Глава 10. Анатомия безупречности

Тяжелая бронированная дверь лимузина отсекла последние звуки маусфордского кампуса с глухим, сочным щелчком. Автомобиль мягко тронулся с места, бесшумно ускоряясь по мокрому асфальту набережной. Огни Острова Китов за панорамным стеклом начали вытягиваться в неровные неоновые полосы, преломляясь сквозь сетку мелкого осеннего дождя. Контуры строящейся титановой арки, призванной украсить главный вход, медленно растворялись в сизых сумерках, оставляя ощущение запущенного, неотвратимого часового механизма. Бенджамин устало откинулся на кожаную спинку сиденья. В салоне пахло дорогим табаком, сухой хвойной свежестью кондиционера и едва уловимым, терпким ароматом мускуса — парфюмом Пандоры. Она сидела рядом, закинув ногу на ногу; шелк её платья тихо шуршал при каждом повороте машины. Её когти мерно, в такт какой-то своей внутренней мелодии, постукивали по гладкому подлокотнику. Бен снял очки. Без диоптрий мир вокруг мгновенно потерял резкость, превратившись в мягкое месиво из цветных пятен, но внутренний взор молодого мыша, напротив, оставался пугающе четким. Перед глазами все еще стоял тот полутемный коридор Стены студенческого почёта и латунная, поцарапанная плашка с именем Дэниела Стилтона. Худшего из всех. — О чем ты думаешь, Бенни? — Пандора не повернула головы, продолжая смотреть в окно на темнеющее озеро Эри, но её голос, низкий и слегка вибрирующий, безошибочно уловил перемену в его дыхании. — О Трэпе, — тихо отозвался Бенджамин, массируя пальцами переносицу. — О Трэпе и о том, как близко мы подошли к черте. Он вспомнил Лас-Вегас. Казино «Красный Рубин». Тот удушливый, липкий страх, когда на кону стояли не просто доллары или репутация издательства, а их собственные жизни. В те дни Трэп со своими безумными схемами, долгами и связями с контрабандистами крутился в таких шестеренках, где человеческая жизнь стоит дешевле утренней газеты. ФБР, ЦРУ... Их оперативники ходили за ними по пятам. Бенджамин прекрасно понимал: один неверный шаг, одна лишняя ухмылка Трэпа — и его кузена просто стерли бы. Ликвидировали бы без шума в каком-нибудь глухом переулке Невады или заставили бы навсегда исчезнуть в федеральной тюрьме строгого режима. Плечи Бенджамина едва заметно дернулись. Он снова надел очки, и мир обрел свою прежнюю, хирургическую остроту. — Знаешь, что самое странное? — Бенджамин повернулся к жене, его пальцы на коленях сжались, натягивая ткань безупречно отутюженных брюк. — Пуля от агента ФБР или ЦРУ... Это было бы слишком легко для него. Слишком незаслуженно. Смерть от рук спецслужб — в этом есть какая-то извращенная романтика, драма. Из Трэпа сделали бы жертву обстоятельств, тайного мученика большой игры. Но истина куда грязнее, Пандора. Он не шпион и не герой боевика. Он просто глупец. Глупец, который вырос в тени своего отца-бездельника Дэниела. Пандора наконец повернула к нему лицо. В полумраке салона её глаза, подведенные темными тенями, казались бездонными колодцами. Она внимательно изучала выражение лица мужа, замечая, как ожесточились линии вокруг его рта. — Старик Дэниел всю жизнь плевал на дисциплину, — жестко продолжил Бенджамин, и его голос налился сырой, нетипичной для него злостью. — Он устраивал клоунаду в академии, бегал от ответственности, и Трэп впитал это с молоком. Из-за этого хаоса Трэп никогда, ни одной секунды в своей жизни не относился к вещам серьезно. Для него всё — шутка, авантюра, глупый розыгрыш. Даже когда на кону судьба нашей семьи. И позволить агентствам просто убить его? Нет. Это было бы слишком мало для такого кузена. — И какой у тебя план? — Пандора чуть подалась вперед, её интерес был осязаемым, почти физическим. Она любила, когда её Бенни проявлял эту холодную, расчетливую силу. — Мой план на счет Энтони... он куда суровее и справедливее, чем любая ликвидация, — Бенджамин перевел взгляд на свои ладони, всматриваясь в линии на коже. — Я не собираюсь растить нашего сына в стерильной иллюзии. Джеронимо всегда пытался оградить меня от семейного позора, лакировал действительность, прятал скелеты в шкафах. В итоге я рос неженкой, пока жизнь не швырнула меня под колеса реальности Мышенции. С Энтони всё будет иначе. Когда он окончит Маусфорд, когда он получит эту огранку правды, я лично приведу его к Трэпу. Я ткну его носом в этот пример. Бенджамин сделал глубокий вдох, его грудная клетка высоко поднялась. Кожа на его костяшках побелела, когда он крепко сжал подлокотник. — Я покажу ему Трэпа и скажу: «Смотри, сын. Это твой дядя. И он глуп так же, как был глуп его отец Дэниел. В нашей семье есть бездельники, шуты и паразиты. И если ты расслабишься хоть на секунду, если ты позволишь лени взять верх над разумом — ты станешь таким же тупиком эволюции Стилтонов». Это суровый урок, Пандора. Сырой, безжалостный, но это самая справедливая вакцина от деградации, которую я могу ему дать. Энтони должен убедиться в этом лично. Только так мы гарантируем, что он никогда не повторит их ошибок. Пандора медленно улыбнулась. Эта улыбка была хищной, одобряющей. Она протянула лапу и накрыла его ладонь своей, чувствуя, как бьется пульс под его мягкой шерстью. — Это хорошая стратегия, Бенни. Жестокая, но действенная. Но как быть с твоим дядей? Бенджамин горько усмехнулся, глядя на то, как дворники лимузина с монотонным скрипом размазывают воду по лобовому стеклу. — Джеронимо... — Бен покачал heads. — Мой дорогой дядя будет шокирован. Когда мы вернемся в Мышенцию, когда вся эта подготовка завершится, ему придется снять свои розовые очки раз и навсегда. Джеронимо до сих пор живет в мире, где существуют идеальные родственники, безупречные коллеги, кристально чистые друзья и кумиры с обложек журналов. Он панически боится разочарований. Но правда в том, что в нашем роду нет святых. Как нет их среди его обожаемых профессоров, партнеров по бизнесу или рок-звезд, которых он слушает по вечерам. Бенджамин подался вперед, его глаза опасно блеснули в полумраке автомобиля. — Мир несовершенен, и люди, окружающие нас — это сборище эгоистов, глупцов и манипуляторов, прикрывающихся масками благопристойности. Трэп — лишь самое яркое, неприкрытое проявление этой гнили. И Джеронимо должен будет принять этот шок. Мы заставим его увидеть реальность без цензуры. Если он хочет, чтобы наше «Эхо» выжило, он должен понять: идеальных людей нет. Есть только те, кто умеет держать удар, и те, кто плывет по течению, как Трэп. Лимузин мягко повернул, съезжая на скоростную трассу, ведущую прочь от Острова Китов. Огни академии Маусфорд окончательно исчезли в зеркалах заднего вида, поглощенные ночной мглой Новой Англии. В салоне снова воцарилась тишина, но это уже не была тишина нерешительности. Это было молчание двух заговорщиков, архитекторов нового, холодного и абсолютно жизнеспособного будущего для своего единственного сына. Энтони Стилтон вырастет великим не потому, что его будут оберегать от грязи, а потому, что его научат этой грязью управлять.