Часть 7. Сборы

Следующие несколько дней в Хогвартсе прошли в нервном ожидании. Гарри, Рон и Гермиона формально посещали занятия, но их мысли были далеко — на севере, среди скал и туманов. Они украдкой совещались в укромных уголках библиотеки, шепотом обсуждая детали. Гермиона, как всегда, взяла на себя теоретическую подготовку. Она вытащила из недр библиотеки все, что можно было найти об Эйргартах. Информации было катастрофически мало — несколько строчек в исторических трактатах, пара упоминаний в поэмах о «забытых родах». Но кое-что важное она выяснила: защитные чары Эйргартов были не агрессивными, а интерактивными. Они реагировали не на силу, а на намерение, на чистоту крови и цель. «Это будет не битва, а диалог с самим местом», — заключила она, хмурясь. — «Нужно быть готовым не сражаться, а… слушать». Рон, в свою очередь, озаботился практической стороной. Он раздобыл (не без помощи близнецов) несколько полезных штуковин: карту, которая показывала не географию, а магические токи (она мерцала слабым светом в районе северного побережья), компас, стрелка которого была сделана из кости неизвестного существа и, по словам Фреда, «должна тыкаться в сторону самой сильной древней магии в радиусе мили». А также запас «носовых теплушек» («От мороза, знаешь ли, на тех скалах») и невероятно плотный, непромокаемый плащ-палатку. Гарри же был поглощен внутренней подготовкой. Он медитировал (если это можно было так назвать), сидя у окна в гриффиндорской гостиной и пытаясь сосредоточиться на печати в груди. Он доставал мешочек с песком, насыпал немного на ладонь и смотрел, как серые крупинки улавливают свет. Песок казался живым, в нем чувствовалась слабая вибрация, отзвук далекого прибоя. Иногда, в тишине, ему снова чудился шум моря. Теперь уже наяву. Они также договорились о системе связи. У Гермионы были двусторонние зеркала, оставшиеся от прошлогодней «Оборотной Силой». Одно она оставила у Невилла Долгопупса, строго-настрого наказав наблюдать за ним и немедленно бежать к профессору МакГонагалл, если в зеркале появится сигнал бедствия — три вспышки красного света. Мысль о том, чтобы вовлечь Невилла, пришла Гермионе не случайно. «Он надежный, — сказала она. — И ему можно доверять. К тому же, после всего, что было в Министерстве… он заслуживает». Рон согласился нехотя, Гарри — сразу. В Невилле была тихая, непоколебимая стойкость, которая сейчас была нужна как никогда. Вечером накануне отъезда, когда Гарри упаковывал в малозаметную походную сумку самое необходимое, к нему подошел Симус Финниган. Тот обычно держался особняком после прошлогодних споров о том, верит ли он Гарри. —Поттер, — сказал Симус, глядя в сторону. — Слышал, ты… куда-то собрался. Гарри насторожился, но кивнул. —Так вот… — Симус покраснел. —Удачи. Там, куда ты идешь. И… береги себя. Это было неожиданно. Гарри видел в его глазах не просто любопытство, а понимание. Понимание того, что снова начинается что-то опасное и важное. —Спасибо, Финниган, — искренне сказал Гарри. Позже, когда Гарри спускался по лестнице, его догнала профессор МакГонагалл. Ее лицо было суровым, как скала. —Мистер Поттер, — сказала она тихо, отведя его в сторону, в нишу под лестницей. — Профессор Дамблдор проинформировал меня о сути вашей… внеучебной деятельности на этих выходных. Гарри замер. —Я не могу одобрить это официально, — продолжала она, и ее голос дрогнул. —Но я могу сказать вам следующее: будьте достойны своего дома. Будьте достойны своих родителей. И помните, что гордость — не самый надежный щит. Иногда куда важнее вовремя отступить и перегруппироваться. Вы поняли меня? —Да, профессор, — прошептал Гарри. Она кивнула, и на мгновение в ее глазах мелькнуло что-то, очень похожее на материнскую заботу. —Тогда удачи, — коротко сказала она и, резко развернувшись, зашуршала мантией по коридору. Самым странным было посещение галереи основателей. Гарри зашел туда почти случайно, пытаясь успокоить нервы перед сном. Он остановился перед портретом Годрика Гриффиндора. Основатель, обычно занятый беседой с кем-нибудь из соседних портретов, на этот раз сидел в кресле один, задумчиво глядя прямо перед собой. Его взгляд упал на Гарри. —А, — сказал Годрик низким, густым голосом. — Потомок. Несущий двойное бремя. Гарри вздрогнул. —Вы знаете? —Я знаю печать древних родов, — отозвался Годрик. —Вижу ее отблеск в тебе, как видел когда-то в других. Эйргарты… гордые, упрямые. Мудрые до глупости. Они всегда слишком много думали и слишком мало говорили. Это их и сгубило. —Что сгубило? — не удержался Гарри. Но Годрик покачал головой, и его рыжая борода колыхнулась. —Их тайны — их тайны. Ты должен узнать сам. Но совет от старого воина, мальчик: не доверяй только глазам. То, что выглядит опасностью, может быть испытанием. А то, что кажется спасением… может быть самой хитроумной ловушкой. И помни о мече. Иногда истинный меч — не тот, что в руке, а тот, что в сердце. Портрет замолчал и больше не отвечал на вопросы, будто сказал все, что считал нужным. Гарри стоял перед ним еще несколько минут, пытаясь расшифровать эти слова. «Меч в сердце»… Метафора? Или намек на что-то конкретное? Перед сном он проверил свою сумку в последний раз. Книга Дамблдора, зеркало, мешочек с песком, карта, компас, плащ. Волшебная палочка в наручном чехле. Он сжал в руке Золотой Снитч, оставшийся от первого квиддичного матча, — свой талисман удачи. Внутри по-прежнему мерцала дата смерти Дамблдора. Напоминание. Лежа в постели, он снова почувствовал тягу. Теперь она была отчетливой, как веревка, натянутая между его грудью и какой-то точкой далеко на севере. Он закрыл глаза и попытался представить башню. Башню на краю света, среди ревущего моря и черных, как уголь, скал. Что ждало его там? Знание? Сила? Или очередная ловушка, расставленная прошлым? Он не знал. Но завтра он сделает первый шаг на пути, который был предначертан ему не пророчеством, а кровью. И на этот раз он не будет один. Это давало надежду. Хрупкую, как первый лед, но все-таки надежду.