Нежданная гостья

Утро началось с крика. — Где мой чайник?! — вопль Бильбо разнёсся по всему Бэг-Энду, проникая в каждую щель и закоулок. — Кто взял мой чайник? Это была фамильная ценность! Его подарила моей прабабушке сама Доннамира Тук в день её свадьбы! Нина проснулась мгновенно — сработала многолетняя привычка к жизни на съёмочных площадках, где крик обычно означал, что что-то пошло не так и нужно срочно вмешиваться. Она лежала на импровизированной постели из плащей и одеял в углу гостиной, куда её определили вчера вечером (гномы, несмотря на всю свою грубость, проявили неожиданную галантность и уступили ей самое тёплое место у камина). Рядом храпел Бомбур — этот звук она слышала всю ночь, он напоминал отдалённые раскаты грома. — Чайник? — сонно переспросил Бофур, приподнимаясь на локте. Его огромные усы растрепались и теперь напоминали гнездо какой-то экзотической птицы. — А, чайник! Я его видел. Бифур положил его себе под голову вместо подушки. — Вместо подушки?! — Бильбо, в ночном колпаке и халате, ворвался в гостиную. — Мой фамильный чайник! Под головой у гнома! Бифур, услышав своё имя, что-то пророкотал на древнем языке гномов (Нина разобрала только «кхазад» и что-то, похожее на «удобно»), перевернулся на другой бок и снова захрапел. Чайник действительно виднелся под его головой — старый, медный, с изящной гравировкой. — Заберите его, — жалобно попросил Бильбо. — Пожалуйста. Пока он его не расплющил. Двалин, который уже проснулся и сидел у стола, мрачно глядя в пустую кружку, хмыкнул: — Не расплющит. У Бифура голова крепче меди. Проверено. — Чем проверено? — с ужасом спросил хоббит. — Лучше тебе не знать, — вмешался Балин, спускаясь по лестнице. Он был уже полностью одет и выглядел так, будто и не спал вовсе. — Доброе утро, мастер Бэггинс. Прекрасный день для начала похода, не правда ли? — Для начала... — Бильбо осёкся. — Похода? Какого похода? Нина села, протирая глаза. В гостиной царил хаос: гномы просыпались, зевали, потягивались, искали свои вещи среди разбросанных по полу плащей и одеял. Пахло элем, табаком и чем-то подгоревшим — видимо, кто-то пытался приготовить завтрак. В углу Кили и Фили спорили о чём-то вполголоса, энергично жестикулируя. Ори что-то записывал в свой блокнот. Дори расчёсывал бороду перед маленьким зеркальцем. И только Торина нигде не было видно. — Где Торин? — спросил Балин, озвучивая мысли Нины. — Вышел на рассвете, — ответил Двалин. — Сказал, пойдёт осмотрит окрестности. Проверит, нет ли... — он бросил быстрый взгляд на Нину, — незваных гостей. «Меня проверяет, — поняла она. — Ищет следы или признаки того, что я — подсадная утка». Что ж, он не найдёт ничего, потому что ничего не было. Но сам факт показывал: Торин всё ещё не доверял ей. — Нам нужно собраться в дорогу, — сказал Балин, принимая на себя роль организатора. — Завтрак, провизия, оружие. Мастер Бэггинс, не могли бы вы... — Нет, — перебил его Бильбо. — Нет, нет и нет. Я не пойду ни в какой поход. Вчера я был... я был ошеломлён, я не понимал, что происходит, я... — Он глубоко вздохнул и выпрямился во весь свой небольшой рост. — Я не взломщик. Я не вор. Я — хоббит из Шира, и моё место здесь, в моей норе, с моими книгами и чайником. Кстати, о чайнике — верните его, пожалуйста. Гномы переглянулись. Некоторые выглядели разочарованными, некоторые — равнодушными, но никто не стал спорить. Только Фили негромко сказал: — Без взломщика наш план не сработает. — Значит, придумайте другой план, — отрезал Бильбо. В этот момент входная дверь открылась, и вошёл Торин. Он был в плаще, с которого капала утренняя роса, и держал в руке небольшой лук — явно не свой, явно снятый с кого-то. Его лицо было мрачнее обычного. — В лесу следы, — сообщил он, не здороваясь. — Свежие. Орки. Не знаю, как они проникли так далеко в Шир, но они здесь. Дюжина, может, больше. Гномы замерли. Даже Бомбур перестал жевать краюху хлеба, которую стащил с кухни. — Орки? — переспросил Балин. — Здесь? В Шире? — Я же сказал. — Торин бросил лук на стол. — Они ищут нас. Азог узнал о походе. Имя Азога прозвучало как удар хлыста. Гномы помрачнели. Нина вспомнила сцену на Равенхилле, которую они с Ричардом обсуждали всего несколько дней назад — неужели прошло всего несколько дней? Казалось, прошла целая вечность. — Нам нужно уходить, — сказал Торин. — Немедленно. — Уходить? — Бильбо всплеснул руками. — Но я... — Вы, мастер Бэггинс, — Торин повернулся к нему, и его голос стал жёстким, — можете оставаться здесь, в своей норе. Но орки не постучат в дверь, прежде чем войти. Они убьют вас, сожгут ваш дом и пойдут дальше. Прямо сейчас ваш единственный шанс выжить — уйти с нами. А наш единственный шанс — уйти быстро. Бильбо побледнел. Он открыл рот, закрыл, снова открыл. Потом вдруг выпалил: — Я должен... мне нужно собрать вещи! И убежал в глубину норы. Нина поднялась на ноги. Её тело ныло после сна на жёстком полу, но это была приятная боль — боль человека, который знает, что его ждёт работа. — Я могу помочь, — сказала она. — Чем? — Торин взглянул на неё. — Разведка. Я могу выйти, посмотреть, далеко ли орки. Я хорошо двигаюсь в лесу. — Вы? — Он смерил её взглядом. — Одна? — Я не боюсь орков. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то — не уважение, но интерес. Потом он покачал головой: — Нет. Мы уходим все вместе. Если вы заблудитесь или попадёте в плен, это задержит нас ещё больше. Собирайтесь. Нина не стала спорить. Она понимала его логику, хотя ей и хотелось доказать свою полезность. Вместо этого она вышла во двор и огляделась. Утро было прекрасным. Солнце только поднялось над холмами, заливая Шир золотым светом. Птицы пели, роса блестела на траве. Где-то вдалеке курился дымок из трубы соседней норы — хоббиты начинали свой день, не подозревая, что всего в нескольких милях от них рыщут орки. «Если бы я не знала сюжета, — подумала Нина, — я бы ни за что не поверила, что этому миру угрожает какая-то тьма. Он выглядит слишком... мирным. Слишком правильным. Слишком хорошим, чтобы быть правдой». — Эй! Она обернулась. К ней шёл Кили — младший племянник Торина, с вечной усмешкой на губах и луком за спиной. — Ты правда победила Торина вчера? — спросил он без предисловий. — Я до сих пор не могу поверить. Он лучший воин среди гномов. Может, лучший во всём Средиземье. — Я не победила, — ответила Нина. — Это был тренировочный бой. Он недооценил меня, вот и всё. — Недооценил? — Кили фыркнул. — Торин никогда никого не недооценивает. Это его главное качество — он всегда готов к худшему. — Он помолчал. — Ты странная. — Спасибо. — Это не оскорбление. — Он улыбнулся — открыто, искренне, совсем не так, как Торин. — Ты странная, и это интересно. Откуда ты на самом деле? Гэндальф сказал, что ты с востока, но я видел людей с востока. Они не выглядят как ты. — А как я выгляжу? — Как... — Кили задумался, подбирая слово. — Как человек, который не отсюда. Вообще не отсюда. Как будто ты пришла из другого мира. Нина замерла. Он шутил, конечно, он просто шутил — но его слова попали в точку. К счастью, в этот момент из норы выскочил Бильбо с рюкзаком, и Кили отвлёкся. Сборы заняли около часа. Гномы навьючивали пони, которых привели Фили и Кили (оказывается, они оставили их в соседней роще), проверяли оружие, упаковывали провизию. Нина получила свой первый настоящий трофей в этом мире — короткий эльфийский лук, который Торин снял с убитого орка. Лук был лёгким, изящным, с тетивой из какого-то неизвестного ей материала, и он идеально лёг в левую руку. — Умеешь обращаться? — спросил Двалин, наблюдая, как она пробует натянуть тетиву. — Умею, — ответила она. И это было правдой: в её тренировках фехтование часто сочеталось со стрельбой, и она могла попасть в мишень с двадцати метров. Не идеально, но достаточно для боя. Меча у неё всё ещё не было. Это беспокоило её — без меча она чувствовала себя голой. Но пока приходилось довольствоваться луком и метательным топориком, который Двалин так и не забрал обратно. — Двигаемся на восток, — скомандовал Торин, когда все были готовы. — К Мглистым горам. Путь долгий, и орки идут за нами по пятам. Никаких привалов без необходимости, никаких костров без крайней нужды. Вопросы? Вопросов не было. Или, вернее, их было слишком много, но никто не стал задавать их вслух. Отряд тронулся в путь. Они выехали из Шира, когда солнце уже поднялось высоко. Дорога петляла между холмами, то ныряя в рощицы старых дубов, то взбираясь на открытые склоны, поросшие вереском. Пони шли ровным шагом, и Нина, ехавшая в середине колонны (Балин настоял, чтобы она держалась в центре, где безопаснее всего), могла спокойно разглядывать окрестности. Это было невероятно. Она ехала по Средиземью. Настоящему Средиземью. Не по декорации, не по павильону, не по зелёному экрану — а по реальной земле, которая существовала сама по себе, дышала, цвела, менялась с каждым часом. Воздух был чистым и прохладным, пахло травой и влажной землёй. В небе кружили птицы — не те, что она знала, а какие-то другие, с более длинными хвостами и более ярким оперением. Один раз вдалеке она заметила стадо оленей, которые, увидев всадников, мгновенно скрылись в лесу. К полудню они сделали короткий привал у ручья. Гномы спешились, напоили пони, перекусили сухарями и вяленым мясом. Нина сидела на поваленном дереве и смотрела, как вода бежит по камням. В голове было пусто — или, наоборот, слишком полно, так что мысли сливались в сплошной гул. — Госпожа Нина. Она обернулась. Перед ней стоял Ори — юный гном с блокнотом в руках. — Вы не против, если я задам вам несколько вопросов? — Он говорил застенчиво, почти робко. — Я веду хронику нашего похода, и мне хотелось бы записать что-то о каждом участнике. О вас я пока ничего не знаю. — Конечно, — Нина улыбнулась. Ори был одним из самых симпатичных ей гномов — молодой, любознательный, совсем не такой суровый, как старшие. — Спрашивай. — Откуда вы? Где ваш дом? Вопрос был простым, но Нина задумалась. Она не могла сказать правду. Но и врать слишком нагло не хотелось. — Мой дом далеко, — сказала она наконец. — Так далеко, что я даже не знаю, как туда вернуться. Это место... оно не на картах. Ори старательно записал это в блокнот. — А ваша семья? Кто ваш отец? — Мой отец был военным. Он научил меня сражаться. — Это, по крайней мере, не было откровенной ложью: её тренер по фехтованию был в прошлом офицером. — Он умер несколько лет назад. — Сожалею, — тихо сказал Ори. — А мать? — Мать... — Нина запнулась. Её мать была жива, там, в Петербурге, и сейчас, наверное, сходила с ума от беспокойства, узнав о взрыве на съёмках. Сердце сжалось. — Мать далеко. Я надеюсь, что она в безопасности. Ори кивнул и записал что-то ещё. — Вы владеете мечом. Это редкость для женщины, даже среди людей. Где вы учились? — В школе, — ответила Нина, и это было почти правдой. — Специальной школе, где учат владеть оружием. — Школа для воинов? — Глаза Ори загорелись. — Как в Эреборе? У нас тоже были такие школы, до прихода дракона. Мой брат Дори учился в одной из них. Он был лучшим на курсе по метанию топоров. — Правда? — Нина посмотрела на Дори, который сидел в стороне и расчёсывал бороду. Трудно было представить этого утончённого гнома, метающего топоры. — Правда, — подтвердил Ори с гордостью. — Он не всегда был таким... цивилизованным. Раньше он был настоящим воином. Просто потом решил, что манеры важнее мускулов. — Он помолчал. — А вы, госпожа Нина? Что для вас важнее — манеры или мускулы? — И то и другое, — улыбнулась она. — Но в бою — мускулы. В мирное время — манеры. Ори улыбнулся и записал это. Потом закрыл блокнот, поклонился и пошёл к своим братьям. Послеполуденный переход был тяжелее. Дорога пошла в гору, солнце припекало, и даже видавшие виды гномы начали уставать. Торин ехал впереди, прямой как копьё, и ни разу не обернулся. Фили и Кили замыкали колонну, перебрасываясь шутками, но Нина замечала, как они то и дело оглядываются через плечо — высматривают орков. Она держалась рядом с Балином. Старый гном оказался кладезем знаний и, в отличие от большинства своих сородичей, не имел ничего против разговоров. — Эти холмы, — говорил он, указывая на восток, — раньше были частью великого королевства Арнор. Вы слышали об Арноре, госпожа Нина? — Слышала, — ответила она. — Северное королевство людей. Оно пало много веков назад. — Да. — Балин вздохнул. — Всё великое рано или поздно падает. Эребор, Арнор, Гондолин... Мы, гномы, знаем это лучше других. Наши величайшие твердыни превратились в руины или, хуже того, в логова драконов. — Он помолчал. — Торин хочет это изменить. Хочет вернуть нам наше величие. — А вы? Вы этого хотите? Балин долго не отвечал. Он смотрел на дорогу, на спины своих товарищей, на горы вдалеке. — Я хочу, — сказал он наконец, — чтобы мои дети и внуки могли ходить по залам Эребора с гордо поднятой головой. Я хочу, чтобы гномы перестали быть скитальцами и наёмниками. Я хочу вернуться домой. — Он повернулся к Нине. — Это эгоистично? — Нет, — ответила она. — Это по-человечески. В смысле, — она усмехнулась, — по-гномьи. Балин улыбнулся в бороду. — Вы интересная женщина, госпожа Нина. Слишком умная для следопыта. Слишком хорошо образованная. И ваша речь... Вы говорите не так, как люди востока. Вы говорите как кто-то, кто много читал и много учился. Кто вы на самом деле? Нина вздохнула. Каждый, с кем она говорила, в итоге задавал этот вопрос. Гномы, возможно, были грубыми и прямыми, но глупыми они не были. Они видели несоответствия. — Я — друг, — ответила она. — Честно. Больше я пока ничего не могу сказать. Но я — друг. И я здесь, чтобы помочь вам вернуть Эребор и остаться в живых. Этого достаточно? Балин посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул: — Пока — да. К вечеру они достигли опушки леса, который Нина знала под названием Старый Лес — хотя на самом деле это был просто один из безымянных лесных массивов на границе Шира. Торин приказал остановиться на ночлег. — Костёр не разводить, — распорядился он. — Холодный ужин. Двое в дозоре, смена через три часа. Нина вызвалась в первую смену. Торин посмотрел на неё, хотел что-то сказать, но передумал и просто кивнул. Первая смена выпала ей и Кили. Они отошли на пятьдесят шагов от лагеря и устроились под большим дубом, вслушиваясь в ночные звуки. Лес был полон жизни: стрекотали сверчки, ухала сова, где-то далеко журчал ручей. Но всё это были мирные звуки, и орков поблизости не чувствовалось. — Тебе страшно? — вдруг спросил Кили. Нина удивилась. До этого он казался самым бесшабашным из гномов — вечные шутки, улыбки, подмигивания. Но сейчас его голос звучал серьёзно. — Немного, — призналась она. — Мне тоже, — сказал он тихо. — Все думают, что мне не бывает страшно. Фили — наследник, он серьёзный. А я — младший, мне положено быть весельчаком. Но я боюсь. Не смерти. Я боюсь подвести дядю. Подвести Фили. Подвести всех. — Он помолчал. — Ты знаешь, что Торин заменил нам отца? Наш настоящий отец погиб при Азанулбизаре. Торин взял нас к себе, вырастил, научил всему. Если мы подведём его... — Не подведёте, — твёрдо сказала Нина. — Откуда ты знаешь? Она не могла сказать ему правду. Не могла сказать: «Я видела фильм, и в нём вы оба погибли, но я здесь, чтобы это изменить». Вместо этого она сказала: — Потому что вы оба — лучшие воины, которых я видела. И потому что вы сражаетесь за то, во что верите. Этого достаточно. Кили посмотрел на неё с благодарностью. В лунном свете его лицо казалось совсем юным — почти мальчишеским. — Ты странная, — повторил он. — Но ты мне нравишься. Они просидели в дозоре до полуночи, и больше не говорили. Но Нина чувствовала, что между ними установилась связь — тонкая нить доверия, которая со временем могла стать крепкой, как гномья сталь. Перед рассветом, когда она уже легла спать (ей выделили место у ствола дерева, защищённое от ветра), случилось то, чего Нина ждала. Она проснулась оттого, что кто-то тряс её за плечо. Это был Фили. — Орки, — прошептал он. — С севера. Много. Нина мгновенно вскочила. Лагерь уже просыпался: гномы бесшумно поднимались, хватались за оружие, строились в круг. Торин стоял в центре, его Оркрист светился в темноте призрачным голубым светом. — Рассредоточиться, — скомандовал он. — Лучники — наверх. Остальные — в линию. Никого не подпускать близко. Нина схватила лук и полезла на дерево — ловко, как белка, цепляясь за ветки. С высоты открывался вид на лес. И она увидела их. Орки. Они двигались через подлесок — десятка два, может, больше. Чёрные фигуры на фоне серого предрассветного леса, с кривыми мечами и грубыми щитами. Впереди бежал огромный орк с боевым рогом на поясе — видимо, разведчик, который должен был подать сигнал основным силам. Нина натянула тетиву. Первая стрела. Вторая. Третья. Она выпустила их одну за другой, почти не целясь — расстояние было небольшим, а орки бежали плотной группой. Первая стрела вонзилась в плечо разведчика, и он взревел. Вторая попала в глаз орку поменьше — тот рухнул замертво. Третья ушла в сторону, но это уже не имело значения. Снизу раздались боевые кличи гномов. Двалин с обоими топорами врезался в группу орков. Бофур орудовал огромной кувалдой, разбрасывая врагов как кегли. Фили и Кили, плечом к плечу, отбивали атаку с фланга. И Торин — Торин был везде. Его Оркрист мелькал в утренних сумерках, и каждый удар находил цель. Он не просто сражался. Он танцевал. Танец смерти, которому Нина сама учила Ричарда, теперь исполнял настоящий Торин, и это было завораживающе и ужасно одновременно. Она продолжала стрелять, пока не кончились стрелы. Потом спрыгнула с дерева, выхватила топорик и вступила в бой. Орк бросился на неё — огромный, с ятаганом в одной руке и кнутом в другой. Нина ушла в сторону, пропуская удар, и обрушила топор на его запястье. Орк взвыл, выронил ятаган, но кнут обвился вокруг её лодыжки. Она упала. Орк навис над ней, занося обломок меча... И тут же рухнул — с пробитой головой. Над ней стоял Торин, тяжело дыша, с окровавленным Оркристом. — Вставайте, — рявкнул он. — Бой не кончен! Она вскочила, и они встали спина к спине — точь-в-точь как на той тренировке, которую она проводила с Ричардом. Торин отбивал атаки слева, она — справа. Их движения были синхронны, будто они тренировались вместе годами. Последний орк пал от руки Двалина. В лесу воцарилась тишина. Гномы тяжело дышали, оглядываясь в поисках новых врагов. Но орков больше не было. Только трупы, разбросанные по земле. — Все целы? — спросил Торин. — Целы, — отозвался Балин. — У Оина царапина на руке, но ничего серьёзного. У Бомбура — синяк. Остальные в порядке. Торин кивнул и вдруг повернулся к Нине: — Вы сражались хорошо. Это была короткая фраза, брошенная почти нехотя, но в его голосе не было сарказма. Это была честная оценка воина. — Вы тоже, — ответила она. Он долго смотрел на неё — тем же изучающим взглядом, что и вчера. Потом отрывисто кивнул и пошёл проверять, как там остальные. Нина опустилась на траву. Руки дрожали. Сердце колотилось. Но странное дело — ей не было страшно. Вернее, страх был, но он отступил на задний план, уступив место чему-то другому. Возбуждению? Адреналину? Чувству, что она сделала что-то правильное? «Я сражалась с орками, — думала она. — Я, Нина Соколовская, консультант по фехтованию из Петербурга. Я только что убила орка. И Торин Дубощит сказал, что я хорошо сражалась». Где-то на краю сознания мелькнула мысль о Ричарде — как он сидит у её постели в больнице, держит за руку, ждёт, когда она очнётся. Но эта мысль была далёкой, почти нереальной. Здесь, в этом мире, Ричарда не существовало. Здесь был только Торин. И поход только начинался.