Часть 3

Вокзальный шум отступил, словно кто-то наложил заглушающее заклинание. Только мерное гудение портальных каминов и их собственное неровное дыхание оставались в мире. Гермиона стояла перед ним, всё ещё тяжело дыша после бега, с мокрыми от слёз и дождя щеками. Его большой палец продолжал медленно двигаться по её коже — осторожно, почти благоговейно, будто он боялся, что она растворится при более сильном прикосновении. Драко смотрел на неё сверху вниз, и в его серых глазах отражалась целая буря, которую он так долго удерживал внутри. Гордость, которая годами служила ему щитом, теперь трескалась по швам. Он видел перед собой не заместителя министра, не ту неприступную Грейнджер, с которой они когда-то сражались словами и телами в тёмных углах Министерства. Перед ним стояла женщина, которая только что пробежала через весь вокзал, чтобы остановить его. Женщина, которая наконец-то произнесла слова, от которых у него перехватило дыхание. — Ты опоздала, — сказал он тихо, но в голосе не было привычного холода. Только усталость и что-то гораздо более глубокое. — Я уже почти шагнул в этот чёртов огонь. Гермиона покачала головой, не отводя взгляда. Её пальцы наконец коснулись его запястья — робко, но настойчиво. — Я знаю. И если бы ты шагнул, я бы никогда себе этого не простила. — Она сделала ещё полшага ближе, пока их тела не соприкоснулись. — Я столько раз подходила к твоей двери. Столько раз стояла в коридорах и молчала. Я убеждала себя, что так правильнее. Что после всего, что было между нами, мы не сможем построить ничего настоящего. Что ты Малфой, а я… я та, кого ты когда-то презирал. Её голос дрожал, но она не останавливалась. Слова лились наружу, будто прорвало плотину, которую она возводила месяцами. — Я боялась, Драко. Боялась так сильно, что это было хуже любой войны. Боялась, что ты используешь мои чувства против меня. Что однажды проснёшься и вспомнишь, кем мы были друг для друга раньше. Что наша история — это только ярость и желание, а не что-то большее. — Она подняла руку и положила ладонь ему на грудь, прямо над сердцем. Оно билось сильно, неровно, в такт её собственному. — Но когда я узнала, что ты уезжаешь, когда представила, как ты исчезнешь там, за океаном, и я никогда больше не увижу тебя… всё внутри меня сломалось. Гермиона сглотнула, собираясь с силами. Слёзы продолжали течь, но она не вытирала их. Пусть видит. Пусть знает всю правду. — Я люблю тебя. Не просто хочу. Не просто скучаю по тому, что было между нами. Я люблю тебя — твою гордость, твой сарказм, твою силу, даже ту тьму, которую ты до сих пор носишь в себе. Я люблю, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не замечаю. Люблю, как ты молчишь, когда всё внутри тебя кричит. Я люблю мужчину, который остался после войны и решил стать лучше, даже когда весь мир ждал, что он снова оступится. И если ты сейчас уйдёшь, я не знаю, как жить с этим. Не знаю, как дышать в Министерстве, где всё будет напоминать о тебе. Она замолчала, тяжело дыша. Пальцы на его груди сжались в кулак, сминая ткань. Вокруг них уже собралась небольшая толпа, но никто не решался вмешаться. Даже авроры на посту замерли, наблюдая за этой сценой, как за финалом какой-то драмы. Драко молчал. Его рука всё ещё лежала на её щеке, большой палец замер. Он смотрел на неё так, будто видел впервые. И в этот момент вся его тщательно выстроенная защита рухнула окончательно. — Глупая, — прошептал он наконец, и в голосе прозвучала хрипловатая нежность, которой она никогда раньше от него не слышала. — Ты всегда была самой умной ведьмой из всех, кого я знал. А в этом оказалась полной идиоткой. Он наклонился и прижался лбом к её лбу. Их дыхание смешалось. Горячее. Неровное. Живое. — Я не хотел уезжать, — признался он тихо, так, чтобы слышала только она. — Я ждал. Ждал, пока ты сама сделаешь шаг. Ждал, пока ты скажешь то, что сказала сейчас. Потому что однажды я уже открыл тебе всё, а ты ответила, что не нуждаешься в отношениях. Я решил, что если ты не хочешь меня по-настоящему, то лучше уйти. Но каждый день без тебя был пыткой. Каждый раз, когда я проходил мимо твоего кабинета, внутри что-то рвалось. Я люблю тебя, Гермиона. Люблю уже давно. Даже когда ненавидел. Особенно когда ненавидел. Его руки обхватили её лицо. Большие, тёплые, чуть шершавые от постоянной работы с палочкой. Он смотрел прямо в её глаза, и в этом взгляде не осталось ни капли прежней маски. — Я люблю твою несносную правоту. Твою силу. Твой ум, который всегда на шаг впереди. Люблю, как ты краснеешь, когда злишься. Люблю, как ты сдаёшься в моих руках и при этом всё равно остаёшься собой. Я не уеду. Никуда. Потому что мой дом там, где ты. Даже если этот дом — всего лишь тесный кабинет или подсобка с мётлами. Он наклонился и поцеловал её. Не яростно, не жадно, как раньше. Медленно, глубоко, с такой нежностью, которая граничила с благоговением. Гермиона ответила, вцепившись пальцами в его мантию, будто боялась, что он исчезнет. Поцелуй длился долго — пока вокзал вокруг них не растворился окончательно, пока не осталось только тепло его губ, вкус соли от её слёз и ощущение, что после долгих месяцев войны внутри них наконец наступил мир. Когда они отстранились, Драко прижал её к себе, уткнувшись лицом в её волосы. — Я остаюсь, — прошептал он. — С тобой. Если ты ещё хочешь этого. Гермиона кивнула, не в силах говорить. Она просто обняла его крепче, чувствуя, как внутри разливается тепло, которое она не испытывала уже очень давно. Вокзал вокруг постепенно возвращался к жизни, но для них двоих время остановилось. *** Драко отстранился ровно настолько, чтобы видеть её лицо целиком. Толпа на вокзале продолжала жить своей жизнью: голоса объяющие о перемещениях, хлопки каминов, торопливые шаги пассажиров. Но всё это происходило где-то на периферии, за невидимой стеной, которую они сами возвели вокруг себя. Его ладони всё ещё лежали на её щеках, большие и тёплые. Гермиона смотрела на него снизу вверх, глаза блестели от слёз, губы приоткрыты. Он молчал несколько долгих секунд, просто впитывая каждую чёрточку её лица. Ту самую, которую видел в сотнях моментов раньше, но никогда не позволял себе рассмотреть по-настоящему. Лёгкие веснушки на переносице, которые проступали после бессонных ночей. Тонкую морщинку между бровями, появлявшуюся, когда она злилась или сосредоточенно думала. Губы, которые он столько раз целовал в ярости, а теперь хотел целовать совсем иначе. — Я отказываюсь, — произнёс он наконец. Голос прозвучал низко, уверенно, без малейшего колебания. — От Америки. От должности. От всего. Я остаюсь здесь. Гермиона моргнула, словно не сразу поверила услышанному. Её пальцы, всё ещё сжимавшие ткань его мантии, разжались и снова сжались, будто она боялась, что он передумает. — Но это было твоё… ты мечтал об этом. Новый отдел, свобода, чистый лист. Ты сам говорил, что там никто не будет смотреть на тебя как на бывшего… — Я говорил много чего, — перебил он мягко, но твёрдо. — В том числе и то, что готов уехать, лишь бы не видеть, как ты каждый день проходишь мимо и делаешь вид, будто между нами ничего нет. Но теперь, когда ты здесь, когда ты наконец сказала всё это… — Он провёл большим пальцем по её нижней губе, стирая следы слёз. — Никакой новый континент не стоит того, чтобы потерять тебя по-настоящему. Он повернулся к аврору, стоявшему у контрольного пункта. Тот наблюдал за ними с вежливым, но явно заинтересованным выражением лица. — Отправьте уведомление в МАКУСА. Я снимаю свою кандидатуру. По личным причинам. Аврор кивнул, не задавая вопросов, и быстро отошёл к порталу. Драко снова посмотрел на Гермиону. В его глазах больше не было той холодной отстранённости, которая преследовала их последние месяцы. Только тёплая, глубокая решимость и что-то ещё — облегчение, которое медленно разливалось по его телу, словно после долгого, изнурительного боя. — Я выбираю тебя, — сказал он тихо, так, чтобы услышала только она. — Уже давно выбрал. Просто был слишком горд, чтобы признаться раньше. Гермиона почувствовала, как внутри что-то окончательно встало на место. Словно после долгой, мучительной неразберихи все осколки вдруг сложились в единую картину. Она подняла руку и коснулась его лица — сначала робко, кончиками пальцев провела по острой линии скулы, потом смелее, обхватив ладонью челюсть. Кожа под её пальцами была теплой, слегка колючей от утренней щетины. Реальной. — Я так боялась, что ты уже не захочешь, — прошептала она. — Что после всего, что я наговорила тогда в кабинете, ты просто… уйдёшь и закроешь эту главу. Драко наклонил голову и прижался лбом к её лбу. Их дыхания смешались, горячие и неровные. Вокзал вокруг продолжал шуметь, но звук казался далёким, приглушённым. — Я пытался закрыть, — признался он. — Каждую ночь после твоего отказа я убеждал себя, что это к лучшему. Что без тебя будет проще. Без этой постоянной войны внутри. Но ничего не вышло. Ты была везде. В каждом коридоре Министерства, в каждом отчёте, в каждом проклятом воспоминании. Я ненавидел тебя за то, что ты заставила меня почувствовать. А потом понял, что ненавижу себя ещё сильнее за то, что позволил тебе уйти. Он отстранился чуть-чуть, чтобы снова посмотреть ей в глаза. Его взгляд был открытым, без привычной маски сарказма или превосходства. — Мы начали всё неправильно. С ненависти. С ярости. С того, что трахались в тёмных углах, будто это могло заглушить всё остальное. Но теперь… теперь я хочу попробовать по-другому. Медленно. По-настоящему. Без «ничего не было» после каждого раза. Гермиона улыбнулась — впервые за долгое время, без горечи и страха. Улыбка получилась дрожащей, но светлой. Она привстала на носочки и поцеловала его сама. Не так, как раньше — не в порыве злости или желания. А медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй все те слова, которые не успела сказать. Её губы были мягкими, чуть солоноватыми от слёз. Драко ответил с такой нежностью, которая удивила даже его самого. Одна рука легла ей на талию, притягивая ближе, вторая запуталась в волосах. Поцелуй длился долго, неторопливо, будто они оба заново узнавали вкус друг друга. Когда они отстранились, Гермиона прижалась щекой к его груди, слушая, как сильно и ровно бьётся его сердце. — Я тоже хочу по-другому, — прошептала она. — Хочу просыпаться рядом. Хочу спорить из-за глупостей и мириться не в подсобке, а дома. Хочу, чтобы ты был не просто аврором Малфоем, а был моим Драко. *** Они шли по платформе Кингс-Кросс плечом к плечу. Чемодан Драко катился следом, но теперь он уже не выглядел символом окончательного ухода. Просто вещь, которую можно будет распаковать вечером в его квартире. Или в её. Или где угодно, лишь бы вместе. Люди вокруг бросали на них любопытные взгляды. Кто-то узнал заместителя министра, кто-то — аврора Малфоя. Шёпот разносился по вокзалу, но им было всё равно. Гермиона чувствовала тепло его руки на своей талии. Драко шёл чуть медленнее обычного, подстраиваясь под её шаг, и время от времени поглаживал большим пальцем её бок через ткань плаща. — Мы будем говорить об этом, — сказал он тихо, когда они вышли на главную платформу. — Обо всём. О войне. О том, что было между нами. О страхе. Я не хочу, чтобы между нами снова выросла стена. Гермиона кивнула, прижимаясь к нему ближе. — Будем. И не только говорить. Я хочу узнать тебя по-настоящему. Тебя всего. Они остановились у выхода на улицу. Утренний Лондон встретил их свежим ветром и слабым солнечным светом, пробивавшимся сквозь тучи. Драко повернулся к ней, взял за руку и поднёс пальцы к губам. Поцеловал костяшки медленно, глядя прямо в глаза. — Тогда начнём с сегодняшнего вечера, — произнёс он. — Никаких Министерств. Никаких отчётов. Только мы. У меня или у тебя? Гермиона улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тёплое, светлое чувство, которое она так долго не позволяла себе назвать. — У меня, — ответила она. — Там безопаснее. И кровать шире. Драко тихо рассмеялся — тем редким, настоящим смехом, который она слышала всего несколько раз. Он притянул её к себе, обнял крепко и поцеловал в макушку. — Тогда пошли домой, Грейнджер. Они шагнули в утренний город вместе. Впервые — не как враги, не как тайные любовники, а как два человека, которые наконец-то выбрали друг друга. *** Дверь квартиры Гермионы закрылась за ними с мягким, торжественным щелчком. Внутри было тихо — только слабый гул магических часов на стене и приглушённый шум дождя за окном. Она не включала верхний свет. Комнату освещало только мягкое свечение нескольких настенных светильников, которые она зажгла лёгким взмахом палочки. Тёплый золотистый полумрак разлился, смягчая углы и делая пространство неожиданно интимным. Драко стоял посреди гостиной, всё ещё в дорожной мантии, и смотрел, как она снимает плащ. Руки у неё слегка дрожали. Он заметил это сразу. За все эти месяцы он научился читать её тело лучше, чем любой отчёт. Сейчас в ней не было той яростной решимости, с которой она бежала по вокзалу. Только тихая, почти хрупкая уязвимость, которую она редко кому позволяла увидеть. — Я могу уйти, — сказал он тихо, не делая ни шага. — Если тебе нужно время. Если ты ещё не готова. Гермиона повернулась к нему. В полумраке её глаза казались огромными и тёмными. — Не уходи. Я уже достаточно потеряла времени. — Она подошла ближе, остановилась в полуметре и посмотрела ему в лицо. — Я хочу, чтобы ты остался. Сегодня. Завтра. И… дальше. Драко медленно выдохнул. Он снял мантию, аккуратно повесил её на спинку стула, потом шагнул к ней. Руки легли на её талию — не жадно, не властно, а осторожно, словно он боялся спугнуть этот новый, хрупкий мир между ними. Гермиона подняла ладони и положила ему на грудь. Под тканью сердце билось сильно и ровно. Они стояли так несколько долгих минут. Просто дышали друг другом. Без спешки. Без необходимости прятаться за ссорами и яростью. Впервые за всё время. — Я столько раз представлял этот момент, — признался он низким голосом. — Не тот, где мы срываем одежду в кабинете. А этот. Когда можно просто… быть. Без масок. Гермиона кивнула, прижимаясь лбом к его груди. — Я тоже. И каждый раз пугалась, что если позволю себе это почувствовать, то всё рухнет. Они перешли в спальню медленно. Гермиона зажгла ещё пару светильников — мягкий, тёплый свет падал на кровать, на простыни кремового цвета, на небольшую стопку книг на прикроватном столике. Драко остановился у края кровати и начал медленно расстёгивать мундир. Пуговицы поддавались одна за другой. Гермиона смотрела, не отводя глаз. Когда он остался в одной рубашке, она подошла и сама взялась за её края. Каждое движение было осознанным. Никакой спешки. Она расстегнула рубашку, провела ладонями по его груди, чувствуя тепло кожи, рельеф мышц, старые шрамы, которые никогда раньше не позволяла себе рассматривать. Драко стоял неподвижно, позволяя ей исследовать. Его дыхание стало глубже. — Я никогда не думал, что ты будешь смотреть на меня так, — прошептал он, когда её пальцы скользнули ниже, к поясу брюк. — Как? — Как будто я не враг. Как будто я… твой. Гермиона подняла на него взгляд. В глазах блестели слёзы, но улыбка была настоящей. — Ты и есть мой. Уже давно. Она поцеловала его первой — медленно, глубоко, с такой нежностью, которая граничила с благоговением. Драко ответил, обхватив её лицо ладонями. Поцелуй длился долго. Они целовались так, будто заново узнавали друг друга: губы, языки, дыхание, тихие вздохи. Руки двигались неторопливо, снимая остатки одежды. Когда они оба остались обнажёнными, Драко осторожно уложил её на кровать. Он не нависал сверху сразу. Лёг рядом, повернувшись к ней лицом. Пальцы прошлись по её руке, плечу, ключице, груди. Каждое прикосновение было вопросом и ответом одновременно. Гермиона выгнулась навстречу, но без прежней отчаянной жадности. Она просто наслаждалась ощущением его кожи на своей. — Скажи, если будет слишком, — прошептал он ей в губы. — Не будет. Я хочу тебя всего. Именно так. Драко вошёл в неё медленно, сантиметр за сантиметром, не отрывая взгляда от её лица. Гермиона обхватила его ногами, но не подгоняла — просто чувствовала, как он заполняет её, как их тела наконец соединяются без злости и ярости. Когда он оказался глубоко внутри, они оба замерли, тяжело дыша. — Боги, — выдохнул он, прижимаясь лбом к её лбу. — Ты чувствуешь это? — Да… — Её голос дрожал. — Всё по-другому. Он начал двигаться — медленно, глубоко, с такой сосредоточенностью, будто хотел запомнить каждую секунду. Каждый толчок сопровождался тихим стоном, вздохом, взглядом. Гермиона гладила его по спине, по плечам, запустила пальцы в светлые волосы. Она не закрывала глаза. Смотрела на него, на то, как меняется его лицо — как расслабляется привычная маска, как в серых глазах появляется что-то новое, тёплое, светящееся. Удовольствие нарастало постепенно, волнами. Не взрывом, а долгим, глубоким приливом. Когда она почувствовала, что приближается, то обхватила его сильнее. — Смотри на меня, — попросила она. Драко не отводил взгляда. Они кончили почти одновременно — тихо, глубоко, глядя друг другу в глаза. Её тело сжалось вокруг него в долгой, сладкой судороге. Он излился внутри, прижимаясь к ней всем телом, будто хотел слиться полностью. Несколько долгих минут они лежали неподвижно, тяжело дыша, кожа к коже. Драко перекатился на бок, не выходя из неё сразу. Притянул её к себе, укрыл одеялом и поцеловал в висок. — Я люблю тебя, — сказал он просто, без пафоса. — И больше никогда не позволю нам вернуться к тому, что было. Гермиона прижалась лицом к его груди, слушая, как бьётся его сердце. — Я тоже люблю тебя. И мы справимся. Вместе. Они лежали так ещё долго. Разговаривали шёпотом о прошлом, о страхах, о том, что будет дальше. Иногда просто молчали. Иногда целовались — медленно, лениво. За окном продолжал идти дождь, но внутри впервые за долгое время было тепло и спокойно. *** Полгода спустя Министерство уже не казалось им полем боя. Коридоры оставались теми же, но теперь в них звучал иной ритм. Гермиона шла по атриуму с папкой под мышкой, а рядом шагал Драко — уже не в полной аврорской форме, а в тёмно-синем мундире старшего координатора совместных операций. Его рука иногда касалась её талии — лёгкое, привычное движение, которое больше не требовало объяснений. Сотрудники давно перестали шептаться за их спинами. Сначала шептались, потом привыкли, а потом и вовсе начали улыбаться, когда видели, как они идут вместе. Сегодня был обычный четверг. Серый лондонский день за высокими окнами, запах свежих пергаментов и кофе. Гермиона толкнула дверь своего кабинета, и Драко вошёл следом, закрыв её за собой. Он сразу же прислонился спиной к двери, скрестив руки на груди, и смотрел, как она кладёт папку на стол. — Ты опять оставил отчёт на моём столе без подписи, — произнесла она, не оборачиваясь, но в голосе уже проскальзывала знакомая искра. Драко усмехнулся уголком рта. — А ты опять читаешь мои отчёты раньше, чем я их закончил. Мы же договаривались, Грейнджер. Она повернулась. В глазах плясали огоньки — уже не те, что раньше, полные ярости и страха. Теперь в них было тепло, смешанное с вызовом, который никогда не исчезал полностью. Именно это тепло и держало их вместе все эти месяцы. — Мы договаривались о многом, — ответила она, подходя ближе. — Но ты всё равно делаешь по-своему. В воздухе между ними привычно затанцевали искры — уже не опасные, а уютные, домашние, наполненные тихой нежностью и пониманием. — Ты мог бы хотя бы предупредить, что собираешься лично вести рейд на том складе, — сказала она, остановившись в шаге от него. — Я чуть не поседела, когда увидела твое имя в сводке. Драко оттолкнулся от двери и шагнул навстречу. Теперь между ними оставалось меньше полуметра. — А ты могла бы доверять мне хоть иногда. Я не новичок, Гермиона. И я вернулся целым. Как видишь. Она подняла бровь, но уголки губ уже дрогнули в улыбке. — Я доверяю. Просто… когда дело касается тебя, у меня всё ещё срабатывает старый рефлекс. Хочется всё контролировать. — Знаю, — он протянул руку и убрал прядь волос ей за ухо. Жест получился мягким, но в глазах всё ещё горел тот самый вызов. — И именно поэтому мы до сих пор спорим. Потому что ты никогда не перестанешь быть собой. А я — собой. Гермиона поймала его ладонь и прижала к своей щеке. — И ты не перестанешь меня бесить. — А ты — сводить меня с ума. Они смотрели друг на друга несколько секунд. Воздух в кабинете начал густеть — знакомо, но уже по-другому. Без отчаяния. Без страха потери. Просто притяжение, которое теперь было их силой, а не слабостью. Драко первым сделал шаг. Он прижал её к краю того самого стола, где когда-то всё началось — с ярости, разлитых чернил и злых поцелуев. Только теперь его руки двигались медленно, уверенно. Он усадил её на полированную поверхность, встал между её ног и поцеловал так, как умел только он — глубоко, требовательно, но с той нежностью, которую научился показывать только ей. Гермиона обхватила его за плечи, запустила пальцы в платиновые волосы и ответила с такой же силой. Юбка задралась сама собой. Его ладони скользнули по её бёдрам, поднимая ткань выше. Когда он вошёл в неё — медленно, до конца, — оба одновременно выдохнули. Не стон, а выдох облегчения и узнавания. — Здесь всё началось, — прошептал он ей в губы, начиная двигаться глубокими, размеренными толчками. Гермиона выгнулась, прижимаясь к нему всем телом. Каждый толчок отдавался в ней тёплыми волнами. Она чувствовала его полностью — и телом, и душой. Дыхание на своей шее, пальцы, впившиеся в бедра, его сердце, бьющееся в унисон с её собственным. — Я люблю тебя, — выдохнула она, когда удовольствие начало нарастать. — Я знаю, — ответил он хрипло, ускоряясь. — И я люблю тебя. Каждую твою чёртову частицу. Они оба кончили тихо, но сильно, сжимая друг друга, словно боялись отпустить даже на секунду. Драко прижался лбом к её плечу, тяжело дыша. Гермиона гладила его по спине, чувствуя, как дрожат его мышцы. Когда они наконец отстранились, он помог ей спуститься со стола, поправил юбку и поцеловал в висок. — Сегодня вечером дома, — сказал он. — Никаких отчётов. Только ужин и мы. Гермиона улыбнулась, прижимаясь к его груди. — Договорились. Они вышли из кабинета вместе. Рука об руку. Не прячась. Не делая вид, что ничего не было. Потому что теперь всё было. И это «всё» принадлежало только им.