Испытание троллями

Дождь начался к вечеру. Сначала это была просто морось — мелкая, почти невесомая, оседающая на волосах и плащах серебристой пылью. Но к тому моменту, когда отряд добрался до опушки леса, небо разверзлось всерьёз. Потоки воды обрушились на путешественников с такой силой, будто кто-то опрокинул над Средиземьем гигантское ведро. Дорога, ещё час назад пыльная и твёрдая, превратилась в месиво из грязи, в котором пони вязли по колено. Гномы кутались в промокшие плащи, ворчали и проклинали погоду на все лады, но продолжали идти — потому что Торин шёл впереди, прямой как копьё, и, казалось, вообще не замечал дождя. Нина шагала в середине колонны, надвинув капюшон так низко, что видела только дорогу под ногами. Её куртка, добротная кожаная куртка из Веллингтона, пока держала воду, но она знала, что надолго её не хватит. «Интересно, — думала она, — в Средиземье есть непромокаемая одежда? Или все просто смиряются с тем, что мокнут?». Мысль была глупой, почти истерической — её разум всё ещё пытался цепляться за привычные категории, за практические мелочи, чтобы не думать о главном. Она в Средиземье. Она только что пережила бой с орками. Она убила орка. И она идёт в поход с тринадцатью гномами, чтобы вернуть им королевство. «Нормально, — сказала она себе. — Просто очередной рабочий день». Где-то впереди Бомбур поскользнулся и шумно шлёпнулся в грязь. Раздался коллективный стон — поднимать толстого гнома, который весил больше, чем два пони, было задачей не из лёгких. Двалин и Глоин подхватили его под руки, но Бомбур только беспомощно барахтался в жиже, как перевёрнутый жук. — Бросьте меня! — драматично провозгласил он. — Я обречён! Я умру здесь, в этой грязи, и меня съедят черви! — Черви тобой подавятся, — буркнул Двалин. — Давай, поднимайся, жирный мешок. Наконец Торин остановился. Он оглядел остатки какого-то строения, темневшие впереди — полуразрушенный дом с провалившейся крышей и заросшим двором, — и кивнул: — Переночуем здесь. Фили, Кили — присмотрите за пони, надо их накормить. Юные гномы, радуясь возможности размяться, тут же побежали к пони, которые жались друг к другу под раскидистым деревом. Нина проводила их взглядом: Фили — серьёзный, собранный, с мечом у пояса; Кили — с луком за спиной и неизменной усмешкой, которая, как Нина уже поняла, была его способом прятать беспокойство. — Фермер и его семья когда-то жили тут, — произнёс Гэндальф, осматривая руины. Его голос звучал задумчиво и немного печально. Нина подошла ближе. Дом действительно выглядел так, будто его покинули много лет назад, но следы человеческого присутствия ещё сохранились: остатки изгороди, каменный очаг, заросший мхом, покосившаяся дверь, которая висела на одной петле. Интересно, что случилось с фермером и его семьёй? Ушли ли они на юг, подальше от растущей угрозы орков, или их настигла какая-то более страшная судьба? — Оин, Глоин, разведите костёр, — скомандовал Торин. — Будет сделано, — отозвался Оин, доставая огниво. Он почти ничего не слышал, но приказы своего короля понимал с полувзгляда — то ли читал по губам, то ли обладал какой-то особой гномьей интуицией. Гэндальф, всё это время стоявший у края разорённого двора и всматривавшийся в сгущавшиеся сумерки, вдруг покачал головой: — Я думаю, что нам будет лучше продолжить путь. Торин обернулся. Его брови сошлись на переносице — верный признак того, что он готов спорить. — Куда же? — Мы можем добраться до Ривенделла. В воздухе повисло напряжение. Гномы, которые до этого суетились вокруг костра, замерли. Нина заметила, как Балин тяжело вздохнул, а Двалин стиснул рукоять топора. Имя «Ривенделл» явно не вызывало у них тёплых чувств. — Я тебе уже говорил, — голос Торина стал низким и опасным. — Я и близко не подойду к этому месту. — Почему? — Гэндальф говорил спокойно, но в его тоне слышалась настойчивость человека, который уже много раз вёл этот разговор и знает, что он закончится именно так, как нужно ему. — Эльфы помогут нам. Дадут нам кров, еду, мудрый совет. — Мне не нужны их советы. — У нас есть карта, которую нам не прочесть. Элронд нам поможет. — Поможет? — Торин резко развернулся, его плащ взметнулся, как крыло раненой птицы. — Дракон напал на Эребор. Какая помощь пришла от эльфов? Орки грабили Морию. Оскверняли священные залы. Эльфы смотрели и ничего не делали. — Голос его звенел от старой, незаживающей боли. — Ты предлагаешь искать помощи у тех, кто предал моего деда, предал моего отца. Нина слушала затаив дыхание. Это была та самая сцена, которую она помнила по фильму, но видеть её в реальности оказалось гораздо тяжелее. Ричард играл ярость Торина с огромной убедительностью, но настоящая ярость — ярость живого существа, которое действительно пережило всё это, — была в сто раз сильнее. Каждое слово падало как камень, и Нина чувствовала, как внутри у неё что-то сжимается. Ей хотелось вмешаться, сказать что-то примиряющее, но она понимала, что сейчас не время. Сейчас между магом и королём происходил спор, в который чужаку лучше не встревать. — Но ведь ты — это не они, — тихо произнёс Гэндальф. — Не для того я отдал тебе карту и ключ, чтобы ты жил прошлым. Торин посмотрел на мага долгим взглядом. Что-то в нём дрогнуло — не сломалось, но треснуло, как лёд под весенним солнцем. — Зачем ты столько лет хранил их у себя? — спросил он глухо. Гэндальф не ответил. Вместо этого он развернулся и пошёл прочь от костра. — Всё в порядке? — Бильбо, который до этого сидел на поваленном бревне и безуспешно пытался разжечь свою трубочку, вскочил на ноги. — Куда вы уходите? — Составить компанию единственному, кто ещё сохранил остатки разума, — бросил Гэндальф через плечо. Бильбо растерянно моргнул: — Это кому? — Самому себе, мистер Бэггинс. — Маг даже не обернулся. — Хватит с меня гномов на сегодня. Он исчез в темноте, и его серая фигура растворилась среди деревьев так быстро, будто её и не было. Нина знала, куда он идёт. В фильме этот момент выглядел как эффектный уход, подчёркивающий разногласия между магом и Торином. Но сейчас, наблюдая за этим вживую, она почувствовала укол тревоги. Гэндальф был их главной защитой от тех опасностей, с которыми не могли справиться мечи и топоры. Без него они были просто кучкой гномов, хоббита и одной попаданки посреди враждебного мира. «Ничего, — напомнила она себе. — Он вернётся. Я знаю, что он вернётся». — Поживей, Бомбур, — рявкнул Торин, возвращаясь к делам. — Мы хотим есть. Бомбур, который к этому времени уже успел вытащить из своего бездонного мешка котелок и несколько мешочков с припасами, засуетился над костром. Гномы постепенно рассаживались вокруг огня, снимали мокрые плащи, доставали еду. Атмосфера разрядилась, но не до конца: в воздухе всё ещё висела тень ушедшего мага. Бильбо долго смотрел в ту сторону, где скрылся Гэндальф, потом повернулся к Бофуру: — Он вернётся? Бофур, который в этот момент насаживал кусок мяса на вертел, пожал плечами: — Он волшебник. Делает, что хочет. — Он сунул Бильбо в руки две миски с горячей похлёбкой. — Держи. Будь так добр, отнеси это парням. Бильбо вздохнул, но послушно взял миски и отправился туда, где Фили и Кили стерегли пони. Нина, сидевшая у костра и пытавшаяся просушить волосы, проводила его взглядом. Хоббит выглядел растерянным и несчастным — мокрый, продрогший, явно не понимающий, как он вообще оказался в этой компании. Она сочувствовала ему. Она сама чувствовала то же самое. — Пойду проверю, как там пони, — сказала она, поднимаясь. Никто не возразил. Торин, сидевший по другую сторону костра, бросил на неё быстрый взгляд, но промолчал. Бильбо стоял у края поляны, глядя на что-то в темноте. Его миски с похлёбкой были всё ещё в руках, нетронутые. Рядом топтались Фили и Кили, и выражение их лиц Нине не понравилось. — Что случилось? — спросила она, подходя. Фили повернулся к ней. Его лицо было мрачным: — У нас возникла одна проблема. — Какая же? — Их было шестнадцать, — сказал Кили. — Да, — медленно произнесла Нина, уже чувствуя неладное. — А теперь их четырнадцать. Дэйзи и Бунга пропали. Нина закрыла глаза на секунду. Она помнила эту сцену. Тролли. Но она помнила и то, что в фильме всё обошлось — Гэндальф спас их. Однако сейчас Гэндальфа не было. И Нина поняла, что если она хочет доказать свою полезность, если она действительно хочет изменить эту историю к лучшему, то сейчас — идеальный момент. — Это нехорошо, — пробормотал Бильбо, оглядываясь. — Это совсем нехорошо. Может, скажем Торину? — Нет, не тревожь его, — быстро ответил Фили. — Ты у нас мастер воровского дела, ты и разберись с этим. Нина заметила, как напрягся Бильбо. «Мастер воровского дела» — это было явное преувеличение, и все это понимали. Но хоббит был слишком горд, чтобы отказаться. — Ну я... — он огляделся. — Смотрите, кто-то большой выкорчевал деревья. — Мы тоже заметили, — кивнул Фили. — Кто-то очень большой. И возможно, крайне опасный, — добавил Бильбо, и его голос дрогнул. Нина шагнула вперёд. Она знала, что сейчас будет. И хотя её разум кричал «Не вмешивайся, всё и так пойдёт по плану!», её тело уже приняло решение. — Я пойду с тобой, — сказала она Бильбо. Хоббит удивлённо посмотрел на неё: — Правда? — Да. Двое лучше, чем один. Особенно когда один из двух умеет обращаться с оружием, а второй — мастер воровского дела. — Она усмехнулась, и Бильбо, кажется, немного расслабился. Фили и Кили переглянулись. — Мы прикроем вас, — сказал Фили. — Если попадёте в беду, — добавил Кили с неожиданной серьёзностью, — крикните дважды сычом и один раз филином. Бильбо растерянно моргнул: — Что крикнуть? Дважды филином и один раз... а вы уверены, что это хорошая мысль? — Иди уже, — подтолкнул его Фили. Нина и Бильбо двинулись в лес. Свет от костра остался позади, и теперь их окружала темнота — густая, влажная, полная шорохов и неясных звуков. Нина положила руку на рукоять метательного топорика, который ей оставил Двалин. Меча у неё всё ещё не было, но топорик внушал хоть какую-то уверенность. А ещё у неё был лук — тот самый эльфийский, снятый с орка, — но стрел осталось всего пять, и она экономила их. — Там свет, — вдруг прошептал Бильбо. — Сюда! Они пробрались через заросли папоротника и замерли. На поляне горел огромный костёр, а вокруг него сидели три гигантские фигуры. Тролли. Горные тролли — огромные, уродливые, с серой каменной кожей, которая в неверном свете костра казалась почти чёрной. Один, самый крупный, сидел на поваленном дереве и тупо смотрел в огонь. Второй, с грязным фартуком и тесаком в руке, хлопотал над огромным котлом. Третий, самый мелкий, но всё равно раза в три выше любого человека, рылся в груде каких-то костей и обломков. — Он схватил Миртл и Минти! — воскликнул Бильбо шёпотом. — Они съедят их, нужно что-то делать. Нина прищурилась. Действительно, в загоне за троллями жались перепуганные пони, а один из троллей уже тянул к ним свои лапищи. — Бильбо, — тихо сказала она, — слушай меня. Ты маленький, они тебя не заметят. Попробуй освободить пони. А я отвлеку их, если что. — Ты? — Глаза хоббита расширились. — Одна? — Я не собираюсь с ними драться. Просто отвлеку. — Она сжала его плечо. — Давай. И помни: дважды сычом, один раз филином. Бильбо кивнул — испуганно, но решительно — и начал пробираться к загону. Нина же двинулась в обход поляны, нащупывая на поясе топорик. Она помнила, как развивались события в фильме: Бильбо попадается, гномы бросаются на помощь, тролли хватают почти всех, и только Гэндальф в последний момент спасает их, расколов скалу и впустив солнечный свет. Сейчас Гэндальфа рядом не было. Значит, нужно было затянуть время до рассвета — и, возможно, до его возвращения. Бильбо почти добрался до пони. Нина видела, как он, маленький и бесшумный, скользит между корней, подбираясь всё ближе. И тут один из пони заржал. Тролль-повар резко обернулся: — Эй! Кто там?! И в следующее мгновение огромная рука метнулась вниз и схватила Бильбо. — Попался! — взревел тролль. — Глядите-ка, что я нашёл! Мелкий какой-то... Это что, хоббит? — Хоббит? — Тролль-вор прищурился. — Никогда не пробовал хоббитов. Они вкусные? — Сейчас узнаем, — осклабился повар. — Брось его! — раздался крик, и из кустов вылетели Фили и Кили с мечами наголо. Нина поняла, что сейчас начнётся то самое — гномы, услышав шум, бросятся на помощь, и тролли переловят их, как котят. Но она не могла этого допустить. Вернее, она понимала, что события должны идти своим чередом, чтобы Гэндальф спас их в нужный момент, но она также понимала, что если кто-то из гномов пострадает сильнее, чем в фильме... Она выхватила топорик и выскочила на поляну. — Эй, уродцы! — крикнула она, швыряя топорик в ближайшего тролля. Лезвие вонзилось в плечо тролля-младшего, и тот взвыл, завертелся на месте, пытаясь вытащить топор. — Ещё один! — заорал тролль-вор. — И это... это что, женщина?! — Женщина? — Тролль-повар облизнулся. — Женщины вкуснее гномов. Нежнее. — Тащите мешки, суйте их в мешки! — рявкнул вор. Гномы уже выбегали на поляну — Двалин с обоими топорами, Глоин с боевым молотом, Бофур с кувалдой. Даже Торин, который шёл последним, его Оркрист сиял во тьме яростным голубым светом. Но тролли были огромными и невероятно сильными, и в первые же секунды боя стало ясно, что без магии с ними не справиться. Тролль-младший сгрёб Кили в охапку. Тролль-вор опрокинул Двалина ударом дубины. Тролль-повар накрыл Бомбура перевёрнутым котлом. Нина металась между ними, нанося удары туда, где, как она знала из уроков фехтования, у существ была самая тонкая кожа — подколенные сухожилия, подмышки, запястья. Её топорик был слишком мал, чтобы нанести серьёзный вред, но каждый удар заставлял тролля отвлечься, и этого было достаточно, чтобы кто-то из гномов успевал отскочить. Торин сражался отчаянно, но даже его мастерства не хватало. Оркрист оставлял глубокие раны на каменной коже троллей, но те, казалось, не чувствовали боли. Огромная рука тролля-вора схватила короля гномов за плащ и подняла в воздух. — Нет! — крикнула Нина и, не думая, метнулась вперёд. Она вскочила на поваленное дерево, с него — на плечо тролля-младшего, и оттуда прыгнула прямо на голову тролля-вора, вцепившись ему в глаз. Тролль взревел, выпустил Торина и замолотил руками, пытаясь сбросить её. Нина удержалась, но новый удар отшвырнул её в сторону, и она ударилась о землю так, что дыхание перехватило. Торин упал рядом. Он был оглушён, но жив. — Сложите оружие! — проревел тролль-вор, поднимая Бильбо за шкирку. — Или мы разорвём его! Гномы замерли. Торин, тяжело дыша, посмотрел на Бильбо, который болтался в воздухе, как котёнок, потом на Нину, которая пыталась подняться, потом на своих людей. И опустил меч. — Сложите оружие, — повторил он глухо. Гномы, ворча, побросали топоры и мечи. Тролли, радостно гогоча, принялись сгребать их в мешки — как картошку, не разбирая, кто где. Нина попыталась отползти, но огромная лапа сомкнулась на её лодыжке, и она взлетела в воздух вниз головой. — А эту — на вертел! — радостно объявил тролль-повар. — Она свеженькая! — А может, не будем их жарить, а? — прогнусавил тролль-младший. — Давайте сядем на них и раздавим в лепёшку. — Нет, — важно возразил повар. — Их нужно подрумянить и запечь со щепоткой шалфея. — Звучит очень аппетитно, — одобрительно кивнул младший. — Да плевать на специи! — рявкнул тролль-вор. — Мы здесь так провозимся всю ночь. Рассвет уже не за горами, пошевеливайтесь. Не хотелось бы превратиться в камень. Рассвет. Нина, висевшая вниз головой в мешке, отчаянно пыталась соображать. Солнечный свет — единственное оружие против троллей. Если бы Гэндальф был здесь... Но Гэндальфа не было. Значит, нужно было затянуть время. Любой ценой. И тут Бильбо заговорил. — Стойте! — крикнул он, барахтаясь в своём мешке. — Вы совершаете чудовищную ошибку! Тролли уставились на него. — До них не достучаться, — прошипел Дори из соседнего мешка. — Они же без мозгов. — Они без мозгов? — возмутился Бофур, который, несмотря на безвыходное положение, сохранял способность шутить. — Тогда что про нас говорить? — Заткнитесь! — рявкнул тролль-вор. — Я имел в виду, — громко и отчётливо произнёс Бильбо, — что вы ошиблись с приправой! Тролль-повар, который уже тянулся за пучком шалфея, замер: — Что? Что не так с приправой? — Вы их нюхали? Нужно что-то посильнее шалфея, чтобы их слопать. — Что ты знаешь о том, как готовить гномов?! — взревел вор. — Заткнись! — оборвал его повар. — Помолчи. Пускай этот воррохоббит говорит. Бильбо, видя, что его слушают, приободрился: — Знаете... секрет приготовления гнома в том... — Да. Продолжай. Открой нам секрет. — Говорю же вам. Нужно сначала... ну... освежевать их. — С тебя надо кожу содрать! — заорал Кили из своего мешка. Тролль-повар задумался: — Что? В самом деле? Том, неси разделочный нож. — Я этого не забуду, — мрачно пообещал Глоин. — Никогда не прощу, — поддержал его Двалин. — Да брось ты, — перебил тролль-вор. — Что это за чушь собачья? Я слопал их столько, не сдирая кожу — глотаешь вместе с ботинками. — А он прав, — встрял младший. — Нет ничего вкуснее сырого гнома! Он такой хрустящий. — Нет, только не этого! — быстро сказал Бильбо, указывая на Двалина. — Он заразный! — Чего? — У него черви в его кишках. У них у всех черви. Они просто кишат паразитами, жуткое дело. Я бы не рисковал их есть, если честно. — Да нет у нас никаких паразитов! — возмутился Кили. — Это у тебя паразиты. Нет у нас никаких паразитов! Нина, которая всё это время пыталась освободить руки в мешке, вдруг поняла, что должна делать. Она закрыла глаза и сосредоточилась. Тепло, которое она чувствовала в кончиках пальцев, когда лечила плечи Ричарда, сейчас было ей нужно как никогда. Не для лечения — для другого. Если она может передавать энергию, исцелять, то, возможно, она может и что-то ещё? Она попыталась дотянуться пальцами до верёвки, стягивавшей мешок, и представила, как тепло перетекает в волокна, размягчает их, ослабляет. Это было глупо, это противоречило всем законам физики, но она была в мире, где законы физики явно работали иначе. И верёвка поддалась. Нина осторожно высвободила руки. Теперь у неё был шанс. А тем временем Бильбо продолжал свой спектакль. Оин, который до этого молчал, вдруг громко заявил: — Что за... у меня такие паразиты, размером с мою руку! — У меня самые большие паразиты, прямо огромные, — подхватил Кили, сообразив, куда дует ветер. — Полно паразитов! Мы заражены! — Заразные мы, заразные! — закричал Дори. Тролли растерянно переглядывались. Их маленькие мозги явно не справлялись с потоком противоречивой информации. — Что нам тогда делать с ними? — спросил младший. — Отпустить их, что ли? — Ну... — начал Бильбо. — Ты вообразил, — медленно произнёс тролль-вор, и его маленькие глазки злобно прищурились, — не знаю, что ты задумал? Этот мелкий хорёк держит нас за дураков! — Хорёк? — возмутился Бильбо, забыв об опасности. — За дураков? — обиженно переспросил повар. Нина поняла, что время вышло. Она выскользнула из мешка — бесшумно, как учили годы тренировок, — и, схватив с земли первое попавшееся оружие (это оказался меч Фили), бросилась к костру. Если она сможет создать достаточно яркую вспышку, чтобы ослепить троллей, может быть, этого хватит, чтобы выиграть ещё немного времени до рассвета. Она схватила горящую ветку и швырнула её в кучу сухого хвороста, сложенного рядом с котлом. Огонь вспыхнул ярче. Тролли обернулись. — Эй! — заорал повар. — Она выбралась! И в этот момент раздался голос — низкий, рокочущий, полный древней силы: — Рассвет идёт, и смерть вас ждёт! Гэндальф стоял на вершине скалы, возвышавшейся над поляной. Его посох сиял ослепительным белым светом, разгоняя предрассветные сумерки. И когда он ударил посохом о камень, скала раскололась надвое, и первый луч солнца хлынул на поляну, как жидкое золото. Тролли закричали. Их каменная кожа начала трескаться, серый цвет сменялся гранитным, движения замедлялись. Через несколько секунд три каменные статуи застыли на поляне — навсегда. — Мы спасены! Слава Гэндальфу! — закричали гномы. Двалин, выбравшись из мешка, тут же наступил ногой на лицо Бофура, который ещё не успел подняться: — Оу, убери ногу с моего зада! Нина опустилась на траву. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно за милю. Руки дрожали. Но она сделала это. Она помогла. Пусть Гэндальф и спас их в итоге, но её действия дали им несколько лишних минут — возможно, тех самых минут, которых хватило, чтобы никто не пострадал. — Ты в порядке? — над ней склонился Фили. Его лицо было встревоженным, но в глазах светилось что-то новое — уважение. — В порядке, — выдохнула Нина. — Только синяки. — Ты прыгнула на тролля! — Кили возник рядом, его глаза горели восторгом. — Ты прыгнула ему на голову и вцепилась в глаз! Я такого никогда не видел! — Я тоже, — раздался голос Торина. Он стоял чуть поодаль, вытирая Оркрист о траву. Его лицо было всё ещё мрачным, но взгляд, устремлённый на Нину, смягчился. — Это было безрассудно, — сказал он. — Вы могли погибнуть. — Но не погибла же, — ответила она. — Нет. Не погибли. — Он помолчал. — Вы сражались хорошо. Снова. И, не говоря больше ни слова, отвернулся и пошёл осматривать пещеру троллей — ту самую, где, как Нина знала, лежали эльфийские мечи. Но прежде чем уйти, он бросил через плечо: — Найдите ей меч. Настоящий. Она заслужила. Фили и Кили переглянулись. Кили подмигнул Нине: — Кажется, дядя к тебе теплеет. Нина не ответила. Она смотрела вслед Торину — его широкой спине, обтянутой меховым плащом, его тяжёлой поступи — и думала о том, что в груди у неё разливается странное тепло. Не от битвы. Не от адреналина. От его слов. «Вы сражались хорошо. Снова». Два слова. Но они стоили больше, чем сотня комплиментов от кого угодно другого. Гэндальф, спустившись со скалы, подошёл к ней: — Вы неплохо справились, госпожа Нина. Особенно с верёвкой. Я видел, как вы освободились. Это была магия? — Не знаю, — честно ответила она. — Я просто... сделала это. — Интересно. — Маг задумчиво погладил бороду. — Очень интересно. — Он помолчал. — В пещере троллей есть кое-что, что может вам пригодиться. Идёмте. Она пошла за ним. У входа в пещеру уже толпились гномы — они вытаскивали наружу груды старинного оружия, золотые монеты, какие-то свитки. Балин держал в руках длинный эльфийский клинок в ножнах, украшенных рунами. — Это Оркрист, — тихо сказала Нина, прежде чем он успел открыть рот. — Эльфийский клинок. Имя означает «Рассекающий орков». Он принадлежал королю Гондолина. Балин удивлённо моргнул. Потом перевёл взгляд на Торина, который как раз выходил из пещеры с точно таким же мечом в руках. — Она права, — произнёс Торин, глядя на клинок. — Это эльфийская работа. — Он нахмурился, но меч не отбросил. Видимо, даже его ненависть к эльфам отступала перед качеством оружия. — А это, — Гэндальф протянул Нине другой клинок, поменьше, с изящной гардой и зелёным камнем в навершии, — думаю, подойдёт вам. Нина взяла меч в руки. Он был лёгким, словно перо, но при этом таким сбалансированным, что казался продолжением руки. Её руки. Левой руки, которая всегда была её главным оружием. Лезвие светилось мягким голубоватым светом. — У этого меча есть имя? — спросила она. — Если и было, то давно забыто, — ответил Гэндальф. — Возможно, вы сами дадите ему имя со временем. Нина кивнула. Она провела пальцами по клинку, чувствуя, как от металла исходит едва уловимая вибрация — будто меч узнавал её. Будто они были созданы друг для друга. «Интересно, — подумала она, — тот самый Арвендил, который нарисовали художники фильма, вообще не существует. Он существует сейчас. В моих руках». И эта мысль была странной, пугающей и одновременно — волнующей. Они двинулись в путь, когда солнце уже поднялось высоко. Впереди лежал Ривенделл, и Торин, скрепя сердце, согласился на этот маршрут — после истории с троллями ему нужен был совет Элронда по карте, даже если его гордость вопила против этого. Нина ехала в середине колонны, и её новый меч висел у пояса, касаясь бедра при каждом шаге пони. Она чувствовала себя по-другому. Увереннее. Спокойнее. Как будто этот клинок был не просто оружием, а ключом — ключом к её месту в этом мире. «Я больше не просто наблюдатель, — думала она. — Я участник. Я — часть этой истории. И я не дам ей закончиться так, как она должна была закончиться». Пони шёл вперёд. Ветер шелестел листвой. А впереди, за холмами, уже виднелись очертания Мглистых гор — суровые, прекрасные и полные опасностей. Поход продолжался.