Глава 4. Союзник Уён

      После встречи с Саном я бродила по коридорам ещё минут двадцать, пытаясь унять пожар на щеках. Проклятая кожа — краснею как помидор при любом намёке на комплимент. Или при любом наглом харизматичном типе, который встаёт слишком близко.       В итоге ноги привели меня на кухню. Там пахло чесноком, розмарином и чем-то сладким — кажется, Хаын уже вовсю хозяйничала, а Миджи резала овощи.       — Присоединишься? — спросила Хаын, не оборачиваясь. — Готовить будем на всех. Восемь голодных ртов — это вам не шутка.       — А где Суён? — спросила я, берясь за фартук.       — Отдыхает, — Миджи пожала плечами. — Сказала, что голова болит.       Я не стала комментировать. Взялась за тесто для печенья — это я умела, это меня успокаивало.       Мы работали около часа. Я замешивала, раскатывала, вырезала формочками звёздочки, пока Хаын колдовала над супом, а Миджи натирала сыр. Без музыки, без телефонов, только стук ножей и шипение масла на сковороде.       И вдруг — скрип двери.       Я подняла голову и увидела его.       Уён.       Он просочился на кухню так тихо, будто был кошкой. Высокий, худой, жилистый, в свободной футболке и спортивных штанах. Волосы растрёпаны, под глазами круги — или устал, или голоден. Скорее, второе.       — О, — сказал он, останавливаясь посреди комнаты и принюхиваясь. — Пахнет чем-то вкусным.       — Мы готовим ужин, — ответила Миджи, смущаясь.       — Вижу. — Уён подошёл к разделочному столу и без спроса взял морковку из миски. Откусил. — Мм. Хрустит.       — Это для супа, — заметила Хаын с лёгким раздражением.       — Я только одну. — Он подмигнул. И тут его взгляд упал на меня.       Я стояла у стойки, вся в муке, и пыталась придать печенью форму, не глядя на него.       — Ты Лин, да? — спросил он, жуя. — Которая стихи пишет?       — Откуда знаешь?       — Сан трепался. — Уён склонил голову. — Сказал, что ты его послала. В вежливой форме, но послала. Я впечатлён.       Я невольно улыбнулась.       — Он сам напросился.       — О, это да. — Уён подошёл ближе, разглядывая мои печенья. — Красивые. Ты вообще много чего умеешь, да? Готовить, стихи… Ещё что?       Я пожала плечами.       — Больше ничего интересного. Просто пишу в блокнотах, когда скучно.       — А, блокноты… — Уён вздохнул. — Их ведь забрали? У всех забрали.       — Да, — я опустила взгляд на тесто. Голос чуть дрогнул. — Я без них как без рук.       Наступила короткая пауза. Хаын и Миджи сосредоточенно резали лук — или делали вид, что не слушают. А Уён вдруг приблизился почти вплотную и сказал почти шёпотом, так, чтобы слышала только я:       — Слушай. Иногда вещи, которые забирают, лежат в дальней кладовке слева от прачечной. — Он отступил на шаг и добавил громче, с той же беззаботной улыбкой: — Но я тебе этого не говорил.       Моё сердце пропустило удар.       Я смотрела на него — на его узкое лицо, острый подбородок, весёлые, но неглупые глаза. Союзник. Вот так, просто и неожиданно.       — Ты это… печенье будешь запекать? — спросил он, кивая на противень. — С шоколадом?       — С шоколадом, — выдавила я.       — Тогда я зайду попозже. — Он уже двинулся к двери, но на пороге обернулся и подмигнул одним глазом. — Ты, кстати, симпатичная. Когда не краснеешь. И когда краснеешь — тоже.       Дверь за ним закрылась.       Я стояла, сжимая скалку, и чувствовала, как щёки снова заливаются краской, но теперь — совсем по другой причине.       — Что он тебе сказал? — спросила Миджи, не выдержав.       — Ничего, — ответила я, глядя в сторону коридора. — Сказал, что печенье вкусное.       Врать я не умела. Но в этот раз — пришлось.       Потому что в голове уже созревал план.       Кладовка слева от прачечной. Сегодня ночью.