Глава 3. Клятва на мизинчиках

      После аудиенции мы разбрелись кто куда.       Хаын и Миджи ушли на кухню — знакомиться с техникой и раскладкой продуктов. Суён поднялась к себе на третий этаж, даже не взглянув в мою сторону. А я решила прогуляться по коридорам.       Не то чтобы мне разрешали бродить где попало, но менеджер сказал: «Свободное время можете проводить в общей зоне». А что такое «общая зона» — никто не уточнил. Так что я пошла искать окно с хорошим видом. Душно было. И тревожно.       На четвёртом этаже коридор раздваивался. Налево — глухая стена и табличка «Только для резидентов», направо — небольшая гостиная с диваном, кофейным столиком и огромным панорамным окном. Я свернула направо.       За окном уже начинало темнеть. В субботу вечером лес за стеклом казался почти чёрным, только верхушки сосен подсвечивались оранжевым.       Я стояла, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и пыталась унять внутреннюю дрожь.       «Ты здесь. Ты справишься. Ничего страшного не случится».       — Не боишься, что кто-то увидит твою уязвимость?       Голос прозвучал у самого уха.       Я подскочила на месте и резко обернулась.       Сан.       Он стоял в проёме двери, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня с ленивой усмешкой. Волосы ещё влажные после душа, футболка облегает плечи так, что не заметить мускулы невозможно. Он был прекрасен. И он это знал.       — Ты меня напугал, — выдохнула я, прижимая руку к груди. Сердце колотилось где-то в горле.       — Прости, — он не выглядел виноватым. — Не хотел. Просто увидел, как ты стоишь тут, принцесса, и любуешься закатом. Думал, тебе нужна компания.       — Мне никто не нужен.       Сан хмыкнул и сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Я инстинктивно отступила — и упёрлась спиной в подоконник.       — Врёшь, — сказал он тихо. — Ты из тех, кому нужны все. Или никто. Но ты сама ещё не решила.       — Ты меня вообще не знаешь.       — А хочу узнать.       Его рука легла на подоконник рядом с моим бедром. Вторую он оставил в кармане джинсов. Стоял достаточно близко, чтобы я чувствовала запах его геля для душа и слышала дыхание.       — У тебя это работает? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вот так вот — подкараулить в коридоре, прижать к стенке, и девушки твои?       Сан моргнул. Потом рассмеялся — искренне, с хрипотцой.       — Обычно да. Но ты, кажется, не из «обычно».       — Я не из тех, кто ведётся на внешность.       — На мою? — он наклонил голову, и прядь волос упала на лоб. — А на что ты ведёшься, Ким Лин?       Он произнёс моё имя так, будто пробовал его на вкус.       Я выдержала паузу, краснея — проклятые щёки, предательницы! — но не отвела взгляд.       — На поступки. Не на слова. Не на позы.       Сан качнулся назад, чуть ослабляя давление. Изучал меня, прищурившись.       — Интересно, — протянул он. — Значит, словами тебя не возьмёшь?       — Попробуй, — бросила я с вызовом. — Но я не обещаю, что буду слушать.       Он улыбнулся. Шире, чем до этого. Дружелюбнее, что ли.       — А давай так, — Сан вдруг выпрямился и протянул мизинец. — Давай договоримся. Ты никому не расскажешь правду об этих выходных. Что бы ни случилось. Ладно?       Я посмотрела на его палец. Потом в глаза.       — Клятва на мизинчиках? Серьёзно?       — А что? Взрослые тоже иногда во что-то играют. Или ты слишком крутая для детских игр?       Я колебалась секунду. Потом нехотя подняла свой мизинец и сцепила с его.       Сан сжал — крепко, но не больно.       — Обещаешь?       — Обещаю, — выдавила я.       — Никому-никому?       — Никому. Даже подруге.       — Хорошая девочка.       Он разжал пальцы, и я быстро отдёрнула руку, будто обожглась.       Сан смотрел на меня ещё пару секунд. Смесь любопытства и удовлетворения.       — Ты краснеешь, как девчонка, — заметил он.       — Это не румянец. Это аллергия на наглость.       Он расхохотался, запрокинув голову.       — Лин, ты мне нравишься. Правда. Я ещё вернусь.       — Не стоит.       — Обязательно.       Он развернулся и ушёл — не оглядываясь, с лёгкой покачивающейся походкой, от которой невозможно было оторвать взгляд.       Я осталась стоять у окна, сжимая пальцы в кулаки.       Внутри всё дрожало. Не от страха. От чего-то другого. Тёплого и опасного.       «Держись, Лин, — приказала я себе. — Ты же не из тех, кто ведётся на внешность».       Но почему тогда мизинец до сих пор горел?