Часть 7: Путь к утесу

Их забрали из Хогвартса на рассвете. Не на летающих автомобилях и не через каминную сеть — Дамблдор выбрал более старомодный и менее отслеживаемый способ. За ними пришел хаффлпаффский дом-эльф по имени Тоби, скромный и очень пожилой, с огромными, как блюдца, глазами. Он щелкнул длинными пальцами, и они один за другим — Гарри, Рон, Гермиона — исчезли из пустой классной комнаты, ощутив знакомое, неприятное сжатие. Они материализовались не на самом утесе, а в пяти милях от него, в небольшой, заброшенной рыбацкой деревушке. Рассвет здесь был свинцовым и холодным. Домишки с покосившимися крышами стояли пустые, окна выбиты, двери скрипели на ветру. Воздух густо пах солью, рыбой и влажным камнем. —Профессор сказал, дальше нельзя телепортироваться, — пискляво объяснил Тоби, указывая длинным пальцем на темную полосу холмов на горизонте. —Там чары. Сильные-сильные. Пешком надо. Я жду тут. Если понадобится помощь — свистните вот так. — Он издал странный, мелодичный свист, похожий на крик морской птицы. —Удачи, молодые господа и госпожа. С этими словами он исчез с тихим хлопком. Они остались одни среди развалин, под низким, тяжелым небом. Ветер, резкий и пронизывающий, гулял по пустынным улицам. —Ну что, пошли? — сказал Рон, кутаясь в плащ. Гермиона достала карту магических токов. Она светилась слабым, голубоватым сиянием, и от той точки, где они стояли, к холмам тянулась густая сеть мерцающих линий, как кровеносные сосуды. Линии сходились в одном месте — темно-багровом пятне на карте, обозначавшем, по словам Гермионы, «узловую точку магического напряжения». —Туда, — указала она. Путь оказался трудным. Тропинка, если ее можно было так назвать, быстро закончилась, и им пришлось пробираться по заросшим вереском склонам, среди острых камней и скользкого мха. Воздух становился все холоднее, влажнее. Вскоре их окутал туман — не белый и пушистый, а серый, плотный, словно состоящий из миллионов мельчайших водяных пылинок. Он глушил звуки, искажал расстояния. Они шли почти на ощупь, держась близко друг к другу. Гарри чувствовал печать. Теперь она не просто напоминала о себе — она горела. Не болью, а глубоким, внутренним жаром, как раскаленный уголек в груди. Он шел, почти не глядя под ноги, повинуясь этому внутреннему компасу. Он вел их, то вправо, то влево, обходя невидимые ловушки, о которых он просто знал. Однажды он резко схватил Рона за руку, когда тот уже готов был ступить на казавшийся прочным склон, который, как понял Гарри, был иллюзией, маскирующей глубокую расщелину. —Как ты… — начал Рон, бледный. —Не знаю, — честно ответил Гарри. —Я просто чувствую. Они шли часами. Туман не рассеивался. Иногда сквозь его пелену прорывался низкий, гулкий рев — то ли ветра в расщелинах, то ли далекого прибоя. Птиц не было видно, не слышно было даже насекомых. Была лишь давящая тишина, нарушаемая их дыханием и скрипом камней под ногами. Наконец, сквозь туман начал проступать силуэт. Сначала это была просто более темная масса в серой пелене. Потом очертания стали четче: высокая, узкая башня, сложенная из темного, почти черного камня. Она стояла на самом краю утеса, и снизу, из невидимой бездны, доносился тот самый рев — яростный грохот волн, разбивающихся о скалы. Они остановились, завороженные. Башня была выше, чем казалось издалека. Ее верхушка терялась в тумане. Ни окон, ни дверей на первый взгляд видно не было. Лишь сплошная, мокрая от брызг и тумана стена. —Башня, что смотрит на восток, — прошептала Гермиона. —Она действительно обращена на восток. Смотри. Туман на мгновение колыхнулся, и слабый, размытый свет упал на одну из граней башни — ту, что была обращена к морю. Камни там казались чуть светлее, будто столетиями впитывали первые лучи восходящего солнца. Они подошли ближе. У подножия башни, прямо на краю обрыва, лежала груда оползневых камней. Среди них Гарри заметил полузасыпанный каменный arch — арку, или вход, ведущий в темноту под фундамент башни. —Туда? — неуверенно спросил Рон, заглядывая в черную дыру. Жар в груди Гарри вспыхнул ярче, указывая именно туда. —Туда, — подтвердил он. Они полезли по скользким камням. Воздух из арки пах сыростью, плесенью и чем-то еще — озоном и сталью, как перед грозой. Гермиона зажгла кончик палочки: «Люмос». Свет выхватил из темноты узкий, низкий туннель, уходящий вглубь скалы. Стены были покрыты странными, выветренными барельефами — неясными фигурами, переплетенными линиями, похожими на карты или схемы. Они двинулись внутрь, пригнув головы. Туннель шел под уклон, глубже и глубже. Шум прибоя сверху стал приглушенным, заменившись на тихий, но отчетливый гул — как будто сама скала вокруг них вибрировала от какой-то скрытой мощи. Гарри чувствовал эту мощь каждой клеткой своего тела. Это было похоже на стояние рядом с гигантским, спящим существом. Наконец туннель вывел их в небольшое круглое помещение. Это был цокольный этаж башни. В центре комнаты, прямо на полу, был выложен сложнейший мозаичный узор из разноцветных камней, теперь потускневших и покрытых пылью. На стенах, в нишах, стояли странные предметы: кристаллы, потускневшие от времени металлические сосуды, свертки пергамента, рассыпающиеся в прах при одном взгляде. И прямо перед ними, на противоположной стене, была дверь. Небольшая, дубовая, почерневшая от сырости. На ней не было ни ручки, ни замочной скважины. Лишь в самом центре — углубление, по форме и размеру поразительно напоминающее… отпечаток ладони. Рон и Гермиона перевели взгляд на Гарри. Он подошел к двери, чувствуя, как жар в его груди сосредоточился в одной точке, прямо под сердцем. Он поднял руку и, не колеблясь, прижал ладонь к углублению. Камень под его пальцами оказался на удивление теплым. На секунду ничего не произошло. Потом из-под его ладони по дереву побежали тонкие золотые жилки, складываясь в сложный, переплетающийся узор. Раздался тихий щелчок, и дверь бесшумно отворилась внутрь, открывая черную пустоту и ведущую вверх каменную лестницу, ступени которой слабо светились изнутри, как фосфоресцирующий мох. Они вошли. Дверь за их спинами так же бесшумно закрылась, и золотые жилки погасли. Теперь назад пути не было. Только вперед, наверх, в сердце древней башни Эйргартов, туда, где «спала зеница». Лестница вилась вверх по внутренней стене башни, уходя в непроглядную тьму над их головами. Гарри сделал первый шаг на светящуюся ступеньку. Камень под ногой отозвался тихим, певучим звоном, словно камертон. Башня проснулась. И теперь им предстояло узнать, что она приготовила для тех, кто посмел потревожить ее многовековой сон.