×-×

Они решили записывать новый трек ночью. Время с полуночи до четырёх утра считалось «магическим» для их звукорежиссёра — якобы именно тогда получались самые глубокие, насыщенные биты. Оюль не верил в магию, но спорить не стал. Все хотели побыстрее закончить с материалом. Студия находилась в подвале старого здания, которое агентство снимало за копейки. Холодные бетонные стены, гулкие шаги, запах пыли и ржавчины. Обычная атмосфера для дешёвой студии. Или почти обычная. ———————————————————————— — Вокал на третий, — голос Оюля звучал в наушниках ровно, как всегда. Он сидел за пультом, пока остальные готовились у микрофона. Рюль стоял в кабинке, перебирая свои строчки. Уджин проверял настройки мониторов, Луи тихо сидел в углу на диване, глядя в телефон. — Четвёртый дубль, поехали, — сказал Оюль, и комната наполнилась битом. Рюль начал читать. Всё шло гладко ровно до середины куплета. Вдруг в наушниках, поверх основного трека, прорезался чужой звук. Тихий, но отчётливый. Словно кто-то шептал прямо в микрофон, хотя в кабинке, кроме Рюля, никого не было. «…выйди…» Оюль нажал стоп. Рюль замер, опустив листок. — Ты слышал? — спросил Оюль, поворачиваясь к Уджину. — Что? — Уджин выглядел озадаченным. — Я ничего не слышал, кроме бита. Луи поднял голову от телефона. Его лицо побледнело. — А мне показалось, кто-то сказал «выйди», — тихо произнёс он. Повисла тишина. Оюль пересмотрел запись — на референсе действительно не было ничего постороннего, только голос Рюля и инструментал. — Глючит аппаратура, — решил Оюль. — Давайте дальше. Но Луи не мог отделаться от ощущения, что голос шёл не из колонок. А откуда-то из стены за его спиной. ———————————————————————— К трём часам ночи все устали. Ошибки посыпались одна за другой. Рюль сбивался с ритма, Уджин перепутал дорожки, а Луи и вовсе отказался заходить в кабинку. — Я не хочу туда, — сказал он, глядя на стекло, за которым виднелся микрофон и наушники. — Луи-я, прекрати, — устало бросил Оюль. — Нам нужно закончить. — Там кто-то есть, — выдавил Луи. — Не знаю кто. Но он смотрит. Рюль и Уджин переглянулись. Они тоже начали чувствовать что-то неладное. В студии стало холодно — слишком холодно для подвала в середине мая. Оюль проверил кондиционер — он был выключен. — Ладно, — сдался Оюль. — Перерыв пятнадцать минут. Выйдем, проветримся. Они поднялись на первый этаж. Ночное здание казалось ещё более мрачным — длинные коридоры, тусклые лампы, двери, ведущие в пустоту. Луи держался ближе к Рюлю, который, хотя и пытался казаться спокойным, тоже нервно оглядывался. — Слушайте, — сказал Уджин, когда они стояли у входа. — А вы знаете, почему агентство снимает это место за такую низкую цену? Никто не знал. И Уджин рассказал. — Здесь несколько лет назад работала другая группа. Молодая, никому не известная. Однажды ночью во время записи произошёл пожар. Все сгорели заживо. Оборудование оплавилось, стены почернели. Но самое странное — пожарные сказали, что огонь начался изнутри консоли. Без причины. — Уджин, хватит, — резко сказал Оюль. — Не надо сейчас страшилок. — Это не страшилка, — ответил Уджин. — Это правда. Я нашёл старую статью в интернете. Название группы было LNGSHOT. Все замерли. — Что? — прошептал Луи. — Но это же наше название... — Одноимённая группа, — пожал плечами Уджин. — Совпадение. Но владельцы студии после того случая сменили вывеску, а помещение так и не продали. Говорят, оно проклято. ———————————————————————— Луи отказался возвращаться в подвал. Но дверь на первый этаж, которую они не запирали, вдруг оказалась заперта снаружи. Оюль дёргал ручку — бесполезно. — Кто-то нас запер, — сказал он. — Или что-то. — Надо позвонить менеджеру, — Рюль достал телефон. Связи не было. Ни у кого. — Абонент недоступен, — прочитал с экрана Уджин. — У всех. Тогда они поняли, что остались одни в здании, в котором когда-то сгорели люди. Такие же музыканты. С таким же названием. В такую же ночь. Оюль, как лидер, взял ситуацию в свои руки. — Идём в студию. Там есть запасной выход через технический коридор. Я видел план эвакуации. Они спустились обратно. В подвале лампы мигали. Бит, который они записывали, вдруг заиграл сам по себе — с удвоенной скоростью, с искажением, словно плёнку кто-то перематывал вручную. — Выключи это, — крикнул Луи, закрывая уши. Оюль бросился к пульту. Кнопки не реагировали. Слайдеры двигались сами, будто невидимые пальцы играли на них. И сквозь искажённый бит прорывался тот самый голос. Теперь отчётливо. Настойчиво. «Выйди… выйди… пока не поздно…» — Откуда он идёт? — закричал Рюль, озираясь по сторонам. Из мониторов, из колонок, из наушников, разбросанных по столу. Голос был везде. Но хуже всего — он начал дублироваться. Теперь их было несколько. Шёпот, переходящий в хрип, а потом в крик. «ВЫЙДИТЕ!» Луи рухнул на пол, закрывая голову руками. Уджин побежал к запасной двери, дёрнул ручку — заперто. Рюль попытался разбить стекло кабинки стулом, но стекло не поддавалось. Оюль стоял посреди комнаты, глядя на пульт. На экране ноутбука, где должна была быть рабочая сессия, отображался текст. Текст, который он не писал. LNGSHOT 2019 LNGSHOT 2023 LNGSHOT 2026 Сгорим вместе А затем все лампы погасли. ———————————————————————— В полной темноте они слышали только себя. И голоса. Голоса мёртвых, которые пели их собственные песни — те, что ещё не были выпущены. Те, что они написали в этой студии днём ранее. — Это невозможно, — прошептал Рюль. — Мы никому их не показывали. — Значит, они знают, — ответил Уджин. — Они всегда здесь были. Луи заплакал. Он был самым младшим, и страх сломал его окончательно. Оюль нащупал его в темноте и прижал к себе. — Никто никуда не выйдет, — сказал голос прямо у него над ухом. Но не из динамика. Из воздуха. — Вы теперь — часть этой записи. И тогда в студии зажёгся свет. Но не тот, что был раньше. Красный, пульсирующий, как пульс. Они увидели друг друга — бледных, перепуганных, со следами слёз. И увидели пятую фигуру, стоящую у пульта. Тень. Тень человека, одетого точно так же, как Оюль. Только лицо его было чёрным провалом, из которого сочился дым. — Первый дубль, — сказала тень. И засмеялась. ———————————————————————— Они не помнят, как выбрались. Очнулись уже утром на парковке перед зданием. Солнце светило, рядом проезжали машины. Мир жил своей жизнью. Оюль держал в руке ключ от студии. В кармане Рюля нашли диктофон с шестичасовой записью — но вместо их голосов на ней был только белый шум и редкие, отдалённые стоны. Уджин не мог говорить два дня. Луи потребовалась помощь психолога. Они сменили студию. Дали менеджеру ультиматум: либо другое помещение, либо они уходят из агентства. Агентство согласилось — нехотя, но согласилось. Старое здание снесли через месяц. Говорят, рабочие жаловались на странные звуки из-под земли даже после того, как экскаваторы сравняли стены с землёй. LNGSHOT выпустили тот самый трек. Тот, который они пытались записать в ту ночь. Микс получился идеальным — звукорежиссёр сказал, что такого чистого, глубокого звука он не слышал никогда. Даже странно, что вокал иногда перебивался тихим, едва уловимым шёпотом. Оюль запретил слушать эту запись на ночь. И никогда не объяснял, почему. Только один раз, в интервью, на вопрос «Какой у вас самый странный опыт в студии?» он ответил с застывшим лицом: — Иногда, когда я закрываю глаза, я всё ещё вижу пульт. И пальцы, которые нажимают на кнопки. Не мои. Больше он ничего не сказал. Интервью вырезали, но запись просочилась в сеть. Фанаты решили, что это шутка. Но Луи, когда кто-то спрашивал его про ту ночь, просто уходил в другую комнату. Он до сих пор слышит тот голос. И иногда шепчет в ответ: — Я вышел. Я вышел. Пожалуйста, не зови меня обратно. Никто не знает, кому это адресовано. И никто не хочет узнавать.