Часть 2: Нежданный гость

Прошла неделя. Сон не повторялся, но его отголоски витали в сознании Гарри, как назойливая мелодия. Фраза «ключ в крови» всплывала в голове в самые неожиданные моменты: когда он чистил кастрюли, когда слушал бесконечные разглагольствования дяди Вернона о важности нормальности, когда смотрел в окно на пустынную улицу. Настроение в доме Дурслей было, как обычно, напряженным, но появилась и новая нота — страх. В газетах все чаще мелькали сообщения о странных происшествиях, которые Дурсли, хоть и отмахивались от них, читали с побледневшими лицами: внезапные обрушения мостов, загадочные исчезновения людей, вспышки неизвестной болезни, поражавшей целые деревни. Вернон Дурсль перестал громко рассуждать о тунеядцах и стал придирчиво проверять замки на окнах и дверях каждую ночь. Петунья нервно поглядывала на Гарри, будто все эти беды были как-то связаны с его присутствием, что, в общем-то, не было далеко от истины. Именно в такой атмосфере всеобщей подозрительности, вечером, когда семья Дурслей, уставившись в телевизор, смотрела особенно бессмысленное ток-шоу, в гостиной раздался громкий, настойчивый стук в дверь. Все вздрогнули. Вернон нахмурился. — Кого черт носит в такой час? — проворчал он, тяжело поднимаясь с кресла. —Может, это… они? — шепотом спросила Петунья, бросая быстрый, испуганный взгляд на Гарри. —Не говори глупостей! — рявкнул Вернон, но его рука, тянущаяся к дверной ручке, дрогнула. Он распахнул дверь, готовый выплеснуть на незадачливого гостя все свое раздражение, но слова застряли у него в горле. На пороге, залитые желтым светом уличного фонаря, стояли две знакомые Гарри фигуры. Огненно-рыжие волосы, веснушки, растерянная, но решительная улыбка. — Добрый вечер, мистер Дурсль, — вежливо сказал Рон Уизли. — Мы, э-э… заглянули по пути. Рядом с ним, пряча улыбку, стояла Гермиона Грейнджер. Она выглядела более собранной, чем Рон, но в ее глазах читалось то же волнение. Вернон Дурсль побагровел. —ВЫ! — проревел он. —Вы… вы… как вы посмели! Без предупреждения! В мой дом! —Нам нужно поговорить с Гарри, — твердо сказала Гермиона, не обращая внимания на пурпурный цвет лица дяди Вернона. —Это очень важно. В этот момент в дверном проеме появилась голова Дадли. —Это те самые уроды? — спросил он с глупым интересом. —Дадли, немедленно в свою комнату! — взвизгнула Петунья, но сама не двигалась с места, впиваясь взглядом в парочку на пороге, как в призраков. Гарри, сердце которого колотилось от неожиданной радости, протиснулся мимо дяди Вернона. —Рон! Гермиона! Как вы… —Привет, Гарри, — ухмыльнулся Рон. —Сюрприз. Ситуация грозила обернуться полным хаосом. Вернон пытался захлопнуть дверь, но Гермиона ловко подсунула ногу в проем. Петунья причитала о вторжении и угрозе для нормальной жизни. Дадли наблюдал за всем, как за интересным представлением. —МИСТЕР И МИССИС ДУРСЛЬ! — вдруг громко, почти по-профессорски, произнесла Гермиона. Шум на мгновение стих. Все уставились на нее. —Мы понимаем ваше беспокойство, — продолжала она, стараясь говорить максимально спокойно и внятно. —Мы не собираемся надолго. Нам нужно всего пятнадцать минут. В саду. Мы не зайдем в дом. Вы можете наблюдать за нами из окна. Но мы должны поговорить с Гарри. От этого может зависеть… многое. В ее голосе прозвучала та самая нота, которая заставляла профессоров Хогвартса прислушиваться к ее мнению. Даже Вернон Дурсль на секунду опешил. —И что же такого срочного? — процедил он, но пыл его уже поугас, сменившись скорее недовольством, чем яростью. —Дела семейные, — не моргнув глазом, солгал Рон. —Срочные дела семьи Уизли. Гарри, знаете ли, почти что родственник. Это утверждение, столь шокирующее для Дурслей, заставило их окончательно потерять дар речи. Воспользовавшись паузой, Гарри выскользнул на улицу, притворив за собой дверь. Прохладный вечерний воздух был сладок, как свобода. Они быстро прошли по палисаднику и уселись на старую, полуразвалившуюся садовую скамейку в самом дальнем углу, скрытую от окон дома разросшимся кустом бузины. — Как вы сюда попали? — взволнованно спросил Гарри, оглядывая друзей. Рон выглядел выше и немного неуклюжее, Гермиона — чуть более уставшей, но глаза у обоих горели. —Телепортация, — сказала Гермиона. —Я сдала экзамен на допуск еще в прошлом месяце. Тихо, папа! — добавила она, заметив изумление Гарри. —Мы не могли больше ждать. Происходят странные вещи. —Ты имеешь в виду, страннее обычного? — мрачно пошутил Гарри. —Профессор Дамблдор связался с нами, — серьезно сказал Рон, понизив голос. —Он сказал, что чувствует… помехи. В твоей защите. Гарри похолодел. —Какие помехи? —Не знаем точно, — призналась Гермиона. —Он не стал вдаваться в детали в совином послании. Но сказал, что связь между тобой и… Тёмным Лордом… может работать в обе стороны не только в бодрствовании. Твои сны, Гарри. Они изменились? Гарри почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он кивнул. —Одному снился один и тот же сон. Не про Волан-де-Морта. Про какой-то дом. И там был шепот. Он коротко пересказал им содержание сна и загадочную фразу. Рон слушал, широко раскрыв глаза. —«Ключ в крови»? Звучит жутковато. Может, это какая-нибудь древняя магия? —Возможно, — задумчиво сказала Гермиона. — Но чей это дом? И чей шепот? Дамблдор настаивал, чтобы мы остерегались любых необычных мыслей или образов в твоей голове. Они могут быть не твоими. —То есть, кто-то пытается… говорить со мной через сны? — спросил Гарри, и ему стало не по себе. —Или заманить тебя куда-то, — мрачно заметил Рон. —Мрак-то знает, что они придумают. Они помолчали, прислушиваясь к звукам летнего вечера. —Мы здесь не только поэтому, — сказала Гермиона, роясь в своей сумочке-бутоньерке, которая явно была под завязку набита. —Мы привезли тебе кое-что. Она вытащила маленький, изящный зеркальце в серебряной оправе. —Двустороннее зеркало? — удивился Гарри, и сердце его болезненно сжалось при воспоминании о Сириусе. —Нет, это другое, — быстро сказала Гермиона, понимая его взгляд. —Это… сканер, скажем так. Профессор Дамблдор дал его нам. Если направить его на человека и произнести заклинание, оно может показать остатки чужого магического влияния. Вроде как следы наложения заклятья Империус или… постороннего присутствия в мыслях. Она протянула зеркало Гарри. —Попробуй. Направь на себя. Гарри взял зеркало. Его собственное отражение, с растрепанными волосами и в очках, смотрело на него. Он неуверенно произнес: «Ревело…» Гермиона кивнула. «Ревело остиамен». Стекло зеркала задрожало, словно поверхность воды. Отражение Гарри померкло, и на его месте появилось странное свечение. Вокруг его силуэта, особенно в области головы, пульсировал слабый, чуть зеленоватый ореол. От него, как тонкие щупальца, тянулись почти невидимые нити, уходящие куда-то за пределы зеркала. Но самое странное было в груди — прямо в области сердца светилась крошечная, ярко-алая точка, похожая на каплю крови или рубин. —Что это? — прошептал Рон, заглядывая через плечо Гарри. —Ореол — это может быть след связи с Волан-де-Мортом, — тихо сказала Гермиона, всматриваясь. —Но эта красная точка… я не знаю. Она выглядит… старой. Очень старой. И не злой. Просто… чужой. Гарри смотрел на алое пятнышко в своем отражении. «Ключ в крови». Шепот из сна отозвался в памяти. Это было как-то связано? Он почувствовал странное покалывание в груди, точно в самом месте. В этот момент на крыльце хлопнула дверь. —ХВАТИТ! — прогремел голос Вернона Дурсля. — Пятнадцать минут вышли! Кончай свою уродскую болтовню и марш домой, мальчик! А вы — убирайтесь! Друзья вздрогнули. Гарри поспешно сунул зеркало в карман джинсов. —Вам пора, — сказал он. —Будь осторожен, — сжала его руку Гермиона. — Если сон повторится, или еще что… пытайся запомнить детали. Мы связались с тобой через обычное письмо, но если будет что-то срочное… —Я найду способ, — пообещал Гарри. —До встречи в Хогвартсе, — хлопнул его по плечу Рон. —Или, надеюсь, раньше. Они отошли в тень, и через мгновение раздался легкий хлопок, похожий на лопнувшую воздушную шину. Они исчезли. Гарри медленно пошел к дому, где в дверном проеме, подобно разъяренной горе мяса, стоял его дядя. Но мысли его были далеко. В кармане лежало прохладное зеркало, а в груди, казалось, он все еще чувствовал тепло той алой точки. Загадка не только не прояснилась, но стала еще глубже и тревожнее. Кто-то или что-то оставило в нем этот след. И теперь этот след начал говорить с ним.