Глава VII: Маска

Кора, Лаэрт, Винсент и Маргарет сидели за обеденным столом. Подростки с одной стороны, старшие напротив. На столешнице расположился фарфоровый китайский чайник с голубым узором, сахарница и две чашки на блюдечках. Другие две стояли рядом с Марго и Прескоттом. Над ними струился пар, веяло малиной и хвоей. Лаэрт и Кора воздержались: Блэйкуэлл был не в настроении, судя по всему, из-за предстоящего рассказа, а девушка никогда особо не доверяла подобного рода напиткам. — Что ж… — наконец прервала тишину Уильямс, которой явно больше всех не терпелось перейти к делу. — Лаэрт?.. — аккуратно обратилась к брату Маргарет. — Да, да, сейчас… надо собраться с мыслями. — Парень отвел взгляд. Он скрестил руки на груди, еле заметно отодвигая стул. Немного нервозно провел ладонью по волосам. Пару раз он набирал в легкие воздух, будто вот-вот заговорит, но тотчас выдыхал, зажмуриваясь. Наконец, вздохнув в последний раз, он поднял глаза. — В общем, одним вечером я решил прогуляться по прилегающему к нашему дому лесу. И… — Взглянув на удивленное лицо Коры, он перебил сам себя: — Он не наш. Просто прилегает. Он принадлежит лендлорду этой территории. Там можем охотиться или гулять мы и наши соседи. Так вот, я тогда попросил кучера остановить у леса, когда возвращался из клуба. Я… ну, в общем… — Рассказывай, — прохладным тоном произнесла Маргарет. — Рассказывай сам, не то я расскажу. — Ладно, ладно. Зачем так рявкать. Кора еле заметно закатила глаза. Если это в данной семье считается рявканьем, Биллу ужасно повезло с невестой. — В общем, мы поссорились с Марго в тот день. И я… Не в клуб я пошел, а в паб. И домой возвращаться совсем не было желания. Но я знал: если останусь в центре допоздна, сестра устроит переполох. — Парень взглянул на Марго, но тут же отвел кислый взгляд и добавил себе под нос так, что расслышала его лишь Кора: — Прямо как вчера. Ну, вообще тебя похитили в тот вечер, насколько я понимаю. Так что не строй такую мину, она в итоге оказалась права. Уильямс промолчала. — И я решил погулять, развеяться. Никто обычно в такой час не охотится, так что опасения насчет того, что меня могли подстрелить, были минимальны. Не то что похитить… Ну и брел я меж деревьев — хоть у меня тогда мозг слабо соображал, я додумался не заходить далеко, — потом решил присесть у одного из стволов. Следующее, что я помню — платок, закрывающий мои рот и нос и едкий, сладкий запах. Будто… не знаю, старые испортившиеся фруктовые духи. Потом я потерял сознание. Но, видимо, я вдохнул слишком маленькую дозу этого снотворного. В какой-то момент я очнулся в карете. Руки, ноги и торс были связаны, я лежал на боку, во рту был кляп. Окна были занавешены, полная тьма и тишина, за исключением цоканья копыт. Тогда я понял, что меня, судя по всему, похитили, и начал пытаться кричать и выглянуть в окно. Но меня услышали не те, на кого я надеялся. Вскоре карета резко остановился — я аж свалился с сиденья на пол. Больно ударился головой — так, что чуть опять не потерял сознание. Затем дверца резко распахнулась. Я лежал к ней головой. Надо мной нависла темная фигура. Лица я не видел — оно было спрятано под маской. Такой, знаете, театральной. Белой, с исказившимся от грусти лицом. Я, наверное, навсегда запомню эти сложенные жалостливые брови, огромные черные пустые глаза. Перевернутая улыбка, разрезавшая бледные щеки чуть ли не до подбородка. — Тут Лаэрт резко замолк. Его лицо перекосило, и он вскочил, спешно отворачиваясь и делая пару шагов от стола. Кора заметила, как дернулась Марго, порываясь встать вслед за братом. Да чего греха таить, она и сама чувствовала непривычное сострадание к парню. Хотелось как-то помочь, поддержать, но Уильямс не имела ни малейшего понятия, как. Если даже его сестра сдержалась, какой прок будет от нее? Спустя пару секунд Лаэрт вновь повернулся к присутствующим. Глаза его подозрительно блестели, но он невозмутимо сел обратно за стол. Набрав в легкие воздуха и успокаивая сбившееся дыхание, Блэйкуэлл вальяжно опрокинулся на спинку стула. Крепко сплетенные в замок руки он положил на живот, сперва не забыв поправить волосы. — Прошу меня извинить. Продолжу. Последнее, что я увидел перед тем, как снова погрузиться в небытие, был кулак. Но была одна странность: если меня не обманули собственные глаза или темень вокруг, у моего похитителя не хватало пальца. Указательный отсутствовал совсем, от него остался лишь маленький обрубок. Это было сложно не заметить. Ну и вот, пришел в себя я уже привязанным к стулу в каком-то амбаре с завязанными глазами. — Да, я… Мне пришла фотография. Я уже вам рассказывала, Кора, Винсент. Уильямс нетерпеливо кивнула. Она все помнила, но сейчас ей больше была интересна история глазами самого Лаэрта. — Да-да, что было дальше, Лаэрт? Она так давно не обращалась к нему по имени. Да и блондинчиком давно не называла. Все Блэйкуэлл да Блэйкуэлл. Ощущалось немного странным. Девушка только сейчас обратила внимание, что и он ее Корой не называл. Тоже обращался исключительно по фамилии. Интересно, с Биллом было так же? Парень поднял на Кору взгляд, но почему-то ничего не сказал. Замер. Так они смотрели друг на друга, будто впервые увиделись. Оба как-то по-новому посмотрели. По-другому. Более осознанно, понимающе. Не выдержав, Кора отвела взгляд первой. Сердце как-то неприятно сжалось, к горлу подступил ком. Что это? Неужели так ощущается дружба? Когда вы понимаете и уважаете друг друга? Когда переживаете и хотите поддержать? Когда волнуетесь и вам обоим небезразлична судьба другого? Это… страшно. Никогда раньше Уильямс не привязывалась ни к кому. Никогда ни проникалась, у нее не было друзей, и она таковых не искала. Разве друзья — не лишний груз? Обуза. Уязвимость… Нет. У Коры друзей нет, не было и не будет. Она не позволит себе расслабиться настолько, чтобы подружиться с блондинчиком. Точно не с ним и точно не в доме, где убили ее брата. Лаэрт прочистил горло, спустя, казалось, целую вечность. — Так вот. Я… очнулся в этом амбаре. Ну или, как минимум, мне показалось, что это амбар. Было темно и холодно, пахло сеном и отсыревшей древесиной. Хотя, опять же, точно не берусь говорить, было ли там на самом деле темно. Мне так показалось. Еще в помещении было эхо, из-за чего я сделал вывод о немалом размере и высоком потолке. Честно, не очень хочется вдаваться в подробности моего пребывания… там. Надеюсь, вы меня простите. Бóльшую часть времени я просто был привязан к стулу. Глаза завязаны были всегда, иногда изо рта вынимали кляп, и я о чем-то говорил с похитителем. Ей богу, уже не помню, о чем. Но темы, что он выбирал, были такими обыденными… Меня так это выводило из себя. Спрашивал про какие-то цветы, жаловался на жену. Мне хотелось лезть на стены, но говорить с ним было лучше, чем вечное безмолвное одиночество. В котором ты медленно теряешь рассудок. Теряешь память о мире за пределами черной повязки. Теряешь себя. — Лаэрт вновь затих. Взгляд его застыл, потускнел. — Часы шли друг за другом, превращались в дни, года, вечность. Я сходил с ума. В груди все время трепыхалась тревога. Не давала спать, заставляла думать лишь о самом ужасном и немыслимом. А когда мне удавалось погрузиться в пустое небытие, будила новой волной страха, — с каждым словом голос парня становился все тише, слабее. Рассказывал он уже не Коре, Винсенту и сестре. Спустя секунду молчания пробормотал еле слышно и как-то хрипло: — Мне кажется, она так и не ушла. Никогда больше не уйдет. Дыхание участилось. В груди становилось тесно. Ресницы задрожали. Вдруг Лаэрт резко вздрогнул и отдернул правую руку, которой коснулось что-то холодное. Опустив глаза, он увидел остановившуюся в воздухе ладонь. Смуглую, худенькую, с тремя родинками на тыльной стороне. Однако ладонь быстро спряталась в складках бежевой юбки. Лаэрт не решился поднять взгляд на Кору. Наоборот, отвел его в противоположную сторону. Но руку все же вернул на прежнее место. Слегка помедлив, сделал неуверенное движение куда-то вправо. Вновь наткнулся на холодные пальцы. Кора не знала, почему ей вдруг захотелось взять Блэйкуэлла за руку. В принципе не знала, что ею движет. Почему она так сопереживает Лаэрту, почему ей небезразлично его самочувствие? Но она решила пока не беспокоиться обо все этих вопросах. Мало ли какие у нее могут быть причины? Разве это так важно? Лаэрт прочистил горло. — После… всего этого меня вновь усыпили. Очнулся я в том же лесу, где меня и похитили. Было раннее утро, рассвет, так что земля еще не успела нагреться под солнечными лучами. Холодно и ветрено. Кое-как я добрался до входной двери поместья, постучался. Эдвард, понятное дело, еще спал, так что я понимал, что придется подождать. Однако я не дождался. Рухнул прямо там, на ступеньках, разумеется, не забыв пересчитать пятой точкой каждую из них. Кора не сдержала смешок, за что получила легкий пинок. В отместку она сильно сжала ладонь парня, но тут же ослабила хватку. На его лице тоже заиграла полуулыбка. Они по-прежнему не смотрели друг на друга. — Так вот, — с нажимом продолжил Лаэрт. Голос его теперь звучал гораздо более оживленно. — Вновь открыл глаза я на диване в гостиной. Прошло всего минут десять-пятнадцать, но вокруг меня уже хлопотали служанки, а Марго драматично сидела радом со мной, вся понурая и отстраненная. — Эй, это не смешно, глупый. Ты даже не представляешь, как я себя тогда чувствовала, через что я прошла! — голос Маргарет звучал слегка обиженно, но, если прислушаться, можно было понять, что эта обида наигранная. — И за что же мне досталось такое наказание, как ты, — девушка откинулась на стуле и драматично нахмурилась, потирая лоб. Марго и Лаэрт продолжили шуточную перепалку, уводя разговор на другие темы, а Уильямс задумалась об истории Блэйкуэлла. Увлеченная мыслями, она не заметила, как скрестила руки на груди, отпуская ладонь парня. Но тот тоже не обратил на это внимания, погруженный в диалог. — Нужно начать расследование. Брат с сестрой разом замолчали. Все присутствующие уставились на Уильямс. — Что, прости? — Прости, что? Разом произнесли оба Блэйкуэлла. На их лицах застыло абсолютно одинаковое выражение: брови нахмурены в недоверии, будто они сомневались, что правильно услышали сказанное девушкой, рот был слегка приоткрыт, в одинаково синих глазах застыло недоумение, смешенное с категорическим протестом. — Кора… — мягко начала Маргарет тоном, который сразу выдавал ее ответ. Однако девушке не дали шанс закончить фразу. — Уильямс, не смей. Не лезь в это. Ты не имеешь права, — в голосе Лаэрта звенел металл. В глазах сверкнул лед. — Мы только вылезли из этого дерьма, не смей затягивать нашу семью обратно. Ты хоть понимаешь, через что мы прошли? Из всего моего рассказа ты извлекла лишь большое и громкое ничего? Ты… — Блэйкуэлл, успокойся. Прошу, не повышай тон. — Все повернулись к Винсенту. Во время всего рассказа и после он не проронил ни слова. Кора и позабыла, что он сидел с ними. — Я понимаю, ты взволнован, даже, возможно, зол. Однако это не повод выплескивать эти эмоции на Кору. И она имеет право желать расследовать это происшествие. Ее брат трагично погиб в этом доме, в этой семье. Я нахожу вполне логичным ее желание разобраться и понять, что на самом деле произошло. Повисла пауза. Уильямс замерла, не в силах вдохнуть. Как странно. Он впервые назвал ее «Кора». Но странным было не это. Почему нечто столь обыденное вызвало столь необычную реакцию? Откуда появилось волнение в животе? Отчего вдруг перехватило дыхание? Почему так сложно было отвести взгляд? — Я… спасибо, мистер Прескотт. Да… да, спасибо. Лаэрт, я понимаю твои чувства, но и ты пойми меня. Если бы что-то произошло с Маргарет, разве ты бы не перевернул весь свет, чтобы узнать, что с ней приключилось. Кто… кто посмел поднять на нее руку? Парень застыл. Опустил взгляд, раздумывая над словами. Маргарет тоже задумалась. — Лаэрт… В их словах есть резон. Кора ведь… Парень резко встал из-за стола, с мерзким скрипом отодвигая стул. — Делайте, что хотите. Я в этом участвовать не намерен. Не желаю больше вас всех видеть! Широким шагом он удалился прочь из столовой. Марго быстро встала и поспешила вслед за братом. В комнате остались лишь Кора и Винсент. Пару секунд царила напряженная тишина. — Юная мисс Уильямс, это не ваша вина. Я знаю его дольше, чем вы. К завтрашнему утру он остынет. Быть может, даже вызовется помочь. Юноша крайне вспыльчив и переменчив. Кора лишь отстраненно кивнула. Глаза ее опустились на левую руку. Девушка печально нахмурилась и села на нее, спрятав под юбку. Прескотт тихо встал. — До скорого свидания, юная мисс Уильямс. К сожалению, меня еще ждут дела. Доброго дня. Девушка вновь кивнула. Оставшись наедине с собой, она глубоко вздохнула и откинулась на спинку стула. Как же это все сложно. И как же все это надоело…