Часть 6. Завеса тайны

Хогвартс, всегда казавшийся надежной крепостью, на этот раз встретил их иначе. Замок был по-прежнему величественен, но в его атмосфере витало напряжение. Вездесущие портреты перешептывались, затихая при приближении учеников. Гаргоиля, охранявшего кабинет Дамблдора, сменил другой, более угрюмый страж. Даже призраки были какими-то беспокойными. За ужином в Большом зале Гарри сидел, уставившись в тарелку, почти не слушая болтовню Рона о новом вратаре «Каннонс». Он чувствовал на себе взгляды. Не только обычное любопытство, а что-то более оценивающее. Профессор Снейп поймал его взгляд из-за преподавательского стола, и в его черных глазах мелькнуло нечто острое, пронзительное — не ненависть, а скорее подозрительный интерес. Профессор МакГонагалл выглядела озабоченной, а Дамблдор, сидевший в своем кресле, казался погруженным в созерцание своих скрещенных пальцев, лишь изредка поднимая взгляд, и его ясные голубые глаза на мгновение встречались с Гарри, излучая молчаливое понимание. После ужина, когда они пробирались через толпу к гриффиндорской гостиной, чья-то рука легла Гарри на плечо. Он обернулся. Профессор Флитвик, стоя на цыпочках, смотрел на него с необычной серьезностью. —Мистер Поттер, — пискляво сказал он. — Профессор Дамблдор просит вас зайти к нему в кабинет. Сейчас. По важному делу. Рон и Гермиона обменялись встревоженными взглядами. Гарри кивнул и, отделившись от потока учеников, пошел по знакомым коридорам. По дороге он прошел мимо пустующей комнаты, где когда-то проходили занятия ЗОТИ. Дверь была приоткрыта, и внутри, в пыльных сумерках, он мельком увидел сундук с замысловатыми замками и старую, пыльную диадему на манекене. Его сердце екнуло. Прошлое напоминало о себе на каждом шагу. Гаргоиль отскочил в сторону, едва Гарри произнес пароль («Шербет-лимон»). Винтовая лестница плавно понесла его вверх. Кабинет Дамблдора был таким же, каким Гарри помнил его всегда: тихим, заполненным тихим жужжанием странных приборов, пахнущим чем-то старым и сладким. Феникс Фоукс дремал на своей жердочке. Дамблдор сидел за столом. Он не улыбался. Его лицо было усталым, но сосредоточенным. —Садись, Гарри, — сказал он, указывая на стул. —Профессор, — начал Гарри, садясь. —Книга, зеркало… голос… —Я знаю, — тихо прервал его Дамблдор. —Я чувствовал пробуждение. Как легкую дрожь в самом фундаменте магического мира. Ты получил мое послание и последовал указаниям. Это хорошо. Но теперь, боюсь, нам нужно ускориться. Он откинулся в кресле, и его взгляд стал отстраненным. —Дом у Черных Скал. Башня, смотрящая на восток. Он принадлежал роду Эйргартов. Один из старейших и самых мудрых родов, каких знала наша земля. Они были не воинами, а хранителями. Хранителями равновесия. Их магия была связана с самой сутью мест — с лей-линиями земной магии, с памятью камней, с заветами, заключенными между волшебниками и миром, который они населяют. —Печать во мне… это от них? — спросил Гарри. —Да, Гарри. Через твою мать. Лили Эванс была… не просто талантливой волшебницей-маглорожденной. В ее жилах текла сильно разбавленная, но подлинная кровь Эйргартов. Через множество поколений, через магловские ветви, но она сохранилась. И в тебе, в момент твоего рождения, под давлением древней пророчественной магии и любви твоей матери, этот древний завет… активировался. Не полностью. Но достаточно, чтобы начать звать тебя. —Что это за завет? — прошептал Гарри. —Завет Хранителя, — сказал Дамблдор. — Последний из Эйргартов, осознавая, что их род угасает, запечатал самое ценное знание, самое сердце своей магии — «зеницу» — в сердцевине своего родового гнезда. И наложил завет: тот, в ком проснется их кровь и кто окажется достоин, должен найти это знание и использовать его для защиты равновесия, когда миру будет угрожать великая Тень. Печать — и компас, и отмычка. —Значит, я… избран? Снова? — в голосе Гарри прозвучала горечь. —Не пророчеством, Гарри, — быстро сказал Дамблдор, и в его глазах вспыхнуло сочувствие. —Наследством. Долгом, который ты волен принять или… проигнорировать. Хотя игнорирование не заставит зов умолкнуть. И есть еще одна причина для срочности. Дамблдор встал и подошел к одному из хитроумных приборов, тихо позвякивающего на столе. Он изображал карту Британских островов, по которой ползали крошечные светящиеся точки. —За последние несколько недель, — сказал он, — магическая активность в районе Черных Скал резко возросла. Кто-то пытается проникнуть сквозь защитные чары, оставленные Эйргартами. Кто-то очень могущественный и очень настойчивый. Чары держатся, но каждое новое вторжение ослабляет их. Я почти не сомневаюсь, кто стоит за этими попытками. —Волан-де-Морт, — безжизненно произнес Гарри. —Он ищет любые источники силы, любые забытые артефакты, которые могут усилить его или дать ему преимущество в войне. Знания Эйргартов, если они попадут в его руки… Последствия будут катастрофическими. Их магия равновесия, обращенная на разрушение, может разорвать саму ткань магической реальности в этой стране. В кабинете повисла тяжелая тишина. —Что мне делать? — наконец спросил Гарри. —Тебе нужно добраться туда первым, — сказал Дамблдор. —Ты — ключ. Только наследник, носящий печать, может безопасно пройти через внешние защиты и открыть внутреннее святилище. Но путь будет опасен. Защиты Эйргартов созданы не только для отпугивания посторонних. Они испытают претендента. Проверят его намерения, его связь с кровью, его… сердце. —Я должен идти один? — спросил Гарри, и ему стало не по себе. —Не совсем. Внешние преграды, возможно, потребуют помощи. Но последнее испытание… его должен пройти только ты. Мисс Грейнджер и мистер Уизли, я уверен, не оставят тебя. Но ты должен понимать: это не охота за крестражами. Это путешествие в самое сердце древней магии, которая может быть столь же безжалостна, сколь и прекрасна. Дамблдор вернулся к столу и протянул Гарри небольшой кожаный мешочек. —Возьми это. Песок с берега у Черных Скал. Он поможет тебе настроиться на место, когда придет время. И еще… — он помедлил. —Будь готов к тому, что увидишь и услышишь. Дом Эйргартов полон эхом. Эхом прошлого. Некоторые из этих эхо могут быть… болезненными. Они могут показывать не только их историю, но и отголоски твоей собственной. Гарри взял мешочек. Он был тяжелым и холодным. —Когда? —Как можно скорее. На этих выходных. Каждое промедление на руку врагу. Я организую способ попасть туда, минуя бдительность как министерства, так и Пожирателей смерти. Он снова посмотрел на Гарри, и в его взгляде была непоколебимая вера, смешанная с глубокой печалью. —Ты несешь на себе груз многих судеб, Гарри. Судьбы Поттеров, судьбы Эйргартов, судьбу всего нашего мира. Но помни: это не груз, который ты должен нести в одиночку. Твои друзья, твои учителя… я… мы здесь. Мы — твой якорь в настоящем, пока ты будешь шагать в прошлое. Гарри кивнул, сжимая в руке мешочек с песком. Холод от него, казалось, проникал в кости, но одновременно в груди, в том месте, где была алая печать, вспыхнуло теплое, уверенное чувство. Страх никуда не делся, но к нему добавилась решимость. Это была его миссия. Не навязанная пророком, а унаследованная от матери, от целой цепи предков, о которых он даже не подозревал. Он вышел из кабинета с тяжелым сердцем, но с четким планом. Теперь он знал, что ищет. И знал, что должен найти это первым. Цена поражения была слишком высока. Выше, чем он мог себе представить.