Часть 1: Беспокойный сон

Лето на Тисовой улице выдалось душным и томным. Воздух в крошечной комнатке под лестницей был густым и спертым, пахнул пылью и старостью. Гарри Поттер ворочался на узкой кровати, простыня свисала на пол. Сон его, как это часто бывало последнее время, был неспокойным. Ему снился старый дом. Не тот, что он видел в воспоминаниях Слизнорта, не дом Риддлов. Этот был другим — высоким, мрачным, с остроконечными шпилями, упиравшимися в свинцовое небо. Он стоял на утесе, и яростные волны бились о скалы далеко внизу. Гарри не видел дома в деталях, он ощущал его: холодное, давящее присутствие, полное забытых тайн и запертых комнат. Он шел по бесконечному коридору, его шаги глухо отдавались в тишине. На стенах висели портреты, но лица на них были смазаны, будто стертые временем фрески. Из-за одной из дверей доносился шепот. Неясный, настойчивый, складывающийся в слова, которые он почти мог разобрать… …ищи… ключ… в крови… Гарри попытался прислушаться, шагнул ближе к двери. Ручка, черная и резная, была холодной, как лед. Он протянул руку. В этот момент из-за двери раздался душераздирающий крик. Крик, полный такой боли и ужаса, что Гарри отпрянул, ударившись спиной о стену. Он проснулся. Сердце колотилось где-то в горле, майка прилипла к спине. Лоб был мокрым от пота. Он сел на кровати, дрожащими руками нащупывая очки на тумбочке. Улица за окном была погружена в предрассветную синеву. Тишина дома Дурслей казалась вдруг зловещей. Это был не просто кошмар. Он был слишком… настоящим. Слишком детальным. Гарри уже научился отличать обычные дурные сны от тех, что были продиктованы его связью с Волан-де-Мортом. Но этот сон не был похож ни на те, ни на другие. В нем не было ни ярости Темного Лорда, ни его безумных мыслей. Было лишь глухое, одинокое эхо чего-то давно минувшего. И этот шепот… «Ищи ключ в крови». Что это могло значить? Гарри взглянул на клетку Хедвиги. Сова спала, спрятав клюв под крыло. Ему отчаянно захотелось поговорить с кем-то — с Роном, с Гермионой, даже с Сириусом, чья потеря до сих пор жгла изнутри, как свежая рана. Но он был в заточении, в доме, где магия была запрещена, а любые разговоры о необычном встречались насмешками или криками. Он подошел к окну, прижался лбом к прохладному стеклу. На востоке занималась заря, окрашивая небо в бледно-розовые тона. Где-то там, в огромном магическом мире, Волан-де-Морт набирал силу, его приспешники выходили из тени. А он, Гарри Поттер, Избранный, заперт в комнатке под лестницей, мучаясь от непонятных снов о каком-то старом доме. Шепот из сна не отпускал. Он звучал в ушах, навязчивый и тихий. Гарри закрыл глаза, пытаясь уловить другие детали. Портреты без лиц… холодная ручка… крик… И снова: ключ… в крови… Это не могло быть простой случайностью. В мире волшебников сны редко бывали просто снами. А сны Гарри и подавно. Он вернулся к кровати и достал из-под матраса перо и клочок бумаги. Нужно было записать все, пока не забыл. Крупными, торопливыми буквами он вывел: «Дом на утесе. Шпили. Портреты без лиц. Черная дверь. Шепот: „Ищи ключ в крови“. Крик». Он посмотрел на эти слова. Они ничего не проясняли, но давали смутное чувство контроля. Это была загадка. А загадки, как знал Гарри, рано или поздно требовали разгадки. Даже если путь к ней лежал через самые темные уголки прошлого. Его прошлого. Или прошлого того, чей шепот теперь преследовал его сны. Наверху, в своей комнате, заворочался Дадли, и потолок слегка затрясся. Наступило утро. День сулил лишь скуку, работу по дому и злые взгляды Вернона Дурсля. Но внутри Гарри что-то изменилось. Томительное ожидание конца лета сменилось тревожным, но четким предчувствием: что-то началось. Что-то, что не ждало начала учебного года в Хогвартсе. Он спрятал записку в самое надежное место — в старый, потертый носок, и сунул его под половицу, которую давно приспособил для тайников. Шепот в его голове немного стих, но не исчез совсем. Он стал тихим, почти неразличимым гулом на заднем плане сознания, как далекий прибой у подножия утеса из его сна. Гарри больше не спал. Он прислушивался. И ждал.