и порой ей казалось, что единственное, что заставляло её идти дальше, — это какая-то злоба, которую она не знала, на кого направить. Иногда всё было просто так… тяжело. Казалось, что просто дожить до конца дня — это всё, на что она способна. Но Денджи изменил это. Каждое утро она с нетерпением ждала встречи с ним, даже если обстоятельства их знакомства были далеко не самыми лучшими. Она не могла представить, как он смог пережить всё то, о чём ей рассказывала Макима, и если он действительно был Человеком-Бензопилой, то это означало бы… — Я… я попробую поговорить об этом с Денджи, — сказала она вслух, скорее себе, чем Йор, которая всегда висела над ней, словно призрак. — Я разберусь с этим. Всё будет хорошо. Должно быть хорошо. 000 Аса первой поднялась на крышу, когда подошло время обеда, но аппетита у неё просто не было. Она ждала Денджи, пытаясь придумать, как ей подойти к этому разговору. Может, спросить его напрямую? Да как она вообще это сделает? Она уже однажды отвергла версию о том, что он — Человек-Бензопила, разве она может просто снова завести об этом разговор? Он не говорил об этом с тех пор, как они впервые встретились, и… Внезапно дверь открылась, и вошел Денджи, лениво помахав ей рукой. Она не смогла сдержать улыбку и ответила ему тем же. — Привет, Аса, — сказал он, подходя к ней с обедом в руках. — Привет, Денджи, — ответила она, открывая школьный рюкзак, чтобы достать свой обед. Даже если она была голодна, было бы невежливо есть без него. — Ну… как у тебя дела? — спросила она, когда он сел рядом с ней, а она медленно откусила кусочек от своего сэндвича. — Нормально, — ответил он, пожимая плечами. — Как прошли занятия? — А? А, все хорошо. Думаю, я уверена, что хорошо справлюсь на предстоящем тесте, — Аса была бы довольна обычным разговором, но нетерпеливый взгляд, который бросала на неё Йор, давал понять, что если Аса ничего не предпримет, то Йор это сделает сама. — Вообще-то, я хотела бы поговорить с тобой кое о чем… — А? — спросил Денджи с набитым ртом. — О чём? — Проглоти, прежде чем говорить, — сказала она, и Денджи так и сделал. Она про себя вздохнула, надеясь, что это даст ей минутку, чтобы подготовиться к тому, что ей предстояло сказать. Хотя ей казалось, что это не особо помогает. — Я, э-э, хочу продолжить с того места, на котором мы остановились в тот день. — Продолжить с того места, где мы остановились? — спросил он, а потом его глаза начали широко раскрываться. — Подожди, ты имеешь в виду в кино, где мы… — НЕТ! — крикнула она, и этот внезапный крик удивил их обоих. — Нет, я имею в виду… нет, не то, а скорее… то, о чём мы говорили в пиццерии… — В пиццерии? — переспросил он, словно прокручивая тот разговор в голове. — Ты имеешь в виду… ты хочешь поговорить о Макиме? — …Да. Хочу, — ответила она, и по целому ряду причин почувствовала тяжесть в животе. — Мне кажется, рано или поздно нам придется об этом поговорить. Денджи отвернулся от неё, опустив взгляд на землю, на которой они сидели. — Да, наверное, рано или поздно этот вопрос всё равно встал бы. Глубоко вздохнув, Денджи откинул голову назад и оперся ею о перила. — Итак, что ты хочешь знать? Это был сложный вопрос, настолько сложный, что она даже не знала, с чего начать. — Я… — сказала она, пытаясь придумать что-нибудь, что помогло бы ей получить ответы, не звуча при этом слишком конкретно. — Как… вы двое познакомились? — Э-э… мы познакомились после нападения демона. Демона Зомби. Я думал, я тебе об этом рассказывал? — Рассказывал, но я хочу знать больше. Например… — она бросила взгляд на Йор. — Какой именно она демон? Она выглядит как человек, так что это значит, что она особенная или что-то в этом роде? — Она… — сказал он, почесав затылок и посмотрев в небо. — Она — Демон Контроля. — Контроля? Что это значит? — Ну, ты знаешь. Типа… контроля вещей? Например, знаешь, как иногда ты делаешь то, что тебе кто-то говорит, даже если не хочешь? — …Да. — Ну, вот кто она такая. — Ах. А как вы двое оказались в такой… ситуации? — спросила она, прощупывая почву в разговоре, который мог обернуться настоящим минным полем. Каждый её шаг мог оказаться опасным. — Ты сказал, что победил её, но как это произошло? — …Я застал её врасплох. Я же раньше был охотником на демонов, помнишь? Желая услышать более конкретное объяснение, Аса наклонилась ближе. — Но ты же всё ещё учишься в старшей школе. Как ты мог охотиться на демонов, не бросая учёбу? Здесь есть клуб охотников на демонов, но я не думаю, что кому-то разрешают оставлять у себя побежденных демонов. — Это сложно. — В каком смысле? — Ну вот так. — Ты победил её после того, как сразился с Демоном Зомби, или сразился с ней чуть позже? — Это сложно, я же говорю тебе, Аса. Стоя сбоку, Йор раздражённо закатила глаза, видя, как уклончиво ведёт себя Денджи. — Постарайся больше, чтобы что-нибудь из него вытянуть, Аса. Забыв о сэндвиче в руке, Аса придвинулась к нему поближе. — Ты знал, что она демон? Она выглядит как человек, так как ты узнал? — Просто узнал, — ответил он, слегка отстранившись от неё. — И даже с этим контрактом, который у тебя есть, действительно ли с ней рядом безопасно? Я имею в виду… — она собралась с духом, готовясь сказать то, что собиралась. — Есть ли кто-нибудь, кто об этом знает? У тебя… у тебя есть родители? Например, папа или кто-то в этом роде? Денджи глубоко вздохнул, по-прежнему устремив взгляд в небо. — Он мёртв. — О… как он… — — Он повесился, — был быстрый и резкий ответ Денджи. Аса ошеломило это признание; даже несмотря на то, что ей рассказала Макима, она всё равно была потрясена. — О… как он… — Просто так, ясно? Здесь действительно не о чём говорить, — прозвучал его поспешный ответ. — О… прости… но… а есть ли ещё кто-нибудь? — … — Я имею в виду, у тебя же должна быть какая-то семья, правда? Не может же быть, чтобы были только ты и… она. Он ничего не сказал, просто снова посмотрел в небо, и ей стало казаться, что он не собирается ничего говорить, но он всё-таки продолжил. — Раньше были другие, но их больше нет. — Ах… что с ними случилось? Он снова замолчал. — Денджи? — осторожно спросила она, опасаясь, что пересекла какую-то грань, зашла слишком далеко. — …тоже мертвы. Было ясно, что он не хотел продолжать этот разговор, и Аса тоже не хотела его заканчивать, но в то же время ей казалось, что она должна это сделать, потому что, если она оставит всё как есть, то её будет мучить слишком много собственных вопросов без ответов. Если она оставит это без внимания, ей не хотелось даже думать о том, как всё будет дальше. — Это… это Макима их убила? — Это… это сложно… — Как это может быть сложно? Либо она убила, либо нет, — сказала Аса, настаивая. — Аса, я просто… — сказал он, проведя рукой по лицу. — Может, просто оставим эту тему в покое? Те парни мертвы, и на этом всё, а Макима теперь живет со мной, так зачем об этом говорить? — Не знаю, я просто… — она возразила, пытаясь придумать, что ему ответить, но ничего не приходило на ум. Она чувствовала себя зажатой в ловушке собственной неспособности выразить свои мысли словами. Как ей поступить, чтобы разговор не стал… странным? — Просто ты живешь с демоном! Как это может быть нормально? Демоны… они… они ужасны! Они убивают людей и заставляют их заключать контракты, которые приносят им только вред! Ты же видишь, сколько людей умирает каждый день, судя по тому, что говорят в новостях! Чем Макима отличается от них? Сбоку Йор пристально смотрела на неё своими красными глазами с темными кругами. Аса изо всех сил старалась не обращать на неё внимания. Денджи поднял руку и почесал грудь, его пальцы коснулись футболки с изображением Человека-Бензопилы. Аса всё ещё не знала, как завести эту тему. — Не все демоны плохие, — тихо сказал он. — Некоторые из них хорошие. Вот оно! — Например, Человек-Бензопила? — Да, вроде того… но… может, он не такой уж и классный. — Почему ты так говоришь? — спросила она. — Я думала, ты его большой поклонник. Ты… ты даже сказал мне, что ты — это он, когда мы познакомились… — Не знаю… наверное, он просто как-то причастен к тому, что погибли те люди, которых я любил, и я… — Денджи помолчал и глубоко вздохнул, не договорив то, что мог бы сказать, и оставив это в тайне. Аса, однако, сразу заметила отсутствие ответа. — И…? — ей хотелось услышать ответ, ей нужен был ответ. — А Человек-Бензопила… он действительно их убил? Ей нужен был ответ, пожалуйста. — Аса… давай просто больше не будем об этом говорить? — сказал он, звуча взволнованно и подавленно. Аса не отступала. — Денджи, я просто… — Хватит, Аса! — резко бросил он, и Аса отскочила назад, едва не вздрогнув от внезапного повышения тона. Это было совсем не похоже на него, и она не знала, что об этом думать. — Прости, — сказал он, после того как кратковременное выражение волнения на его лице быстро исчезло. — Я просто не хочу больше об этом говорить… Она уставилась на него, пытаясь найти что-то, за что можно было бы зацепиться, но у нее ничего не получалось. — Прости, — сумела сказать она. — Я просто… я… — и снова она растерялась, не зная, что сказать, поэтому решила просто перейти к другой теме. — Мои родители мертвы, у меня больше никого нет, — сказала она, отводя от него взгляд. — А моя мама… я знаю, каково это — быть виновной в гибели людей, которых любила… Денджи ничего не ответил; она хотела, чтобы он что-нибудь сказал, ей было нужно, чтобы он отреагировал на эти слова. Но он промолчал. Аса медленно ковыряла свой сэндвич, хотя аппетит у неё по-прежнему отсутствовал; в голове она перебирала то, о чём они говорили, и думала, что ей делать дальше. Однако ничего не приходило ей в голову. Однако вдруг она почувствовала, что что-то коснулось её ноги, и, опустив взгляд, увидела руку Денджи на полу — своим мизинцем он слегка касался её ноги, хотя и не смотрел ей в глаза. Он слегка отдернул руку, когда, похоже, заметил, что она смотрит на него. Аса опустила свою руку и положила её на пол рядом с его рукой, и хотя они так и не взялись за руки, их руки всё же слегка соприкасались. 000 — Сегодня в школе произошло что-нибудь интересное? — А? — Денджи поднял глаза от ужина и посмотрел на Макиму, сидящую напротив него. — Э-э, нет, ничего особенного. Все как обычно: уроки, учителя… немного посидел с Асой. — О? И как у вас идут дела? — спросила она, наклонившись вперед, положив локоть на стол и подперев подбородок рукой. — Всё в порядке? Он вспомнил их разговор на крыше, и ему было трудно действительно думать о таких вещах. Они заговорили о том, о чём он на самом деле не хотел говорить, не затрагивая эту тему напрямую, и он был рад, что она остановилась, когда он попросил, потому что это просто… он просто не хотел об этом говорить. Но в то же время он почувствовал… что-то вроде облегчения? После того разговора они почти не говорили, но ему казалось, что им и не нужно было ничего говорить — между ними царила странная, уютная тишина, и ему это понравилось. — Да, всё хорошо. Макима тихонько напела себе под нос, а потом вернулась к еде. Когда они закончили есть, Денджи убрал посуду со стола и отнёс её к раковине, и когда он полностью отвернулся от неё спиной, Макима с облегчением вздохнула. — Эй, Денджи? — Да? — спросил он, оглянувшись через плечо. — Хочешь пойти купить мороженое? — спросила она. — А у нас разве нет мороженого? — спросил он, глядя на морозильник. — Да, но я думаю, было бы лучше, если бы мы вышли на улицу, — продолжила она. — Может, стоит ненадолго выйти из квартиры. К тому же я хочу продолжить наш разговор, который мы начали на днях — мне ещё многое хочется тебе сказать, Денджи. Но только если ты сам этого хочешь. Денджи вздохнул и посмотрел на раковину с грязной посудой. Он знал, что ему не следует оставлять её на ночь, но заметил взгляд Макимы, которая ожидала от него ответа. Было бы проще просто сказать ей «нет», достать мороженое из морозилки и просто сесть и смотреть телевизор весь вечер. Они так уже делали раньше. Но он не мог не думать о том, о чём они с Аса говорили, о первойвстрече с Макимой, и эти мысли не давали ему покоя. — Конечно, — сказал он. 000 Через полчаса они вдвоём вышли из квартиры, сели на поезд до ближайшего кафе-мороженого и заказали рожки. Он взял клубничное с шоколадной посыпкой, а Макима — шоколадное с карамельным соусом. С мороженым в руках они вышли и направились в парк, где только-только начинали зажигаться фонари, а небо над головой уже темнело. Они нашли скамейку, на которой сели напротив фонтана. — Интересно, сколько там денег, — сказала Макима, глядя на монеты на дне фонтана. — Почему люди вообще выбрасывают свои деньги? — спросил Денджи, подумав о том, что в этом фонтане, возможно, было больше денег, чем у него когда-либо было при себе в детстве. — Существует суеверие, что, бросив монету в колодец или фонтан, можно исполнить любое желание. Я всегда полагала, что это суеверие зародилось из желания заключить контракт с демоном при относительно небольших затратах. Эти два понятия достаточно похожи, хотя это всего лишь мои догадки. — А. — Денджи откусил мороженое и обнаружил в нём небольшой кусочек фрукта. Он проглотил его, прежде чем снова заговорить. — Вот почему люди поднимают шум, если ты берешь их себе? Как будто ты забираешь их желания или что-то в этом роде? —В общем-то, я полагаю, что да. Денджи пробормотал что-то себе под нос. Однажды он и Пауэр во время патруля попытались взять деньги из фонтана, потому что хотели пообедать в каком-нибудь шикарном ресторане, но за это на них накричала куча случайных прохожих. Это не его вина, что люди выбрасывают деньги — он бы сделал что угодно, чтобы заполучить всю эту мелочь, когда был моложе. Макима откусила ещё один кусочек мороженого. — Знаешь, мне вдруг пришло в голову, что мы с тобой ни разу не проводили время вместе за пределами квартиры. Денджи повернулся, чтобы посмотреть на неё. — А? Правда? — Нет, хотя не могу сказать, что удивлена, учитывая, насколько напряжёнными были наши отношения с тех пор, как я переехала к тебе. — Усмехнувшись, Макима облизнула мороженое. — Честно говоря, зная себя, я бы наделала чего-нибудь ужасного, так что, если подумать, может, и к лучшему, что наши контакты были ограниченными. — Да, кажется я понимаю, как всё могло бы обернуться, — можно сказать, что Макима была творческой натурой, и он был рад, что у него так и не было возможности увидеть, на что она могла бы пойти. — Но я рада, что у нас появился этот шанс, — сказала она, откинувшись на спинку скамейки и глядя на фонтан. — Я говорю это всерьёз, Денджи, я счастлива, что мы можем быть вместе. Денджи замер. — Вместе... типа, мы встречаемся? — Нет, если ты этого не хочешь. У тебя ведь есть Аса. Да, у него была Аса, и у них всё было отлично. Он действительно чувствовал себя счастливым рядом с ней. — А то, что я ем мороженое с тобой, считается изменой? — спросил он вслух, не совсем уверенный, обращается ли он к ней или себе. — То есть, одна часть меня думает, что нет, а другая — что да. — Я бы так не думала, это же просто мороженое, — еще один кусочек мороженого, еще один хруст рожка. Похоже, она действительно наслаждалась своим лакомством. — Как я уже говорила, Денджи, тебе не нужно чувствовать себя виноватым из-за того, что делает тебя счастливым. На самом деле, Денджи, я думаю, ты заслуживаешь того, чтобы радоваться большему количеству вещей. Не стоит зацикливаться на том, следует ли тебе это делать или нет. — О чём ты говоришь? — Всё просто: когда я впервые встретила тебя, ты считал размокшую лапшу вершиной роскоши. То, что для тебя было недоступным, для всех остальных было обычными покупками. Ты питался остатками и с радостью просил добавки. Таким ты был человеком. — А чего ты ожидала? Я же жил в сарае! — сказал он, чувствуя, как её слова вызывают в нём растущее возмущение. — Теперь у меня всё гораздо лучше, чем раньше! — Именно! — радостно воскликнула она, посмотрев на него. — Ты был невежественен, люди, имевшие над тобой власть, эксплуатировали и унижали тебя, а ты даже не подозревал об этом. Тебя так много раз ранили, а они заставляли тебя быть благодарным за новые возможности быть раненым. И якудза, и я причиняли тебе боль самыми разными способами, и если бы всё сложилось иначе, ты был бы не более чем трупом в мусорном контейнере. — Тебе действительно нужно так прямо это говорить? — спросил он. — Да, — ответила она, кивнув. — Потому что я хочу, чтобы ты понял, как ты вырос как личность за то время, что я тебя знаю. Ты теперь старше, ты можешь лучше распознавать, когда люди пытаются тебя обидеть — по крайней мере, я надеюсь на это, — и это хорошо. И знаешь что? Ты не должен соглашаться ни на что меньшее, чем лучшее из того, что могут предложить тебе люди или мир. Я думаю, теперь это твое право, особенно после всего, что тебе пришлось пережить. Обдумывая её слова, Денджи откусил кусочек от своего рожка с мороженым. — Всё, что я хочу? — он откусил ещё кусочек и задумался. — А чего я хочу? — Полагаю, это тебе и предстоит выяснить, я больше не буду тебе этого говорить. Они продолжали есть в тишине, наслаждаясь окружающей атмосферой: шумом брызг из фонтана, редкими прохожими, которые проходили мимо них, и звуками движения на близлежащих улицах. Это действительно был приятный вечер. Макима доела свой рожок, с удовлетворенным хрустом засунув в рот последний кусочек. — Это был приятный вечер, я очень тебе благодарна, Денджи. — Э-э, не за что, — затем он доел свой рожок. На самом деле это было не так уж и плохо. Макима вытянула руки над головой, удовлетворённо хмыкнув, прежде чем откинуться на спинку скамейки. — Я говорю правду, Денджи, — сказала Макима, уставившись на воду фонтана. — Мне действительно очень жаль за то, что я с тобой сделала. За то, что я сделала с Аки и Пауэр, за то, как я использовала их против тебя и заставила их причинить тебе боль. Взрывы и выстрелы. Кровь и торт. — Макима, я… — За то, что я сказала тебе в своей квартире, — произнесла она мягким, грустным тоном, и Денджи замолчал. Он только слушал. — Я сказала тебе, что ты не заслуживаешь нормальной жизни, что это ты убил их. Я возложила их смерть на тебя, потому что это соответствовало тому, чего я пыталась добиться — сломить тебя. Правда в том, что если бы не я, они бы до сих пор были живы, как и многие другие люди, которые, возможно, что-то значили для тебя. Я знала, что сделает Аки, как он попытается защитить тебя и Пауэр, поэтому я использовала это против него. Единственная причина, по которой Демон Огнестрела вообще прилетел в Японию, заключалась в том, что его послали напасть на меня; единственная причина, по которой Аки стал извергом, заключалась в том, что я позволила ему умереть; и единственная причина, по которой он пришел к тебе домой, заключалась в том, что я сама его туда отправила. Он открыл дверь, ожидая увидеть Аки, и не ошибся. Он был в ужасе от того, что оказался прав. Денджи наклонился вперед и опустил голову на руки. Макима продолжила: — Я приказала Пауэр появиться у моей двери с тем тортом в твой день рождения, и я сказала тебе, что сделаю с ней, потому что знала: ты никогда не поверишь, что я собираюсь убить её. Я хотела возложить её смерть на твои плечи, так скоро после смерти Аки, потому что это стало бы последним гвоздем в крышку гроба. Я была с тобой очень жестока. Она выглядела такой испуганной, потому что знала, что вот-вот произойдет. Он больше никогда не хочет отмечать свой день рождения. Денджи с трудом сдержал рыдание, и глаза его начали слезиться. — А твой отец? — сказала она, сделав небольшую паузу. — Я порылась в информации о нём, там было много неприятных вещей, гораздо больше, чем ты мог себе представить. Он был жестоким алкоголиком, который, по слухам, избивал твою мать, избивал тебя. То, что ты сделал, было актом самообороны, Денджи. Если бы ты не действовал, тебя, скорее всего, убили бы. Если не в ту ночь, то рано или поздно ты бы всё равно погиб. Крики и вопли, от него отвратительно пахло, в руке у него была разбитая бутылка, он размахивал руками и… и… Денджи с трудом сдержал рыдание, пальцы впились ему в волосы, а ладони — в глаза. Макима встала со скамейки, подошла и медленно опустилась перед ним на колени; он смотрел на неё сверху вниз, чувствуя, как глаза наполняются слезами, а зрение затуманивается. — Денджи, — тихо сказала она, протянув руку, чтобы нежно обхватить его ладонь своей. — Ты так много страдал из-за таких людей, как якудза, как твой отец, как я, и из-за нас у тебя отняли столько возможностей, которые ты никогда не сможешь оценить по достоинству. У тебя есть полное право злиться и проявлять агрессию, но ты этого не делаешь — ты лучше любого из нас, и тот факт, что ты позволил такой, как я, остаться в живых, — уже достаточное доказательство, — она нежно сжала его руку. — Ты дал мне возможность стать для тебя лучше, чем я когда-либо могла бы быть, и за это я тебе благодарна, — медленно Макима слегка приподнялась, приблизив своё лицо к его, и он обнаружил, что смотрит прямо в её глаза. — Из-за всего, через что тебе пришлось пройти, ты заслуживаешь только самого лучшего — неважно, от меня это, от Асы или от кого-то ещё, ты не должен мириться ни с чем меньшим. Ты заслуживаешь всего мира, Денджи. — Но… — Денджи попытался что-то сказать, но у него словно сдавило горло. — Но я… — Уловки, ложь и манипуляции, — продолжила она. — Какую бы боль ты ни испытывал, ни в чём из этого ты не виноват. Ты никогда не делал ничего плохого. Это я убила Аки и Пауэр, а не ты, и я обещаю, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы загладить свою вину перед тобой. Его щеки были мокрыми, с глаз текли слёзы. Из Денджи вырвался рыдающий вздох. Он подумал об Аки. Он подумал о Пауэр. Он скучал по ним, скучал больше всего на свете. Он начал плакать. Это был громкий и некрасивый плач, от которого болела грудь, но он почувствовал, как из него вырываются вещи, о которых он даже не подозревал, вещи, которые он игнорировал, потому что не хотел, чтобы они причиняли ему боль. Пока он плакал, Макима быстро встала, села рядом с Денджи и обняла его, и он тут же прижался к ней, уткнувшись лицом в её плечо, где и продолжал плакать. — Всё в порядке, всё в порядке, — сказала Макима, медленно поглаживая его затылок и нежно проводя пальцами по его волосам. — Обещаю тебе, Денджи, с этого момента ты можешь рассчитывать на то, что я буду заботиться о твоих интересах. Я позабочусь о том, чтобы ты получал только самое лучшее, что может предложить тебе этот мир. Говоря это, она мягко улыбнулась. 000 Макима взяла деньги у клиента и пересчитала их, пролистывая пальцами отдельные мелкие купюры, прежде чем открыть кассу. Люк открылся, и монеты внутри слегка зашуршали в лотках от внезапного движения; затем она разложила купюры по соответствующим ячейкам, быстро и аккуратно достала нужное количество монет и закрыла лоток. — А вот ваша сдача, сэр, — сказала она с приятной улыбкой и положила монеты на ладонь пожилого мужчины. Обслуживание клиентов было важной частью работы в розничной торговле. Завершив расчёт, она взяла купленные им товары — газировку, чипсы и сэндвич, — сложила их в пластиковый пакет и вручила ему. Мужчина заворчал, прежде чем сунуть сдачу в карман и выхватить у неё пакет, после чего вяло вышел из магазина; двери с громким звонком раздвинулись, а затем закрылись за ним. Когда он ушёл, Макима осталась за прилавком ждать следующего покупателя, и её лицо приняло более нейтральное выражение. По часам на стене было без пятнадцати пять — её смена на сегодня почти закончилась. Её взгляд то и дело переходил с часов на дверь. Она ждала. Десять минут. И ждала. Восемь минут. И ждала. Пять минут. Двери раздвинулись, и Макима улыбнулась. С решительным выражением на лице Аса направилась прямо к прилавку и пристально посмотрела на Макиму. — Здравствуйте, — вежливо сказала Макима. — Чем могу вам помочь? За спиной Асы стояла Йор, выглядывая из-за её плеча и бросая на неё слегка гневный взгляд — явный признак того, что обида всё ещё не улетучилась. — Ты знаешь, зачем я здесь, — сказала Аса ровным и твёрдым тоном. — Мне пришлось много об этом думать. Макима слегка наклонилась вперёд и посмотрела Асе в тёмно-карие глаза. — Скажи мне, почему ты здесь? — Я здесь, чтобы поговорить о Денджи, — ответила Аса. — Есть ещё несколько вещей, которые я хочу узнать, прежде чем приму решение. — Понятно, — сказала Макима, переведя взгляд с одной на другую, а затем снова остановив его на Асе. — Моя смена заканчивается примерно через пять минут, так что, если ты подождёшь ещё немного, у нас будет достаточно времени, чтобы поговорить о Денджи и о том, что с ним делать.