Часть 48

Следующие несколько дней превратились в бесконечный цикл из чернил, пергамента и запаха кофе. Горы бумаг медленно, сантиметр за сантиметром, уменьшались, уступая место порядку. Они работали в тандеме, обмениваясь короткими репликами и редкими взглядами. Наконец, когда последняя папка была закрыта, в кабинет ворвался густой вечерний сумрак. Солнце уже скрылось за горизонтом. — На сегодня хватит, — Варка откинулся на спинку кресла и посмотрел на неё. — Пойдем прогуляемся? Воздух сегодня на редкость свежий. Лея отложила перо и, прищурившись, посмотрела на него с вызовом. — Что, Варка? Неужели это то самое долгожданное свидание, которым ты так долго меня кормил? — в её голосе сквозила привычная ирония. Варка не отвел взгляда. Его улыбка стала шире, в глазах промелькнул лукавый огонек. — Скоро узнаешь, — ответил он, поднимаясь из-за стола. Вечерний город дышал прохладой, когда они направились к таверне Диллюка. Внутри их встретил привычный гул голосов и уютный полумрак. Выбрав свободный столик в самом конце зала — подальше от лишних глаз и шума центральной части — они опустились на стулья. Это место уже казалось им почти родным после бесконечных дней, проведенных в душном кабинете. — Вино и что-нибудь сытное, — распорядилась Лея, когда подошел официант. — После этих бумаг мне нужно что-то, что вернет меня к жизни. — Согласен, — кивнул Варка. — Нам обоим это необходимо. Под звуки мягкой, тягучей музыки, которая заполняла пространство, между ними возникла та самая расслабленная тишина, которая бывает только после тяжелого труда. Когда вино было подано, а легкие закуски украсили стол, Варка подался вперед, внимательно глядя на нее. — Знаешь, — его голос стал чуть ниже, — музыка напоминает мне о том вечере. Потанцуем? Как в прошлый раз. Лея замерла с бокалом в руке. В памяти мгновенно всплыл тот танец: едва уловимое касание рук, сбивчивое дыхание и то странное, щемящее чувство в груди. Тогда они еще не называли себя парой, и каждое движение было исследованием, робким шагом навстречу чему-то неизбежному. Тот танец был чистым предчувствием. Она мягко улыбнулась, и на мгновение в её глазах промелькнула нежность, которую она редко позволяла себе показывать. Но улыбка быстро сменилась привычной сдержанностью. — Не стоит, Варка, — тихо, но твердо произнесла она. — Ты же знаешь. Я не хочу афишировать то, что происходит между нами. Варка заметно напрягся. Он шумно, раздраженно выдохнул, откидываясь на спинку стула. — Опять? — в его голосе прорезалось недовольство. — Снова эти прятки, Лея? Мы словно тени, которые боятся собственного света. Он замолчал на секунду, переводя взгляд на вино в своем бокале, а затем снова посмотрел на неё — уже без раздражения, но с серьезной, почти предостерегающей интонацией. — Долго скрываться не получится. Мир слишком тесен для таких тайн. Лея поставила бокал на стол и посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было вызова, лишь спокойная уверенность человека, который точно знает цену вещам. — Всему свое время, Варка, — спокойно ответила она. — Не нужно торопить события и выставлять всё на обозрение раньше, чем мы сами будем к этому готовы. А сейчас... — она сделала небольшую паузу и чуть смягчила тон, — сейчас я просто хочу посидеть с тобой. Без лишних глаз. Без танцев. Просто быть здесь. Варка долго смотрел на неё, словно пытаясь найти в её словах скрытый смысл или протест. Но, не найдя ничего, кроме искреннего желания покоя, он лишь едва заметно кивнул и поднял свой бокал. — Хорошо. Тогда просто сидеть. Но учти — я всё равно буду ждать того момента, когда ты перестанешь прятаться. Лея видела, как тяжелеет взгляд Варки, и понимала: эта серьезность сейчас задушит их вечер. Она не стыдилась его. Напротив, она гордилась тем, кто сидит напротив, но идея сделать их союз главной темой для сплетен во всем Мондштадте вызывала у неё лишь желание спрятаться в самой глубокой пещере Драконьего хребта. — О, брось свой вид трагического героя, — Лея дерзко ухмыльнулась, подцепив кусочек сыра с тарелки. — Ты выглядишь так, будто я только что предложила тебе заменить вино на овсянку. Если мы объявим о нас завтра, завтра же половина Ордо Фавониус подаст в отставку от шока, а вторая половина начнет гадать, не планируем ли мы захват мира. Тебе оно надо? Лишняя головная боль? Варка не удержался от короткого смешка, хотя в глазах всё еще читалась тень разочарования. — Ты неисправима, — пробормотал он. Время шло, шум таверны нарастал. Группа наемников за соседним столом начала громко спорить о чем-то, музыка стала быстрее, а звон бокалов — чаще. Алкоголь делал свое дело. Варка, привыкший к крепким напиткам, казался всё таким же невозмутимым, словно вино было для него просто водой. А вот Лея чувствовала, как мягкое тепло разливается по телу, а кончики пальцев становятся чуть менее послушными. Мысли путались, становясь тягучими и приятными. Она поймала его взгляд. Он улыбался ей — своей привычной, открытой улыбкой, — но Лея слишком хорошо знала его. Она видела, как за этой маской скрывается уязвленное мужское самолюбие. Ему хотелось взять её за руку прямо здесь, под прицелом десятка любопытных глаз, и не отпускать. — Знаешь что... — Лея запнулась, пытаясь сфокусировать взгляд на его лице. — Слишком шумно. И слишком много... людей. И слишком много разговоров о том, кто сколько выпил. Она поставила почти пустой бокал на стол с глухим стуком. — Пойдем прогуляемся? — она прищурилась, пытаясь вернуть себе привычный контроль над ситуацией. — Воздух в городе сегодня такой чистый, что даже мне, со всей моей «проблемной» выдержкой, кажется, пора сменить обстановку. Варка внимательно посмотрел на неё. Он заметил легкий румянец на её щеках и то, как она чуть дольше обычного задержала взгляд на его губах. Его раздражение окончательно испарилось, сменившись теплом. — Идем, — он поднялся, галантно подавая ей руку. — Пока ты не решила, что лучшая идея для прогулки — это прыжок с собора. — Не дерзи мне, Магистр, — фыркнула она, принимая его ладонь. — Я прекрасно контролирую ситуацию. Даже если мир вокруг немного... вращается. Они вышли из таверны, оставив позади гул голосов и запах жареного мяса, в прохладу ночного Мондштадта. Ночной Мондштадт дышал прохладой. Они шли неспешно, слушая мерный стук своих шагов по мостовой. Лея чуть покачивалась, стараясь держать спину ровно, а Варка шел рядом, создавая вокруг неё своего рода невидимый барьер безопасности. Варка первым заметил, что поворот не в сторону гостиницы. Они миновали площадь, прошли мимо затихших фонтанов и, наконец, остановились у массивной двери его дома. Магистр на мгновение замер, глядя на неё с легким прищуром, словно проверяя, не ошиблась ли она дорогой. Лея не стала оправдываться. Вместо этого она вскинула подбородок, в её глазах блеснул привычный озорной огонек, а на губах заиграла та самая дерзкая ухмылка. — Ты ведь понимаешь, Магистр, что за весь этот вечер ты так и не исполнил свой долг? — она сделала шаг к нему, сокращая дистанцию. — Ты задолжал мне танец. И я не принимаю отказов. Варка тихо рассмеялся, качнув головой. Он не стал спорить. Просто приложил ключ к замку, открыл дверь и отступил в сторону, приглашая её войти. — Проходи, «заказчица», — усмехнулся он. В доме пахло деревом, старой кожей и чем-то едва уловимо мужским. Лея огляделась. Интерьер остался прежним, всё те же привычные вещи, только в углах и на полках поселился тонкий слой пыли, напоминающий о том, что хозяин дома слишком занят делами Ордо Фавониус, чтобы заниматься бытом. Она обернулась к Варке, сложив руки на груди. — Слушай, — она лукаво прищурилась, — ты ведь не от меня ждешь, что я сейчас возьмусь за тряпку и наведу здесь идеальный порядок? Варка подошел ближе. Его взгляд стал мягким, лишенным всякой иронии. — Я жду только тебя, Лея, — негромко ответил он. Она лишь фыркнула, скрывая за сарказмом легкое смущение, и, не дожидаясь приглашения, направилась в его спальню. Она знала это место так же хорошо, как свой собственный дом. Проскользнув к шкафу, она уверенно выудила ту самую кофту — объёмную, пахнущую им, в которой она была в прошлый раз. Кофта была ей велика: рукава полностью скрывали ладони, а подол доходил почти до середины бедра. Лея зашла в ванную, смыла с себя дорожную пыль и остатки алкогольного тумана. Она быстро заколола свои длинные рыжие волосы в небрежный, слегка растрепанный пучок, оставив несколько прядей обрамлять лицо. Когда она вышла, Варка уже был на кухне. Он разливал виноградный сок по стаканам, стараясь не шуметь. — Я подумал, что после вина тебе нужно что-то... более освежающее, — произнес он, не оборачиваясь. — Вот, держи... Он повернулся с бокалом в руке и замер. Слова застряли у него в горле. Лея стояла в дверном проеме, утопая в его огромной одежде. Свет лампы мягко падал на её лицо, подсвечивая рыжие пряди, выбившиеся из пучка, и делая кожу почти фарфоровой. В этой огромной кофте, которая делала её визуально еще более хрупкой и беззащитной, она выглядела до безумия уютно и... по-домашнему. Варка смотрел на неё, не мигая. В кухне повисла густая, почти осязаемая тишина. — Что такое? — Лея попыталась вернуть себе привычный дерзкий тон, но голос предательски дрогнул. Она поправила рукав, который сполз с плеча. — Я выгляжу так, будто украла твой гардероб? Ну, технически, так оно и есть. Варка не спешил возвращать себе самообладание. На его губах заиграла мягкая, почти невесомая улыбка — та самая, которую он позволял видеть лишь самым близким. Он сделал шаг вперед, сокращая расстояние между ними, пока не оказался в зоне ее дыхания. — Знаешь, — негромко произнес он, глядя ей прямо в глаза, — я уже говорил тебе это раньше, но... к такому виду невозможно привыкнуть. С каждым разом это бьет сильнее. Он протянул ей стакан с прохладным соком. Лея на мгновение задержала взгляд на его лице, изучая выражение его глаз, а затем осторожно приняла напиток. Пальцы на секунду соприкоснулись, и она почувствовала исходящее от него тепло. Она сделала глоток, а затем, поймав его взгляд, вскинула голову. В её глазах снова заплясали знакомые искры вызова. — Не надейся, Магистр, — она чуть наклонила голову набок, и прядь рыжих волос выскользнула из пучка. — Твои нежности и этот томный взгляд не спасут тебя. Ты всё еще должен мне танец. Варка лишь негромко рассмеялся — не иронично, а искренне, признавая её маленькую победу. — Сдаюсь без боя, — кивнул он. Он направился в гостиную, а Лея последовала за ним, чувствуя, как уютная кофта приятно холодит кожу. Варка подошел к старому проигрывателю. Несколько секунд слышалось лишь тихое шипение иглы, а затем комнату наполнили первые аккорды нежной, тягучей мелодии. Музыка была обволакивающей, словно ночной туман над Сидровым озером. Варка выключил свет, оставив лишь мягкое сияние нескольких свечей, и обернулся к ней. Он сделал приглашающий жест рукой, его ладонь была раскрыта. Лея не стала играть в светские игры или ждать приглашения по правилам. Она сделала решительный шаг вперед и буквально нырнула в его объятия, не раздумывая ни секунды. Её руки нашли его шею, а щека уютно прижалась к широкой, надежной груди. Она почувствовала мерный, спокойный стук его сердца под плотной тканью рубашки. — Ты слишком много болтаешь для того, кто собирался танцевать, — прошептала она ему в плечо, но в её голосе не было ни капли злости, только тепло. — Исправляюсь, — отозвался он, и его руки уверенно, но бережно легли ей на талию. Они начали двигаться. Это не был танец для публики — это был их собственный ритм. Медленный, почти невесомый, они кружились по гостиной, едва касаясь пола. В полумраке комнаты границы между ними словно стирались. Лея чувствовала запах его кожи и старого дерева, а Варка ощущал, насколько хрупкой и в то же время неразрывной кажется эта связь в тишине его дома. Весь мир за пределами этих стен перестал существовать. Осталась только мелодия, мягкий свет свечей и двое людей, нашедших друг в друге тихую гавань посреди бесконечных сражений. Мелодии сменяли друг друга — от тягучих скрипичных партий до едва уловимого шепота фортепиано, но ритм их движений оставался неизменным. Время в гостиной словно загустело, превращаясь в бесконечный поток тепла и прикосновений. Они танцевали не столько ногами, сколько душами, сплетаясь в едином движении. В какой-то момент Лея почувствовала, что воздуха становится слишком мало. Она медленно подняла голову, и ее взгляд встретился с глазами Варки. В его зрачках, расширенных от полумрака и желания, читалась такая безграничная нежность, что у нее перехватило дыхание. Она невольно замерла, глядя на его губы, и увидела, как они тронула едва заметная, понимающая улыбка. Это стало последней каплей. Лея подалась вперед, ее пальцы судорожно вцепились в ворот его рубашки. Она потянула его на себя, сокращая последние миллиметры пространства, и он безотказно повиновался, подаваясь навстречу. Их губы встретились. Сначала это был лишь робкий, почти невесомый контакт — исследование, поиск, нежное касание, от которого по телу пробежала первая дрожь. Но стоило им почувствовать вкус друг друга, как осторожность сгорела в пламени. Поцелуй мгновенно стал глубоким, требовательным и жадным. Варка прижал ее к себе так крепко, словно хотел срастись с ней, а Лея лишь сильнее запутывалась пальцами в его волосах. Дыхание сбилось, стало рваным. Варка отстранился лишь на мгновение, чтобы подхватить ее под бедра. Лея обхватила его талию ногами, прижимаясь к нему всем телом. Из-за того, что на ней была лишь тонкая кофта, почти не скрывающая нижнее белье, каждое движение его ладоней ощущалось как удар током. Его горячие пальцы, грубоватые и сильные, обжигали обнаженную кожу на ее бедрах и пояснице, вызывая волну сладкой муки. Контраст между прохладным воздухом комнаты и жаром его рук заставлял ее выгибаться навстречу каждому касанию. Варка не сводил с нее горящего взгляда, в котором нежность боролась с первобытным инстинктом обладания. — Ты сводишь меня с ума, — прохрипел он ей в самые губы, прежде чем снова накрыть их своими. Не разрывая контакта, он направился прямиком в спальню. Лея чувствовала, как его шаги отдаются в ее теле, как напряжены его мышцы под ее руками. В каждом его движении была уверенность хищника, нашедшего свою единственную цель, и в этой решительности она находила свое самое острое, самое желанное наслаждение. Когда они переступили порог спальни, мир за пределами этой комнаты окончательно перестал существовать, оставив лишь жажду, которую было невозможно утолить ничем, кроме друг друга.